Согласно данным министерства по вопросам гендерного равенства и семьи, количество случаев домашнего насилия, совершенного супругом по отношении к супруге, выросло на 5,1% в период с 2007 по 2009 гг., из шести супружеских пар в одной мужчина совершает действия насильственного характера. Таким образом, в южнокорейской прессе в некоторых статьях продолжает существовать образ жесткого и деспотичного супруга, который находит подтверждение в реальной жизни. Кроме того, существование данной проблемы в обществе в 2013 г. было признано на законодательном уровне, когда Верховный суд Республики Корея впервые подтвердил ранее вынесенный господину Киму приговор по обвинению в изнасиловании собственной супруги.
Говоря о домашнем насилие, мы хотели бы отметить, что его жертвами становятся не только женщины, но и родственники, являющимися людьми с ограниченными возможностями. Согласно статистике, в Кванджу 58,9% страдают от словесных оскорблений своей семьи, 23,6% - от психического насилия, 10,8% - от физического. То есть от данной проблемы какой именно? в Республике Корея страдают заведомо более слабые части населения, а не только женщины. Иными словами, вопрос домашнего насилия связан не только с проблемой гендерного равенства, но в общем с патриархальной структурой семьи.
Таким образом, нами были исследован контекст статей, которые не связаны друг с другом напрямую, имея лишь общее тематическое направление: материалы о современной семье и семейных проблемах. Исследуемые материалы за оба рассматриваемых периода - 2000-2007 и 2008-2017 - были подобраны таким образом, чтобы в них затрагивались идентичные проблемы либо же были изображены одинаковые образы (образ мужа или отца тирана, матери детей-подростков и т.д.). Это было сделано с целью сопоставить манеру изображения образа семьи и членов семьи в различные периоды. На основании проведенного контент-анализа можно сделать вывод, что серьезных изменений в типах членов семьи, используемых в прессе, и в их образах не произошло. Продолжают существовать типы мужей и отцов тиранов, уделяется достаточное внимание теме домашнего насилия. Однако в то же время стали больше появляться статей о не совсем типичных прогрессивных матерях, которые хотят изменить жизнь своих детей к лучшему. Иными словами, в медиа среде, как и в обществе есть определенные сдвиги в сторону полной вестернезации общества и его институтов, но в данный момент следует отметить сосуществуют старых и новых, консервативных и прогрессивных тенденциий. Можно предположить, что издательская политика Хангёрэ в большей степени ориентирована на свою основную аудиторию - людей средних лет, ибо довольно сложным представляется найти материалы, написанные в резко критической манере к приверженцам фамилизма или, наоборот, индивидуализма. Возможно, если будут проанализированы материалы Чосон ильбо, отличающейся консервативной направленностью, статьи будут отражать более традиционные взгляды. Однако если мы рассмотрим публикации в молодежных журналах, то там будут задействованы и представлены иные образы. Поэтому образ семьи в прессе, вероятно, напрямую связан с редакционной политикой издания, а также с личными взглядами авторов статей.
Таким образом, сравнивая реальные изменения в южнокорейской семье - резкий скачок уровня разводов, изменение возраста вступления в брак и рождения первенца, борьбу поколенческих ценностей - и трансформации в ее образе, можно сделать вывод, что реальная семья меняется быстрее. В связи с этом верен вывод, что на появление новых тенденций в семейной сфере влияет не “отстающая” в данной вопросе медиа среда, а в большой степени экономические и политические процессы.
3. Анализ южнокорейских фильмов и сериалов
В 3 главе нашей исследовательской работы мы собираемся проанализировать фильмы и сериалы южнокорейского производства, которые вышли на экраны в 1999 - 2017 гг. Основным методом анализа, используемым в данной части, будет контент-анализ, но также будет применяться и дискурс-анализ языковых конструкций, используемых в изучаемом материале. Это будет сделано для того, чтобы проанализировать употребление степеней вежливости при общении внутри семьи, изображаемой в кино в период 1999-2017 гг. По нашему мнению, это также позволит сделать вывод о некоторых возможных изменениях в южнокорейских семьях.
3.1. Сравнительный анализ фильмов и сериалов
В 1990х-2000х гг. в южнокорейском обществе происходили активные изменения, в том числе связанные с улучшение положения женщин как в семье, так и на работе. Поэтому мы проанализировали фильм “Счастливый конец”, снятый в 1999 г. и являющий одним из наиболее популярных в то время. Главная героиня - сильная и успешная бизнес леди, а ее муж - человек спокойный, который мечтает лишь о семейном счастье и который потерял работу в начале истории. Фабула фильма проста на первый взгляд: героиня изменяет своему мужу, а он, узнав об этом, убивает ее. Однако, проанализировав сюжет, мы пришли к выводу, что очевидный мотив героя для совершения убийства не является основной причиной. У главной героини - Боры - был маленький ребенок, и для встреч с любовником она давала ребенку снотворное: именно открытие этого факта стало импульсом для действий супруга героини. Мы понимаем, что невидимый и неслышимый рассказчик в фильме оправдывает и жалеет убийцу, ведь его жертва - безнравственная, плохая мать. Таким образом, жертва заслуживает смерти не по причине супружеской неверности, а по причине невыполнения своих обязанностей в качестве матери. Этот фильм интересен тем, что отражает несколько тенденций, существовавших в Южной Кореи в то время. Во-первых, героиня “Счастливого конца” представлена не как абсолютное зло, Бора - романтизированный персонаж, новый тип независимой женщины в южнокорейском обществе, которая может наслаждаться плотской любовью. Это отражение феминистических настроений в Республике Корея. Во-вторых, режиссер показывает сопротивление общества такому типу женщин, для которых семья находится не на первом месте, которые уделяют больше внимание реализации себя как личности и осуществления своих желаний. Несмотря на то, что с конца 1980х в Южной Корее существовала повестка об индивидуальном счастье и мужчин, и женщин, в конце 1990х феминистский дискурс о независимости женщин подвергся серьезной критике. Существовало мнение, что главная роль женщин - роль матери и хранительницы очага, а попытки становления женщины самостоятельной ведут к разрушению института семьи. Поэтому можно предположить, что позиционирование Боры как плохой матери - это инструмент замедления процесс феминизации и распада традиционного института семьи.
Вопрос выбора супруга(и) затрагивается в фильме 2002 г. “Брак - это безумие”. Главная героиня, несмотря на влюбленность в главного героя, выходит замуж за более финансово обеспеченного мужчину, объясняя свой выбор тем, что экономическая стабильность имеет для нее большее значение. Однако свои встречи с главным героем не прекращает: они проводят время вместе по выходным.
В отличие от фильма “Счастливый конец” в “Брак - это безумие” не чувствуется осуждение героев за их безнравственные действия по отношению к супругу героини, который не был показан на экране. Он невидимый персонаж, поэтому зритель не испытывает к нему жалости. Однако в этом фильме мы испытываем сочувствие по отношению к главным героям, которых режиссер изображает как настоящих влюбленных, забывая о том, что они сами сделали такой выбор.
В “Брак - это безумие” главная действующая роль также отведена женщине, которую сложно определить в качестве сильной личности. Скорее, наоборот, она, выходя замуж за богатого мужчину, старается не готова столкнуться с возможными жизненными трудностями и старается избежать их, считая финансовое благополучие залогом стабильности. Но вместе с тем, как и Бора, по мнению режиссера, она заслуживает любви. Можно предположить, что в подобном подходе к изображению женских персонажей режиссеры выражали право женщин, как и мужчин, на собственное счастье вне зависимости от их жизненные приоритеты. Кроме того, в фильм героиня не обезличена, ей не приписываются лишь качества, характерные для типичной хранительницы очага и будущей матери, она личность с правом выбора. Таким образом, с одной стороны, “Счастливый конец” и “Брак - это безумие” можно назвать совершенно разными картинами с отличным отношением к образу современной женщины. С другой стороны, говоря об изменах главных героинь, нельзя сказать, что их безнравственное поведение осуждается, и если в “Счастливом конце” мы и ощущаем в некоторой степени неодобрение, то в “Брак - это безумие” нет подобных оттенков.
Если применить дискурс-анализ к этим фильмам, то стоит отметить, что в общении между супругами и между любовниками используется неформальный стиль, несмотря на довольно большую возрастную разницу Боры и ее мужа (“Счастливый конец”). Вместе с тем при общении с родителями главные герои фильма “Брак - это безумие” разговаривают со своими родителями, используя формальную речь.
Фильм “Игра” 2013 года схож по своей фабуле с “Счастливым концом”: главная героиня узнает об изменах своего супруга и пытается его убить. Однако в данной картине изображено совершенно иное отношение к убийце: ее осуждаешь, ее поступок не хочется оправдывать, и, несмотря на вину ее супруга, после просмотра лишь к нему испытываешь чувство жалости. По нашему мнению, осуждение героини-жертвы, преданной своим мужем, обусловлено режиссерской подачей в этом фильме. Подобная подача способствует укоренению мнения, что мужская измена не является поступком, требующим осуждения, а также пропагандирует в некоторой степени естественность мужских измен. В то же время это рождает убеждение, что супруга, если хочет сохранить семью, обязана смиренно принимать такое поведение и не предпринимать каких-либо действий. Поэтому, с одной стороны, главная героиня в фильме, несмотря на то, что является финансово независимой женщиной-профессором, придает семье в лице супруга первостепенное значение и в начале пытается смириться с открывшимся фактом измены. Но, с другой стороны, она предпринимает попытку убийства супруга и его любовницы и заканчивает жизнь самоубийством. Тем самым нам демонстрируют, что именно женщина своими активными действия разрушила семью, оставив супруга в растерянности.
В данном фильме феминистская подоплека, заключающаяся в том, что женщина может реализовать себя в карьере, есть, но вместе с тем сосуществует идея, что женщина в любом случае должна сделать все, чтобы сохранить семью. Можно предположить, что образ независимой женщины-героини обусловлен, вероятно, социальными изменениями в южнокорейском обществе. В 2013 году ситуация, когда в фильме изображен образ сильной женщины, работающей на хорошей работе, становится обыденностью, а не исключением из правил как в 1999. Однако, несмотря на приобретение новой социальной роли - работник -, наиболее важной ролью остается роль хранительницы очага.
Противоположные эмоции испытываешь при просмотре фильма “Мстители из Бум-дон” 2017 года. В этой картине, наоборот, осуждается супруг, который изменяет своей супруге, а вновь сильная героиня, решившаяся на месть, вызывает чувство жалости. Таким образом, можно сделать вывод, что тема измены как мужьями, так и женами довольно распространена в южнокорейском кинематографе, однако довольно сложно сделать однозначный вывод об отношении к измене. По нашему мнению, этот показатель, в первую очередь, зависим от режиссерского видения и подачи, мы не нашли прямой корреляции между годом релиза и прямым осуждением или одобрением супружеских измен. Но стоит отметить факт появления новых социальных ролей женщин - бизнес-леди, например - и формирования нового образа - сильной и независимой женщины - в кинематографе.
Возвращаясь к проблеме “плохой матери”, в дораме “Мать” 2018 года основной сюжет связан с жестоким обращением родной матери и попытками классной руководительницы спасти ребенка. В отличие от “Счастливый конец” в этом сериале нет посыла, что основная роль женщины - мать. В “Матери” присутствует как образ “плохой матери”, так и образ “хорошей”. Однако, как нам кажется, режиссер попытался донести до зрителя, какую роль играет мать в воспитании ребенка. Мы не можем отрицать, что в южнокорейском обществе продолжает существовать мнение, что быть хорошей матерью - основная задача женщины. Эта позиция отличается категоричностью и порождает сложности для женщин, желающих самореализоваться не только в этом качестве. Однако в “Матери” делается акцент на то, что женщины не должны воспринимать тезис “быть матерью” в качестве обязательства перед семьей, не должны рожать детей в угоду мнения свекрови или супруга. Лейтмотив “Матери” в том, что быть хорошей матерью - это в некотором роде обязательство перед собственным ребенком. Необходимо стараться стать любящей, “хорошей” матерью в первую очередь, чтобы ребенок чувствовал себя нужным. Иными словами, вероятно, в этом сериале существует подоплека, что женщины должны уделять внимание своему ребенку, чтобы он вырос счастливым и полноценным членом общества. А не стараться быть “хорошей матерью” перед своей семьей и не жертвовать ребенком в угоду мужчине или работе. Таким образом, образ хорошей матери продолжает существовать в южнокорейском кинематографе, однако теперь быть “хорошей матерью” - это не обязательство перед семьей, а ответственность перед ребенком.
Возможно, именно по данной причине в южнокорейских фильмах и сериалах распространен сюжет защиты родителями своих детей, в некоторых случаях - абсолютной жертвенностью. Подтверждение данного тезиса можно найти в культовом сериале “Школа” 1999 года. Основная фабула сериала - это взаимоотношения между старшеклассниками, однако на периферии можно найти примеры родительской любви, которые ради благополучия своих детей и их материальной обеспеченности прикладывали все усилия. Примеры подобной родительской любви встречаются в фильмах и сериалах различных жанров: семейный, триллер, драма, комедия. В “Кто мой суженный” (2002) родители идут на обман для успеха их детей, в “Один день с моим сыном” (2007) мужчина, осужденный на пожизненное заключение, старается стать участником правительственной программы, терпит лишения, чтобы один раз увидеться со своим сыном. В “Не бойся, доченька” (2010) отец работает не покладая рук, в “Выбор матери” (2014) мать подделывает улики, чтобы ее сын избежал заключения. В “Дождевой червь” (2017) отец убивает насильников своей дочери, несмотря на угрозу тюремного заключения, а в “Мстители из Буам-дон” (2017) Ли Ми Сук - жена высокопоставленного чиновника - терпит побои мужа, чтобы защитить от него дочь, а Хон До Хи подает в суд на обидчиков ее сына, несмотря на их более высокое положение и угрозы. Таким образом, с одной стороны, в южнокорейском кинематографе отражена проблема “плохой матери”. С другой стороны, воспевается родительская любовь и жертвенность: две противоположные тенденции, которые, вероятно, сосуществуют в реальном обществе. Также хочется отметить, что есть довольно много фильмов, в которых представлены образы плохой матери и хороших матери и отца существуют, но картины с “плохими отцами” встречаются гораздо реже. Очевидно, что основную нагрузку за воспитание детей общество накладывает именно на мать, женщину. Данный факт отражен как в сериалах, которые были выпущены в начале 2000х гг. (“Школа” (1999)), так и в современных (“Мстители из Буам-дон” (2017)). Стоит в целом отметить тенденцию, что, несмотря на распространение образа независимой женщины в южнокорейском кинематографе, в нем все еще преобладает образ жены-домохозяйки.
Если провести дискурс-анализ речи героев популярных драм, то в фильмах более раннего года выпуска (“Школа”, “Кто мой суженный”, “Один день с моим сыном”) дети в разговоре с родителями используют формальный стиль, но в более современных фильмах есть случаи использования неформального стиля (“Самое прекрасное прощание в мире” (2017), “Странная экономка” (2013)). Можно предположить, что в 1990х-2000х в южнокорейских семьях продолжала существовать строгая иерархия между членами семьи, что обуславливало необходимость использования формального стиля при общении родителей и детей. Данная традиция нашла отражение в кинематографе того периода. Однако в настоящее время отношения в обществе в целом и в семье в частности стали более либеральными и похожими на отношения в семьях США или Европы. Иными словами, строгая иерархичность в южнокорейских семьях исчезает, поэтому исчезает необходимость использования формального стиля даже в рамках общения отца и детей (Странная экономка (2013)).