Анализ «Як пущу стралу да и ўдоль сяла…» в совокупности с другими обрядовыми песнями делает И.Ю. Смирнова в статье «Гендерный аспект обряда “Вождение Стрелы”» Смирнова И. Гендерный аспект обряда «Вождение Стрелы» (белорусско-российское пограничье) // Миссия выполнима. Перспективы изучения фольклора. Тарту, 2018. С. 259-278. (2018), где обращает внимание на брачную тематику исполняемых песен, в которых, по мнению автора, выделяется оппозиция «мужское-женское» и «двойственность проявляется как интерес, влечение к мужскому началу и агрессивность по отношению к нему» Там же. С. 275.. Смирнова пишет о совершающемся впервые в ходе «вождения стрелы» «торжественном выходе в полном девичьем костюме» Там же. С. 262. и характеризует «стрелу» как обряд-инициацию, когда готовые к браку девушки должны проявить себя в хороводных играх, чтобы показать свою силу. Однако такой вывод может быть справедливым лишь для тех вариантов обряда, в которых «вождение стрелы» осуществляется девушками, в то время как на самом деле обряд часто совершается и замужними женщинами, и старухами, и всеми жителями села независимо от возраста и пола. Таким образом, называя «вождение стрелы» «последним переходным этапом на пути к девичьему совершеннолетию» Там же. С. 275., исследовательница справедливо выделает в нём актуальные для некоторых вариантов матримониальные и инициализирующие смыслы, но значительно сужает реальную картину существования обряда.
Ещё одной популярной темой для исследования «вождения стрелы» является совершение этого обряда переселенцами См., например: Иванова О.А. Система народных календарных ценностей астраханских липован // Музыка. Искусство, наука, практика. 2017. № 1 (17). С. 37-43; Зайковская Т.В. Элементы реликтового обряда «вождения стрелы» в русских селах республики Молдова // Сетевое издание Abyss (Вопросы философии, политологии и социальной антропологии). 2018. № 4 (06). (http://abyss.su/abyss_issue/6/7). Просмотрено: 15.11.2018; Махова Л.П. Поселения старообрядцев-«поляков» на Алтае: картографирование географического ареала традиции // Климент Васильевич Квитка и актуальные проблемы этномузыкологии / Ред. Е.В. Битерякова, Н.Н. Гилярова. М.: Московская консерватория, 2009. С. 190-229. из Восточного Полесья. Здесь упомянем лишь статью Е.С. Узенёвой «О фольклорной традиции староверов Болгарии» Узенёва Е.С. О фольклорной традиции староверов Болгарии // Славянский мир в третьем тысячелетии. 2017. № 12. С. 393-403. (2017), которая представляется нам ценной с точки зрения возможности интерпретации обрядовых действий. Автор приводит описания обряда «пускание стрелы» на Масленицу в нескольких переселенческих сёлах и обоснованно сопоставляет «пускание» с болгарским обрядом «туйкане / чулкане». В обоих обрядах парни пускают огненные «стрелы» (дротики), но прагматика этих действий разная: «стрела» чаще всего направлена на защиту от града, продуцирование урожая, а также представляет собой гадание на продолжительность жизни человека, которому нарекается пускаемая стрела; в то время как в обряде «туйкане / чулкане» парни пускают стрелы во дворы выбранных ими девушек, т.е. преобладает матримониальная семантика. Таким образом, Е.С. Узенёва вписывает обряд в очень узкий контекст и показывает, как конкретный вариант «стрелы» воспроизводится по схожей модели другого обряда.
Важную попытку вписать «вождение стрелы / сулы» в общий обрядовый контекст делает Т.А. Агапкина, в чьей фундаментальной книге «Мифопоэтические основы славянского народного календаря. Весенне-летний цикл» Агапкина Т.А. Мифопоэтические основы славянского народного календаря. Весенне-летний цикл. М.: Индрик, 2002. (Традиционная духовная культура славян. Современные исследования.) (2002) описанию «стрелы» посвящено несколько страниц. Фольклористка корректно, но весьма обобщённо описывает интересующий нас комплекс обрядовых действий как совершающийся чаще всего на Вознесение и связанный с выходом в жито (что, как было указано нами ранее, не обязательно). Автор выделяет «мифопоэтические константы» Агапкина Т.А. Мифопоэтические основы славянского народного календаря. Весенне-летний цикл. С. 32. весеннего календаря и справедливо интерпретирует «вождение стрелы / сулы» как защитный обряд от грозы, дополненный аграрной прагматикой («контаминация “вождения стрелы” с осмотрами посевов» Там же. C. 649.), однако полностью игнорирует вариантные различия.
Высокая степень вариативности обряда - несомненно, является проблемой, затрудняющей его комплексное изучение, и часто так или иначе упоминается в работах исследователей. Пытаясь найти объяснение изменчивой структуре обряда в локальных вариантах, некоторые фольклористы, например, Р. Гамзович в статье «“Страла”, “Сула”, “Стрылка” - культурная каштоўнасць Беларусі» Гамзовіч Р. «Страла», «Сула», «Стрылка» - культурная каштоўнасць Беларусі // Цень стралы. Культурныя и вербальныя коды традыцыі. Мінск: ІВЦ Мінфіна, 2018. С. 19-20. (2018), выдвигают гипотезу о том, что сильные структурные различия «вождения стрелы / сулы» вызваны распадом традиции, якобы «забывающейся» со временем: «Логично допустить, что захоронение антропоморфного воплощения весны в виде куклы, которую откапывали на Благовещение, когда-то было в каждой деревне, и только потом, в результате угасания традиции, от неё остались только предметы, сопровождавшие это действие» Там же. [перевод мой]). Однако неясным остаётся, какие элементы могут признаваться наиболее «древними» при отсутствии диахронического анализа и почему «эпицентр» обряда, Гомельщина (где, действительно зафиксировано наибольшее число вариантов), является «прародиной» обряда, а вариант «вождения стрелы / сулы», к примеру, в Брянской области менее «достоверен». Как нам кажется, само понятие «инвариант» мало применимо к бытованию фольклорных явлений.
В нашем исследовании мы будем придерживаться концепции К.В. Чистова, согласно которой вариативность - это не следствие изживания традиции, а сам «способ и одновременно условие <её> существования» Чистов К.В. Традиция и вариативность // Чистов К.В. Фольклор. Текст. Традиция. С. 108., т.к. изменчивость наравне со стабильностью присуща каждому фольклорному явлению О сочетании вариативного и стабильного также кратко пишет В. Новак. См.: Новак В. Абрад пахавання «стралы» - адметная з'ява фальклору Гомельшчыны // Цень стралы. Культурныя и вербальныя коды традыцыі. Мінск: ІВЦ Мінфіна, 2018. С. 38-44.. В случае обряда «вождение стрелы / сулы» мы, как кажется, можем говорить о превалировании над стабильностью вариативности - как видно из созданной нами схемы, практически все структурные элементы обряда переменчивы (при этом невозможно выделить «локальные» компоненты обряда, актуальные только на определённой местности, - как нам кажется, строгой привязанности какого-либо компонента к территории нет См. приложение 1, 2.). Однако и стабильные признаки (сама идея массового хождения куда-то с песнями, хороводы), и множество вариантных различий одинаково обусловлены стереотипами - «типовыми решениями типовых ситуаций, <…> в которых откладывается опыт как отдельного человека, так и опыт следующих друг за другом поколений» Чистов К.В. Традиция в свете фольклористической теории // Чистов К.В. Фольклор. Текст. Традиция. С. 117-123.. Эти стереотипы связаны с тем, с одной стороны, какими символическими смыслами наделены дни, к которым приурочивается «вождение стрелы / сулы», и, с другой стороны, как совершаются другие весенне-летние обряды - т.е. с комплексом общевесенних мотивов, которые исследовала Т.А. Агапкина в ранее упомянутой книге. Таким образом, на наш взгляд, наиболее полную и объективную картину бытования обряда «вождение стрелы / сулы» возможно составить, не анализируя варианты этого обряда автономно, а вписывая их в контекст На типологическое сходство весенних обрядов, в т.ч. «вождения стрелы» ранее указывала, например, Л.Н. Виноградова, которая выделяла из всей группы обрядов и анализировала отдельно «проводы русалки». См.: Виноградова Л.Н. Мифологический аспект полесской «русальной» традиции // Славянский и балканский фольклор. М.: Наука, 1986. С. 88-135. других календарных обрядов весенне-летнего цикла.
Итак, актуальность нашей работы заключается в том, что здесь впервые предпринимается попытка детального изучения вариантов «вождения стрелы / сулы» на широкой территории его бытования в контексте других календарных обрядов весенне-летнего цикла. Вписывание в контекст, на наш взгляд, позволит выделить типологические и специфические черты обряда, и тем самым углубить степень знания о предмете исследования. Следовательно, целью нашей работы является изучение множества вариантов «вождения стрелы» в контексте обрядов весенне-летнего цикла.
Для реализации поставленной цели нам необходимо выполнить следующие задачи:
1) изучить вербальную составляющую различных вариантов «вождения стрелы / сулы» (номинация, «главная» песня, заговоры);
2) изучить структуру обряда во множестве вариантов (участники обряда, направление процессии, действия с ритуальным предметом);
3) на каждом уровне сопоставить выделенные структурные элементы «вождения стрелы / сулы» с элементами других обрядов весенне-летнего цикла («вождение русалки», «похороны кукушки», «похороны Костромы» и др.).
В нашем исследовании мы будем пользоваться найденными нами в архивах Архив Института искусствоведения, этнографии и фольклора им. К. Крапивы Национальной академии наук Беларуси (АИМЭФ), Полесский Архив Института славяноведения РАН (ПА), Фольклорный Архив НИУ «ВШЭ» (ФА ВШЭ)., а также опубликованными описаниями вариантов обряда «вождение стрелы / сулы». Нас будут интересовать только вышеуказанные, структурные особенности обряда, этномузыковедческое изучение строения обрядовых песен останется за рамками нашей работы. Также мы не будем прибегать к диахроническому Первое известное нам описание обычая «водить сулу» сделано в 1888 г. - см. Радченко З. Гомельские народные песни (белорусские и малорусские). Записаны в Дятловицкой волости Гомельского уезда Могилёвской губернии. СПб., 1888.
Наиболее раннее описание обряда «похороны стрелы» датируется 1926 г. и представляет собой небольшую заметку о весеннем обряде в с. Столбун - см. Каршукоў М. Пахаванне стралы // Наш край. Менск, 1926. № 1. С. 41-42. анализу бытования обряда, что обусловлено отсутствием для этого адекватного сопоставимого материала. Продолжение поиска и анализ этнографических описаний «вождения стрелы / сулы» в XIX-начале XX в. должны стать темой отдельного исследования.
1. Вербальная составляющая обряда
1.1 Терминология
Прежде чем начать анализ вербальной составляющей интересующего нас обряда (т.е., в первую очередь, его номинации), необходимо сказать, что существует тенденция считать вариантами «вождения стрелы / сулы» целый ряд типологически сходных весенне-летних ритуалов, игнорируя определения самих носителей традиции (например, «цыгана / барыню водить» Белугина О. Особенности наименования вознесенской обрядности в юго-западных регионах Брянщины // Цень стралы. Культурныя и вербальныя коды традыцыі. Мінск: ІВЦ Мінфіна, 2018. С. 111., «весну закапывать» Лопатин Г.И. «Ты ляцi, стряла…» // Нечаева Г.Г. Голоса ушедших деревень. Минск: Белорусская наука, 2008., «старца провожать» Латышева С. Западно-брянские хороводные песни в контексте весеннего сезона (в свете новых экспедиционных материалов) // Вопросы этномузыкознания, Новая книга. 2013. № 2. С. 138. и т.п.). Однако условимся, что мы будем считать, что «стрелой / сулой» является тот комплекс обрядовых действий, в названии которого слово «стрела» / «сула» присутствует непосредственно или про который известно, что в рамках этого обряда исполняется вариант песни «Як пущу стралу да и ўдоль сяла…».
Итак, в вариантах номинации обряда со словом «стрела» / «стрелка» реализуется одновременно несколько смыслов. Первый смысл, на который, как было сказано во Введении, уже неоднократно обращали внимание исследователи, связан с утраченным в современном литературном языке значением слова «стрела»: «Стрела - <…> молния» Срезневский И.И. Материалы для словаря древнерусского языка по письменным памятникам. Т. 3. СПб.: Типография Императорской Академии Наук, 1912. С. 568.. Эта семантика сохраняется в диалектах на территории распространения «вождения стрелы» и активно вербализируется информантами: «Стрилa - ну, просто бье, як пулею, громовaя стрилa, знaчыть» ПА, Ветлы, СКФ.; «Стрелa - то з грому, падэ на хaту да и горить» ПА, Нобель, ПМС. и др. Часто с этим значением «стрела - молния» носителями напрямую связывается и прагматика обряда, например: «Яшчэ старыя казалi, што той, хто водзiць карагоды, iдзе на поле закапваць стралу, тыя будучь засцярэжаны ад маланкi» Виноградова Л.Н. Вербальные компоненты обрядового комплекса (влияние фольклорного текста на структуру, семантику и терминологию обряда). С. 225. (№ 27 Здесь и далее указываемые номера обозначают населённые пункты, где было зафиксировано «вождение стрелы / сулы». См. приложение 1.). В этом контексте «вождение стрелы» может подразумевать совершение действий для символического изгнания молнии из села - глагол «водить» позволяет провести аналогию между исследуемым обрядом и «вождением русалки», «весны», «Масленицы» и др., при которых совершается шествие с уничтожением атрибутов ряжения или, как и в некоторых вариантах «стрелы», ритуальных предметов. Как пишут Л.Н. Виноградова и А.А. Плотникова, «не случайно для этой группы ритуалов отмечается терминологический параллелизм типа водить / хоронить» Виноградова Л.Н., Плотникова А.А. Водить // Славянские древности: В 5 т. Т. 1. М.: Межд. отношения, 1995. С. 392.. Действительно, существуют многочисленные варианты названий анализируемого нами обряда, указывающие на то, что стрелу «хоронят»: «пахаванне стралы» («похороны стрелы»), «закапывать стрелу», «хаваць стрялу». При этом «закапывание» может совершаться как буквально (зарываются какие-либо предметы), так и символически (присыпается земля - № 86, 123) или даже исключительно на вербальном уровне (№ 12, 77, 103).
Дело в том, что не всегда и не только обряд «похороны / вождение стрелы» связывается с защитой от молнии (см. приложение 5). Зафиксированы описания обряда, в которых в конце обряда, после выхода за село / на засеянное поле, участники закапывают ритуальные предметы и произносят заговоры. Слово «стрела» в этих заговорах трактуется не как «молния», а более широко, как болезнь или просто что-то негативное: «А литите, стрёлы, туда, где люди не ходят, птицы не летаять, и звери ни бегають <…>. А людям - здаровья, рош штоп радила <…>. Штоп здаровинькие были фсе, штоп скатина радила. И фсё зернавое. Штоп на палях фсё было. Штоп стрёлы лители туда, где никто ни ходит, ни птицы ни летают» Пронченко С.М., Мухина М.А. Фольклор и язык приграничных с Беларусью Новозыбковского и Злынковского районов Брянской области. Сборник материалов полевых исследований. СПб.: Лема, 2016. С. 73. (№ 15). Эта семантика выражается в интерпретациях носителями прагматики обряда и приговорах: «<…> хавають в жите до другого года, чтобы до другого года прожиў, чтобы человек не хвореў, был здоровый <…>. Чтоб был здоровый як конь, чтоб радив [?] бегал бягом, а стряла идеть кругом» Радавод - Як пушчу стралу (Веткаўскі р-н)» [телепередача] (1996) // Сайт «Этнаўсё» (https://ethno.by/videateka/664406300). Просмотрено: 16.04.2020. (№ 52). Обратим внимание, на эксплицированную здесь идею цикличности - человек, закапывающий «стрелу», оберегает себя на год, пока не будет закопан следующий предмет.