При этом большую значимость имеет тот факт, что при «вождении сулы» ничего не закапывают ни в одном из найденных нами описаний обряда (см. приложение 6). Выход за пределы села, предположительно маркирующий «выпроваживание», тоже редко упоминается носителями традиции как часть «вождения сулы», которое является в подавляющем большинстве случаев шествием с песнями по селу. «Сула» воспринимается информантами как народное гуляние без ярко выраженной прагматики: «<…> я помню, в детстве вот у нас был какой-то праздник - сулу водили. <…> Вот к церкви шли, да. <…> [А что за сула?] Я не знаю вот. Ну, знаю, что женщины шли - песни пели, наряжались. А что эта сула? Сулу водили, не знаю. <…> сулу водили - видимо, праздник какой-то <…>» ФА ВШЭ, Спиридонова Буда, КИФ. (Об обряде в с. Лысые.) (№ 84).
Это значение «сула» - «праздничная процессия» возникает регулярно и у носителей традиции, и у исследователей. Существуют (уже встретившиеся нам у В.Е. Гусева) интерпретации «сулы» как процессии определённой формы: «Ну сула, говорить, что много их бягать друг за друга за… за ручки» ФА ВШЭ, Еловка, ГВА. (№ 40); «Сула - абрадавае дзеянне ў выглядзе доўгай змейкi гуляючых, якая скручваецца ў тугi клубок» Этымалагiчны слоўнiк беларускай мовы. Т. 13 / Уклад. М.Я. Абрагiмович [i iнш.]; гал. рэд. Г.А. Цыхун. Мiнск: Беларус. навука, 2010. С. 35.. Однако гораздо чаще это слово трактуется просто как «большое скопление народа»: «Каждая хозяйка обязательно зазывает сулу (т.е. гурт женщин) к себе, угощает их, за что сула поднимает хозяйку на руках как можно выше» Пашина О.А. Указ. соч. С. 45.; «Сула - эта цэлая куча народу. Iдуць цэлай сулою» ТМКБ 2012. С. 203. (№ 20); «Сула - это многа народу» Там же. С. 233. (№ 145). З. Радченко объясняет это слово, прибегая к «народной этимологии»: «<…> водивши сулу, то есть расхаживая по улице толпами на святой неделе (сулу - с улицы на улицу)» Радченко З. Указ. соч. С. 29.. Эта трактовка кажется нам не достаточно правдоподобной, ведь иначе слово «сулу» не склонялось бы, но, тем не менее, указывает на реальное значение «сула» - «хождение толпой»: «Ну сула это… як тебе перевесть на русский это… множество людей, идут су… сунятся, сун… сулу вядуть эту» ФА ВШЭ, Карпиловка, МТИ, ЛАЕ. (№ 34). Схожий с упоминаемым информанткой глагол «суляться» встречается у В.И. Даля и А.В. Миртова: «суляться - толкаться <…> (тамб.; урал. каз)» Миртов А.В. Донской словарь. Материалы к изучению лексики донских казаков. Ростов-на-Дону, 1929. С. 315. , и снова связан с большим скоплением народа. Этот смысл «сула» - «толпа» возникает и в обрядовой песне: «Ой, iдзе сула да й удоль сяла» ТМКБ 2012. С. 203. (№ 65).
Таким образом, в номинации «вождение сулы» подразумевается не что водят, а как. При этом важно, что существует как минимум одно точное указание на то, что в соседних населённых пунктах, где обряд совершается совместно, для его номинации используется и слово «стрела», и слово «сула» Радавод - Як пушчу стралу (Веткаўскі р-н)» [телепередача] (1996). (№ 52 и № 102), что свидетельствует о тождественности этих слов в смысле обозначения обрядовой процессии. Однако «вождение сулы» - понятие более широкое, например, так могут называть процессию и в обряде «вождение русалки»: «На Купалу вадзілі “сулу”. Русалкі… [На каго вы сказалі “русалкі”?] Эта перадзяюцца дзве жэншчыны. Вот эта называіцца “русалкі”. Аны паабмазаваныя, паабкрашаваныя… і бровы, і шчокі… Лісцямі… Называлася “русалка”… На Купалу. [Клалі агонь і перасаківалі. Хто пераскаківаў?] Усе скакалі. Хто вялі “сулу”, этыя ўсе людзі пераскаківалі» Лопатин Г.И. Купальские обряды в белорусских деревнях на Гомельщине. С. 20.; «водить сулу» - то же самое, что «русалку делать» Пашина О. Указ. соч. С. 46..
Итак, на основании анализа способов номинации обряда в совокупности с особенностями временной приуроченности и структуры отдельных вариантов, мы пришли к выводу, что «вождение стрелы» - это весенне-летний обряд с разнонаправленной прагматикой, а «стрелой» именуется одновременно обрядовая процессия, песня (исполнение которой символизирует весну), закапываемый предмет (или символически «закапываемая» песня), молния (как атрибут весеннего времени опасный летом). В свою очередь «вождение сулы», как мы попытались показать, - название, использующееся только для обозначения праздничного шествия, характерного для многих обрядов, и в т.ч. «вождения стрелы», на что указывают описанные выше терминологические и структурные особенности, именование в одном населённом пункте «стрелы» как процессии «сулой» и более широкие временные рамки «вождения сулы». При этом территориально шествия под названием «вождение сулы» локализованы преимущественно на западной Брянщине (см. приложение 2). Объяснение этого феномена требует дальнейшего исследования.
1.2 Песня «Як пущу стралу да й ўдоль сяла…»
В ходе «вождения стрелы / сулы» исполняется большое количество разнообразных песен с любовно-брачной тематикой, которые иногда (вероятно, в связи с именованием процессии «стрелой») называются «стрельными». Однако в нашем исследовании мы не будем прибегать к анализу всего песенного комплекса, входящего в состав «вождения стрелы / сулы», т.к., как нам представляется, самым главным выводом, который мы могли бы получить из этого изучения, было бы наличие в них уже упомянутой темы брачных отношений и любви, в целом характерной для весенне-летнего периода: «По своему содержанию весенние песни охватывают значительный круг трудовой обрядовой и семейно-обрядовой тематики, сохраняя при этом свой “весенний” аспект осмысления событий и явлений <…>. Весна связана <…> с ожиданиями перемен в личной судьбе, с пробуждением лирических чувств» Елатов В.И. Указ. соч. С. 30-31.. В этой работе нас будет интересовать лишь самый частотный текст, репрезентирующий «вождение стрелы / сулы», а именно песня с инципитом «Як пущу стралу да й ўдоль сяла…» (далее для краткости именуемая в тексте «Стрела-П»), упоминания об исполнении которой во время шествия и / или хороводов на поле мы нашли во многих изученных нами описаниях обряда Т.к. описания «вождения стрелы / сулы» приводятся с различной степенью подробности и часто излагаются в пересказе исследователей, о реальном бытовании песни в рамках изучаемого обряда, мы рассуждать не можем. О песне и других обрядовых реалиях мы говорим лишь на основании доступных нам материалов, тем самым воссоздавая лишь самую общую картину функционирования явления. .
Эта песня существует во множестве вариантов, подборка и анализ которых достойны отдельного глубокого исследования. В общих чертах можно сказать, что в «Стреле-П» прослеживается примерно следующий сюжет: 1) упоминание стрелы, которая летит по селу или которую собирается пустить обезличенное лирическое «я»; 2) призыв убить / не убивать молодца / ворона / вдовиного сына; 3) констатация, что по нему некому / есть кому плакать с указанием трех-четырёх ситуаций оплакивания (матерью, сестрой и / или детьми и женой) с обязательным уменьшением количества проливаемых слёз (прослеживается мысль, что мать плачет больше всех, а жена совсем не плачет / плачет немного); 4)* в некоторых вариантах присутствует также дополнение, как жена после смерти мужа вскорости идёт в хоровод, чтобы найти себе новую пару; 5)* реже песенный сюжет дополняется эпизодом чудесного погребения убитого. Для наглядности приводим один из «развёрнутых» вариантов «Стрелы-П»:
Як пущу стрялу дай удоуж сяла
Ох и ой лёли, дай удоуж сяла,
Ой удоуж сяла, у канец вулицы.
Як убье стряла добрага молайца!
А том молайцу некаму плакати:
Матка старынька, сястра маленька,
Детки дробныя да усе роуныя,
Жана молада кала горада.
Де ж матка плача - там рэки тякуть,
Де сястра плача - там калодези,
Де детки плачать - ручайки тякуть,
Де жана плача - там расы нема.
Ой, матка ж плача да й да смертачки,
А сястра плача да замужайца,
А детки плачать да выростенька,
А жана плача дай да (а)бедяйка.
А паабедаушы у танок пайшла
У танку ж, танку трох спалюбила,
Трох спалюбила - усих надарыла
Аднаму дала шаукавы платок
Другому дала залаты перстень
Ай за трэтяга да й сама пайшла Дианова Т.Б. Указ. соч. С. 11..
Строгость связи данной песни с «вождением стрелы / сулы» является, как уже было сказано во Введении, популярной темой для дискуссии. Большинство исследователей придерживаются версии об исконной привязанности См., например: Гусев В.Е., Марченко Ю.И. Указ. соч. С. 139. песни к обряду, который, по данной гипотезе, и получил своё название благодаря песенному зачину. Этот вывод делают В.Е. Гусев и Ю.М. Марченко на основании анализа ритмической организации «Як пущу стралу да и ўдоль сяла…» - характерной именно для весенних календарных песен. При этом упоминаемые исследователями «особенные» «хемиольные и смешанные ритмо-синтаксические структуры в напевах “Стрелы”» Там же. С. 139., как замечают авторы, «встречаются преимущественно в свадебных песнях, <…> на Смоленщине, Псковщине, в Белоруссии и в районах Полесья также <…> и в календарно-обрядовых» Там же. С. 138-139. песнях, т.е. на самом деле являются широко распространёнными для большого количества разных песен.
В.Е. Гусев пишет о «Стреле-П» как о хороводной песне, которая приобретает характер обрядовой, когда исполняется во время первого выхода в поле. В этот момент, по мнению учёного, «раскрывается смысл символики, восходящей к мифологической оппозиции огонь-вода (стрела - метафора молнии, слёзы - метафора дождя)» Гусев В.Е. Вождение «стрелы» («сулы») в Восточном Полесье. C. 71.. Песня словно вербализирует прагматику обряда (защита от молнии, вызывание дождя) и является важнейшей частью ритуала, своего рода заговором, сопровождающим магическое действие. Однако вывод о том, что упоминаемые в песне слёзы должны обязательно пониматься как символ дождя, нуждается в серьёзной аргументации, т.к. не является очевидным (тем более при полном отсутствии во всех вариантах обряда каких-либо действий, направленных на вызывание дождя, например, поливания водой).
Т.Б. Дианова разрабатывает концепцию, определяя «Стрелу-П» как «метатекст, описывающий ритуал с внешней точки зрения <…>» Дианова Т.Б. Указ. соч. С. 12-13.. Исследовательница считает, что текст на вербальном уровне заменяет акциональность, нацеленную на защиту от грозы и вызывание дождя, за счёт развивающегося здесь мотива оплакивания и убийства молодца, которое Т.Б. Дианова соотносит с «убийством молнией-“стрелой”, пущенной Перуном-громовержцем в своего противника Велеса» Там же. С. 14., после которого, как пишет фольклористка, «“стоячие” земные воды становятся “живыми”, а с небес льётся посланный Перуном животворящий дождь» Там же.. Мотив смерти и оплакивания Дианова отмечает и в некоторых других исполняемых во время «вождения стрелы / сулы» При этом неизвестно, к скольким вариантам обряда исследовательница апеллирует и на какой территории они распространены. песнях, что позволяет исследовательнице заключить, что он является доминантным. Однако, с нашей точки зрения, справедливо будет заметить, что оплакивание как таковое в «Стреле-П» не описывается - эта песня не похожа на причитание по покойнику, а представляет собой повествование о том, что после смерти молодца разные люди будут по-разному его оплакивать. Как отмечается в работе А.А. Правдюка «Из записей “Стрелы” украинскими фольклористами» Правдюк А.А. Из записей «Стрелы» украинскими фольклористами // Русский фольклор. Т. 25. Л.: Наука, 1989. С. 181-186., речь в песне идёт, в первую очередь, о различных отношениях внутри семьи - любовь жены не крепка, в отличие от любви матери: «Общим сюжетным стержнем украинских вариантов “Стрелы” является мотив неодинакового отношения к убитому “вдовиному сыну” трёх женщин <…>. В этом сказалось извечное представление народа о материнской любви как чувстве самом глубоком, возвышенном, благородном» Там же. С. 182.. О популярности этого песенного мотива пишет и В.И. Елатов: «Во многих вариантах “Стрелы” встречается одна из распространённых в позднетрадиционных лирических песнях (в частности, “Поле”, “Горы”, “Степь”) ситуация: над убитым молодцем плачут мать, сестра и жена» Елатов В.И. Указ. соч. С. 34.. Об этом же мотиве пишет Д. Успенский, который упоминает отрывок из песни, где молодец оплакивается матерью, сестрой и женой, в контексте рекрутских причитаний: «Разницу своих взглядов <…> народ ясно выражает и в своих песнях. <…> Кроме жены и матери по рекруте плачут его сёстры, тётки и другие родные или знакомые женщины, которые в день проводов собираются в дом его семьи <…>» Успенский Д. Рекрутские причитания. (В Тульской губ.) // Живая старина. 1896. Вып. 2. С. 247-248..
В другом контексте о мотиве различающейся любви матери и жены пишет С.В. Кучепатова. Исследовательница сравнивает «Стрелу-П» с балладными песнями восточных и южных славян и балтов, где в одной части песни повествуется о трёх пташках у тела убитого (этот мотив также часто встречается в вариантах песни, сопровождающей «вождение стрелы»), а в другой развивается мотив оплакивания убитого молодца матерью, сестрой и женой с тем же уменьшением количества проливаемых слёз, который, по замечанию исследовательницы, «устойчив на всей славянской и балтской территории» Кучепатова С.В. «Стрела» в контексте балладных песен// Временник Зубовского института. 2018. № 2 (21). С. 61.. В качестве примера С.В. Кучепатова приводит болгарскую лазарскую песню, где мать говорит своему сыну, «что будет его оплакивать, пока на свирели <…> не распустятся листья, сестра - пока море не высохнет, а любимая - пока не наберёт цветов и не украсит ими себя» Там же. С. 62.. Таким образом, и из работы С.В. Кучепатовой следует, что оплакивание молодца матерью, сестрой и женой - распространённый фольклорный мотив, часто не связанный с обрядом «вождения стрелы».
Следовательно, кажется, мы не имеем достаточных оснований трактовать песню о том, как молодца по-разному будут оплакивать близкие ему женщины, как нагруженную метафорами «стрела - молния» и «слёзы - дождь», т.к. текст содержит в себе распространённые фольклорные мотивы и в нём развиваются темы, не связанные с метеорологией. Необходимо отметить, что предложенная Т.Б. Диановой трактовка даже несколько нелогична, ведь если цель обряда - вызвать после «пускания» стрелы дождь (который бы защитил посевы от огня, вызванного молнией), то в песне нужно было бы просто описать, как оплакивают убитого молодца, а упоминание об уменьшающихся потоках слёз было бы не обязательно.
Кроме того, если бы концепция «песенная “стрела” - молния» была принята однозначно, то это бы подразумевало, вероятно, что сама песня содержит в себе мотив изгнания молнии из села. Действительно, во многих вариантах песни стрела летит «вдоль села» или, например, «до Киева» ТМКБ 2012. С. 182., т.е. далеко, и может согласовываться с идеей «выпроваживания». Однако существуют и такой вариант (№ 49):
Ты ляцi, страла, да майго нелюба.
Па тым нелюбу плакаць некаму.
Матка старанькая, сестра маленькая.
Сестра маленька, жэна молода.
Жэна молада кала горада Там же. С. 203..
В приведённом варианте важно, чтобы стрела убила именно нелюбимого, а не вышла за пределы села. Следовательно, песня не выражает идею изгнания молнии, а раскрывает тему нелюбви.