Размещено на http: //www. allbest. ru/
Костромской государственный университет 156005, Россия, Костромская область, г. Кострома, ул. Овражная, 20/23
Общественный диалог в дореволюционной России и Союзе Советских Социалистических Республик
Зайцев Александр Владимирович
кандидат философских наук, доктор политических наук
доцент, aleksandr-kostroma@mail.ru
Аннотация
Предметом исследования данной статьи является институциональная история общественного диалога. Автор подробно останавливается на рассмотрении основных институтов диалога, начиная с Древней Руси и вплоть до крушения СССР. В публикации обозначены основные этапы развития диалога. Институциональная история диалога рассматривается как борьба монологизма и диалогизма в сфере публичного дискурса, влияющая на степень конфликтности либо констуктивности во взаимодействии российской власти и общества. Общественный диалог предстает как важнейшая часть социальной истории России. В качестве основных методов исследования использованы институциональный подход, дискурсивный анализ, социокультурный метод, а так же анализ и синтез. Основными выводы, вытекающие из статьи, заключаются в том, что общественный диалог играл исключительно важную роль протяжении всей истории как в России, так и в СССР. Общественный диалог включал в себя все другие, появившиеся впоследствии виды и разновидности общественного диалога, генезис и институционализация которых связываются с началом процесса Перестройки.
Ключевые слова: диалог, история, государство, общество, дискурс, взаимодействие, конфликт, коммуникация, власть, субъекты
власть общество советский
Abstract
Zaitsev Aleksandr Vladimirovich
Associate professor of the Department of Philosophy and Political Studies at Nekrasov Kostroma State University
156005, Russia, Kostromskaya oblast', g. Kostroma, ul. Ovrazhnaya, 20/23, kv. 1
The subject of this research is the institutional history of social dialogue. The author examines the key institutions of the dialogue, beginning with Ancient Rus' and all the way until the collapse of the Soviet Union. The article indicates the main stages of evolution of the dialogue. Institutional history of the dialogue is viewed as a fight between monologism and dialogism in the field of public discourse, which affects the level of propensity towards conflict or constructivism in the context of interaction between the Russian authorities and society. Social dialogue manifests as an imperative part of Russia's social history. The main conclusion consists in the thesis that social dialogue played an exceptionally crucial role throughout the Russian and Soviet history. It included all of the subsequently emerged types and varieties of social dialogue, the genesis and institutionalization of which are associates with the beginning of Perestroika process.
Keywords: conflict, interaction, discourse, society, government, history, dialogue, communication, power, actors
Под общественным диалогом мы понимаем практически любой вид диалога на уровне онтологической сущности социума. Общественный диалог это не межличностный диалог, то есть не диалог между конкретными физическими лицами, даже если их общение имеет важное общественное значение. Общественный диалог это интерсубъективная коммуникация субъект-субъектного типа. Субъекты диалогического дискурса либо являются общественными институтами, либо обладают рядом институциональных признаков, позволяющих рассматривать их в качестве акторов социальной коммуникации. Иными словами, общественный диалог это институциональный дискурс, имеющий, как это мы продемонстрируем ниже, достаточно длительную историю существования. На протяжении институциональной истории общественного диалога происходило его обогащение все новыми и новыми, более конкретными, видами и разновидностями, имевшими более конкретную и узкую сферу бытия, тематику и субъектов коммуникации.
Рассматривая общественный диалог предельно широко, мы исходим из методологической установки, что общественный диалог, так же, к примеру, соотносится с диалогом государства и гражданского общества, как род соотносится с видом (как целое и его часть). Конкретные виды общественного диалога (политический диалог, межрелигиозный диалог, диалог цивилизаций, диалог культур, диалог бизнеса и власти и др.) обладают рядом общих родовых (матричных) черт, но различаются между собой специфическими видовыми признаками. Общественный диалог на протяжении длительного исторического отрезка времени существовал как синкретическое единство всех еще не дифференцированных видов диалога. Процесс генезиса и дифференциации видового многообразия общественных диалогов, существующих в современном социуме, остается за рамками данной статьи.
Исторически первым институтом общественного диалога в России был институт веча, один из самых известных и в то же время один из самых загадочных политических институтов Древней Руси. Древнерусское слово вече родственно по своему происхождению и этимологии к таким современным общественно-политическим терминам как советник, совет, совещание, ответственность, вещание, священный и др. Вече представляло собой древнейший совещательный (делиберативный) орган в форме народного собрания на территории современной России.
По мнению А.С. Ахиезера, князь и вече олицетворяли собой две амбивалентные системы ценностей, которые боролись между собой в политической жизни Древней Руси: авторитаризм и соборность, монологизм и диалогизм, единоличный и коллективный способы решения важных вопросов жизни государства. Система власти в Киевской Руси представляла собой вид «неустойчивого равновесия» между двумя элементами государственной власти: монархическим, в лице князя, и демократическим, в лице народного собрания или веча старших волостных городов. «По сути, шла борьба двух исторически сложившихся тенденций между диалогизацией управления, то есть попытками вечевых институтов оказывать давление на князей, вести с ними диалог на основе своих сложившихся ценностей, и монологизацией управления, на которое пытались опереться высшие уровни, абсолютизирующие свои решения» [1, с. 28]. Тренд к монологичному полюсу управления еще более усилися после завоевания Киевской Руси и вторжения восточных кочевников хана Батыя в XIII веке.
Централизаторские мероприятия середины ХVI века имели двойственное значение. С одной стороны, они концентрировали прежде раздробленные силы общества вокруг Москвы, формировали сильную государственность и общерусскую национальную культуру, претендующие в духовно-религиозном и политическом аспекте на то, чтобы стать «третьим Римом». С другой стороны, эти же центростремительные тенденции и процессы за счет все большего усиления Москвы, ослабляли периферию и окраины, сводили на нет местную культуру. Нарастала унификация, единообразие, регламентация и монологизм управления в виде полного подчинения общества политическому контролю со стороны центра.
Благодаря гению А. С. Пушкину в общественном сознании, равно как и в науке, сформировался и надежно обосновался стереотип о том, что в Древней Руси народ - по извечной социокультурной традиции - «безмолвствует». По сути дела эту же мысль повторил Г. Г. Шпет, который охарактеризовал ранний период развития русской общественной мысли как «невегласие» [2, с. 20]. Н. Бердяев тоже именует русский народ «бессловесным» [3, с. 8]. То есть подчеркивается молчаливость, покорность, неумение самостоятельно мыслить и высказывать собственную точку зрения или, иными словами, недиалогичность, некоммуникабельность.
Но существуют и иные точки зрения. Так, например, А. Л. Янов советский и американский историк, политолог и публицист вопреки исторически установившейся интеллектуальной традиции сопоставляет Средневековую Русь (не с Римом!),а с Афинами, называя ее «Московскими Афинами» При этом он сознательно подчеркивает не исихастскую традицию религиозного и общественно-политического безмолвия, а диалогизм общественно-политической жизни Древней Руси. «В царствование основателя московского государства Ивана (Великого) III на Руси и в помине не было казенного монолога власти перед безмолвствующим народом. - Утверждает А. Л. Янов. - Был диалог, была идейная схватка - бурная, открытая и яростная» [4, с. 73]. Это был период, когда как ни одно из других государств Европы, Москва, как магнит, притягивала «к себе людей из других, вполне благополучных западных земель» [4, с. 75]. Большинство бежавших тогда в Русь - с Запада на Восток (а не обратно) - составляли политически и религиозно инакомыслящие лица.
С падением Византии в 1453 году московский князь становится главой крупнейшего в мире православного государства и рассматривает себя в качестве преемника византийских императоров. Являясь верховным исполнителем военных, дипломатических, судебных и иных функций, русский монарх широко использовал в качестве совещательного органа Боярскую Думу, выросшую из прежнего княжеского совета бояр. По утверждению ряда российских историков, «в течение XVI века между Думой и великокняжеской властью шел довольно бурный “диалог” за приоритет, за право участвовать в управлении, ограничивать самовластье единодержавного монарха» [5].
О специфике средневекового диалога можно судить по полемике, развернувшейся между Иваном Грозным и Андреем Курбским (1564 год), бывшим сподвижником, активным реформатором из числа ближайшего окружения царя. Современный российский политолог О. А. Зиновьев считает, что это была первая в Российской истории «полемика, которая может быть соотнесена с проблематикой гражданского общества» [6].
Как утверждает другой российский политолог И. Панарин, одним из главных политических шагов Ивана IV стала диалогическая интенция в его внутриполитической деятельности. Ее практическим проявлением стало возникновение нового совещательного института в виде Земских соборов. Первый из них состоялся в 1549 году и получил название Собора «примирения». «С этого времени, - как утверждает И.Н. Панарин, - Соборы вошли в практику политической жизни как своеобразный форум для поиска общественного согласия» [7]. Потому будто бы первым в российской истории имеенно «Иван Грозный начал процесс диалога». Более того, «при Иване Грозном началось - как это ни удивительно звучит - строительство гражданского общества в России» [7]. Вряд ли можно согласиться с этим достаточно спорным, категорическим и малообоснованным утверждением. Но доля истины, бесспорно, в этом все-таки есть. Тем более что и некоторые другие авторы тоже солидарны с тем, что через первый и последующие Земские соборы «шел, хотя и ограниченный, диалог власти и общества» [8].
После освобождения Москвы от польско-литовских захватчиков в январе 1613 года собрался Земский собор для решения вопроса о власти. Главное отличие этого Собора от предыдущих состояло в том, что он был созван не по инициативе «сверху», а «снизу». На Соборе присутствовали бояре, высшее духовенство, дворяне, люди посада и даже свободные крестьяне. Однако там не было представителей крепостного крестьянства и нерусских народов. В итоге жарких дискуссий 7 февраля 1613 года Собор остановился на избрании царем М. Романова.
Так был сконструирован уникальный по сути дела диалогический принцип государственного управления, который требовал дискурсивного участия в нем чуть ни всех групп населения государства. Земский собор стал постоянно действующим совещательным учреждением, заседавшим практически без перерывов все царствование М. Романова. Как отмечает А.В. Глухова, «последствия Смуты начала ХVII века удалось во многом преодолеть потому, что новый царь Михаил Романов и его окружение культивировали стиль диалога как во властных структурах, так и в своих взаимоотношениях с обществом, что и привело последнее к умиротворению» [9].
Вскоре окрепшая государственная власть перестала нуждаться в совещаниях с представителями общества. Если в 1613-1622 годах Соборы заседали почти постоянно, то затем они стали собираться от случая к случаю. В 1653 году Земский собор собрался в последний раз. На смену диалогическому тренду в социокультурной истории Росси вновь пришел и укрепился монологизм власти.
При Петре I Боярская дума утратила всякое значение и перестала собираться. «Политика монологизации в период империи несла в себе веру в способность власти лепить из общества все, что угодно. - Пишет А. С. Ахиезер. - Эта вера была обратной стороной слабой веры народа в собственную способность к государственному творчеству. На этом было основано убеждение власти в безграничной возможности реформировать общество собственными силами». Эта «монологизация имела дорогую цену»: преобразования Петра I «тонули» в «массовом равнодушии к замыслам реформ» [10, с. 31]. Тем самым, как полагают российские политологи Г.В. Косов и О.В. Паслер, «Петр I воспрепятствовал реализации перспективы складывания в России европейской модели гражданского общества, а традиционному культурному «генотипу» придал новый запас прочности» [11, с.78].
Екатерина II была европейски просвещенным человеком, мечтая о переустройстве России на либеральных основах. Новое для России понятие «гражданское общество» впервые определила именно она, как союз всех членов общества, соединившихся на основе общих чувств и для взаимной помощи. Но ее попытка ввести понятие гражданского общества «высочайшим повелением» практического успеха не имела, поскольку не была подкреплена «соответствующими изменениями в практике повседневной жизни, на фоне которой термин мог бы приобрести устойчивый смысл». [12, c.8].
Появлению слабых ростков диалога власти и крайне немногочисленных элементов гражданского общества «препятствовал барьер, существовавший между недоверчивым правительством и общественностью» [13, с. 33]. В 1792 году по указанию Екатерины без суда и следствия был заключен в Шлиссельбургскую крепость Н. И. Новиков. В том же году были запрещены масонские организации. Вслед за зтим последовали репрессии в отношении А.Н. Радищева. В повороте Екатерины от диалога с обществом к монологу, сыграли свою роль ее фобии перед разразившейся Великой Французской революцией, испуг от Пугачевского восстания и бесконтрольная, как ей представлялось, активизация образованной части социума. Со смертью императрицы «коммуникативный маятник» общественного диалога вновь начал движение в сторону монологизации общественного дискурса.
«Эксперименты» Екатерины II по примирению принципов абсолютизма и идей Просвещения вызвали во время правления Александра I активное стремление власти к конституционным реформам, вылившееся затем, после восстания декабристов, в длительное торжество автократического полицейского государства и прекращение какого бы то ни было диалога власти и общества. Тем не менее, в царствование Николая I впервые заявило о себе общественное мнение в России, выдвинувшее два полярные общественно-политические направления: западническое и славянофильское, представители которых вели между собой оживленную общественную полемику с диаметрально противоположных позиций.