Московский государственный институт международных отношений (университет) МИД России
Объясняя безопасность глобального Юга: западные и незападные подходы
А.В. Худайкулова
Российская Федерация, Москва
Аннотация
Доминирующие западные теории безопасности сконцентрированы главным образом на изучении западного опыта и моделей, с минимальными попытками проанализировать постколониальные реалии безопасности глобального Юга, которые при этом неизбежно влияют на степень остроты общей повестки в сфере безопасности. Преобладающая часть современных конфликтов (за редким исключением) происходит именно в странах глобального Юга. В силу целого набора факторов и причин западные и незападные подходы к безопасности отличаются расширенным (комплексным) пониманием безопасности, однако в каждом случае акценты расставлены по-разному. Различные прочтения безопасности создают конфликт восприятия и, по мнению многих теоретиков незападного мира, свидетельствуют о попытках Запада в некотором роде инициировать новую колонизацию. При этом ни западное понимание, ни альтернативные критические теории безопасности незападного мира не могут претендовать на универсальный характер. В статье описывается динамика теоретических подходов к рассмотрению безопасности, преимущественно в контексте доминирующей западной школы МО, демонстрируется и объясняется маргинальность проблематики безопасности не-Запада, приводится обзор ключевых проблем и угроз безопасности для развивающегося мира. Кроме того, анализируются относительно новые западные концепты безопасности (гуманитарной интервенции, безопасности личности, ответственности по защите), которые вызывают резкое противодействие со стороны всего развивающегося мира и воспринимаются незападными обществами в качестве прямой угрозы. Слабость «постколониальных» государств, их очевидная неспособность справиться с внутренними проблемами развития и беспорядками и обеспечить безопасность населения в собственных границах приводят к тому, что они становятся объектом политического воздействия. Вместе с тем Запад и не-Запад, осознавая неделимость современных угроз, прикладывают усилия, чтобы говорить на одном политическом языке безопасности. Однако мирорегулирование исключительно «по западным правилам» вызывает отторжение в развивающемся мире, особенно со стороны возвышающихся держав. Учитывая вес и значимость «всего остального человечества», в подобных условиях трудно надеяться на рациональный диалог по глобальным проблемам, если дискурс, интересы и амбиции двух полюсов слишком разнятся.
Ключевые слова: международная безопасность, Запад, глобальный Юг, реализм, либерализм, конструктивизм, неомарксизм, угрозы безопасности, конфликты, развитие, миропорядок, секьюритизация, безопасность личности, связка «безопасность-развитие», критические теории, постколониализм.
Annotation
Explaining the security of the global South: Western and Non-Western approaches
A.V. Khudaykulova
Moscow State Institute of International Relations of MFA of Russia (MGIMO University),
Moscow, Russian Federation
Dominant security theories, being mostly Western by their origin, are concentrated on the Western experience and security models, with minimal attempts to analyze the postcolonial security landscape of the global “South” which heavily affects the security agenda. The predominant part of modern conflicts (with some exceptions) take place precisely in the developing countries of the global South Western and non-Western approaches to security are distinguished by an expanded (comprehensive) understanding, but in both cases the emphasis is different. Various readings of security create a conflict of perception and, according to many non-Western experts, reflect the Western strategy to initiate a new colonization. At the same time, neither Western understanding nor alternative non-Western critical security theories can claim to be universal. The article describes the dynamics of theoretical approaches to the conceptualization of security, mainly in the context of the dominant Western school of International Relations, demonstrates and explains the marginality of non-Western security issues, and provides an overview of key security issues and threats to the developing world. In addition, relatively new Western concepts of security (humanitarian intervention, human security, responsibility to protect) are being analyzed, which cause strong opposition from the entire developing world and are perceived by non-Western societies as a direct threat. The weakness of the “postcolonial” states, their apparent inability to cope with internal development problems and disorders, and to ensure the safety of the population within their borders, serve as a reason for becoming an object of political influence and interference. At the same time, the West and the non-West are making efforts to speak the same political language of security because of the indivisibility of the current threats. However, the Western practice of world regulation is rejected by the developing world, especially by rising powers. Considering the weight and significance of “the rest of humanity” in such conditions, it is difficult to hope for a rational dialogue on global issues if the discourse, interests, and ambitions of the two poles differ considerably.
Keywords: international security, West, global South, realism, liberalism, constructivism, neoMarxism, security threats, conflicts, development, world order, securitization, personal security, “security-development” nexus, critical theories, postcolonialism.
Введение
Длительное время политика безопасности, ориентированная преимущественно на интересы великих держав, не учитывала должным образом потребности, задачи и форматы концептуализации безопасности незападного мира. Исторически страны глобального Юга отсутствовали в академических и концептуальных дебатах по вопросам международной безопасности в силу той роли, которая им отводилась в мирополитической практике. Второстепенное положение Юга в глобальной политике формировалось во многом как следствие колониального опыта, что, в свою очередь, напрямую влияло на безопасность. Выполняя роль пешек в соперничестве супердержав, страны третьего мира оказались незаслуженно исключенными из мейнстрима исследований международной безопасности.
Вслед за распадом биполярной системы в структуре международной безопасности произошли качественные сдвиги как с точки зрения расстановки и веса ключевых сил, так и в вопросах формирования новой повестки дня. С одной стороны, развивающийся мир поступательно наращивает свое экономическое и политическое могущество, что позволяет в некотором роде говорить о формировании новой формы баланса сил -- так называемой мягкой биполярности на фоне смещения центра тяжести с Запада и «возвышения всего остального человечества» (the rise of the rest) [1, р. 2]. Асимметрия по многим показателям между мировыми лидерами и крупными развивающимися державами незападного мира постепенно снижается. Экономический рост последних (традиционно включающих как крупные, так и средние государства) спровоцировал сдвиг материальных возможностей между развитыми странами и «восходящими» державами. Это, в свою очередь, стимулирует подъем последних по многим другим направлениям и придает им весомый статус в системе координат, определяющих глобальные правила игры. В частности, ряд экспертов смело описывает данную тенденцию в терминах восстания периферии или восстания меньшинств (см., напр.: [2; 3]). Однако, с другой стороны, в постбиполярный период эпицентр острейших проблем безопасности в виде региональных конфликтов полностью сместился на территорию развивающихся стран, что во многом определило новый контекст исследований в сфере безопасности и особое внимание к проблемам Юга. Новые проблемы безопасности обострялись на фоне общего противостояния Запада и не-Запада, в котором продвижение западных либеральных ценностей, в том числе путем прямого силового принуждения либо косвенной гегемонии, встречало не менее решительное сопротивление развивающегося мира. США с опорой на подавляющее военное преимущество инициировали военное вмешательство в Ираке, Латинской Америке, Сербии, Афганистане, Ливии, навязывая одновременно собственное прочтение прав человека, демократии и развития.
В самом общем виде теоретические изыскания по вопросам безопасности глобального Юга можно свести к следующим вопросам: каким образом понятие безопасности в контексте проблематики третьего мира отличается от традиционного прочтения в духе западного мейнстрима? Какова взаимосвязь между безопасностью и развитием? Насколько остро развивающийся мир воспринимает концепции, находящиеся в периметре новой повестки дня в области безопасности -- «безопасности личности», «гуманитарной интервенции», «ответственности по защите»?
Глобальный Юг и безопасность: новые акценты
Категории «глобальный Юг» и «безопасность» характеризуются комплексным содержанием, собирательным смыслом и изменением контента в соответствии с подвижками международной системы.
Понятие «глобальный Юг»: специфика собирательной трактовки
Используемый ныне термин -- глобальный Юг -- для описания большей части развивающегося мира неоднократно трансформировался. Самые большие подвижки произошли на фоне деколонизации и распада биполярности. В этот период в обиходе был термин «третий мир», который довольно условно описывал слаборазвитые страны Азии, Африки, Океании и Латинской Америки со схожими характеристиками: бедность, высокие темпы рождаемости, непреодолимая экономическая отсталость и зависимость от развитых стран. Однако в силу исторических изменений понятийный аппарат стал иным. Вместе с окончанием холодной войны и биполярности распался «второй мир» (коммунистический Восток), на смену которому пришли государства переходного типа, в том числе крупные «возвышающиеся» державы; Запад отчасти интегрировал в себя части второго и третьего миров. Невошедшую часть третьего мира (в определенной степени бывший «четвертый мир») принято обозначать как глобальный Юг, который включает в себя самые бедные, нестабильные и проблемные страны Африки, Азии и Латинской Америки. Словосочетание «менее развитые страны» сменило другое -- «наименее развитые», к которым причисляют «несостоявшиеся» государства [4, р. 3].
Альтернативный взгляд на определение типов государств предложил британский дипломат Р. Купер [5] -- через использование категорий постмодерна, модерна и премодерна. Так, мир постмодерна наилучшим образом представлен на примере Европейского союза, где священные для реализма принципы суверенитета и исключительности национальных интересов утратили абсолютное значение, а безопасность не ассоциируется с агрессивной политикой завоеваний. Мир модерна по-прежнему придерживается традиционных взглядов на межгосударственную систему, строится на территориальной целостности и суверенитете, исходит из дилеммы безопасности и баланса сил. Традиционные «современные» государства следуют по стопам реализма в русле raison dйtat. В орбиту модерна попадают государства Ближнего Востока, Южной и Восточной Азии, Южной Америки и Восточной Европы. Мир премодерна традиционно исходит из гоббсовского понимания «войны всех против всех» и состоит из стран и регионов, находящихся на периферии международной системы и крайне уязвимых в вопросах обеспечения собственной безопасности. Колониальное прошлое, искусственные границы, обеспокоенность сохранением собственного режима и многие другие факторы влияют на регионализацию конфликтов. К условно «до- современным» («невестфальским» или «квазигосударствам») относится большинство государств Юга, которые по многим параметрам не соответствуют критериям Вестфальской системы. Речь идет о многих государствах Африки (таких как Судан, Мали, Сомали, Конго, Либерия, Сьерра-Леоне), некоторых странах Азии (Афганистан, Таджикистан), Америки (Гаити) и Европы (Албания). В 1996 г. К. Холсти ввел в понятийный оборот термин «слабое государство» (weak state) [6, р. 141], который позднее был трансформирован в «несостоявшееся / неудавшееся государство» (failed state) и «не-государство» (non-state). безопасность маргинальность международный
В целом использовавшееся в прошлом понятие «третий мир», а ныне «глобальный Юг» отличает собирательный характер: оно включает разные государства -- бывшие колонии, Движение неприсоединения, наименее развитые страны по оси разрыва «богатый Север -- бедный Юг». Однако всем входящим в данную категорию государствам в той или иной степени присущ одинаковый набор характеристик: 1) отсутствие внутренней сплоченности и слабая динамика развития в силу экономических и социальных диспропорций, а также этнических, религиозных и региональных разногласий; 2) отсутствие безусловной легитимности и поддержки населения в отношении границ, государственной власти и правящей элиты; 3) диспропорциональность и зависимость экономического развития; 4) наличие внутренних и межгосударственных конфликтов; 5) возможности для «проникновения» и влияния внешних акторов на динамику внутренних процессов; 6) маргинализация в международной системе.
Подходы и методология анализа безопасности
Сложный характер и новое качество конфликтов, протекающих главным образом на территории глобального Юга, обозначили проблему релевантности использования западных теорий безопасности для понимания закономерностей и причин насилия в незападном мире.
Академические подходы к анализу проблематики безопасности со стороны традиционных западных теорий и теорий незападного мира по-прежнему носят сугубо индивидуальный непересекающийся характер. Глобальный Юг исторически отсутствовал в западных исследованиях международной безопасности (security studies), которые были сфокусированы главным образом на собственных подходах к пониманию и обеспечению безопасности. Во времена холодной войны изучение безопасности не коррелировало вплотную с проблематикой третьего мира. Более того, эти вопросы были фактически исключены из мейнстрима исследований, которые по окончании Второй мировой войны носили в большей степени ев- роцентристский характер. Что, впрочем, не удивительно, так как международные отношения с момента своего возникновения в 1919 г. в качестве самостоятельной академической дисциплины рассматривались преимущественно с позиций евроцентризма и всецело фокусировались на западной проблематике, проявляя недостаточно интереса к повестке глобального Юга и игнорируя его эпистимологиче- скую позицию и интеллектуальный вклад в развитие дисциплины. В этом смысле динамика развития международных отношений в русле влияния Запада может быть описана лозунгом Р. Кокса: «Теория всегда служит для кого-то и с какой-то целью» [7, р. 128].