Выбрав правильные ориентиры в определении границ и характера уголовной ответственности несовершеннолетних, законодатель не проявил достаточной последовательности. Так, он поместил в статью о возрасте уголовной ответственности (ст. 20 ) постановление об исключении уголовной ответственности несовершеннолетнего, который, достигнув указанных законом возрастных границ, во время совершения общественное пас ног о деяния был не способен в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия] и руководить ими (ч.З ст.20). Постановление о таком психическом состоянии не совсем уместно в названной статье, так как в отличие от положений о возрасте ответственности оно не имеет общего характера - Это очевидно при сравнении содержания ч.З ст. 20 УК России не только с частью первой, но и с частью второй указанной статьи. Как известно часть вторая ст. 20 понижает возраст уголовной ответственности до 14 лет в случае совершения перечисленных в ней преступлений. Ее действие распространяется на всех несовершеннолетних, достигших 14-летнего возраста, в то время как действие части третьей ст. 20 на сравнительно узкий контингент несовершеннолетних - Это специальная норма, учитывающая возможное особое состояние психики несовершеннолетнего и только несовершеннолетнего. Это один из особых подходов законодателя к решению вопросов уголовной ответственности несовершеннолетних, обусловленный особенностями становления и развития их психики. А коль скоро особые подходы к ответственности несовершеннолетних сконцентрированы в самостоятельной главе, то и постановление о влиянии отставания (а точнее задержки), развития психики несовершеннолетних на их уголовную ответственность должно быть именно в этой главе. Тот факт, что согласно указанному постановлению несовершеннолетний не подлежит уголовной ответственности не может служить формальным препятствием для помещения его в главу: "Особенности уголовной ответственности несовершеннолетних". Полагаем, что влияние указанного специфического состояния психики несовершеннолетних на их уголовную ответственность должно быть выделено в самостоятельную статью. В ней же необходимо назвать меры, направленные на восстановление психики таких несовершеннолетних. Законодательное внимание к этому вопросу будет способствовать предотвращению рецидива совершения такими несовершеннолетними общественно опасных деяний, предусмотренных уголовным законом. А он вполне реален, если им не будет оказана специальная психолого-педагогическая помощь, которая возможна только в специальных реабилитационных учреждениях стационарного или амбулаторного типа.
В связи с криминологической обоснованностью законодательных новелл самостоятельного внимания заслуживает вопрос о причинах тех или иных общественно опасных деяний. Внимание к причинам позволяет избежать необоснованной криминализации и декриминализации деяний, а также ошибок при определении общих положений уголовной ответственности. А такая ошибка чуть-чуть не была допущена в отношении возраста уголовной ответственности (речь идет о попытке снизить общий возраст уголовной ответственности с 16 до 14 лет). К счастью она своевременно была исправлена.
Политика государства в области укрепления правопорядка и противодействия преступности во всех ее проявлениях (уголовная, уголовно - исполнительная, судебная, профилактическая и др.) формируется под влиянием системы факторов социально - экономического, политического, правового и иного характера, а не определяется только состоянием, структурой и динамикой преступности в стране. Однако последнее обстоятельство всегда выходит на первое место в правосознании граждан, так как является исключительно негативным раздражителем при оценке состояния правопорядка в целом. Поэтому в России политика государства в сфере охраны от преступных посягательств на права граждан, правопорядок и законность традиционно рассматривалась, прежде всего, под углом зрения борьбы с преступностью. Эта политика в зависимости от состояния внутреннего и внешнего положения страны соответствующим образом изменялась то в сторону ужесточения карательного воздействия, то его частичного смягчения. Но она всегда ассоциировалась с состоянием правопорядка в государстве, с необходимостью его укрепления в первую очередь в сфере противодействия преступности.
Безусловно, уголовно - правовое (карательное) воздействие, наряду с мерами социально - экономического, политического, морально - нравственного, организационно - профилактического характера, занимает важное место в противодействии преступности. Роль принуждения, наказания (кары) нельзя недооценивать, но и ни в коем случае не следует, и переоценивать, видя в них залог успеха в борьбе с таким социальным недугом, каким является преступность. Они должны быть достаточными и дополнять усилия государства и общества в устранении причин преступности, носящих, прежде всего социальный характер и находящихся в недрах нашего бытия. Именно эти причины обусловили обвальный рост преступности в России за последние десять лет: общее количество регистрируемых преступлений выросло более чем в два раза, а тяжких преступлений - практически в четыре раза.
В попытке противодействовать такому негативному развитию событий государство сделало акцент не на устранении социальных причин преступности, а главным образом на существенном количественном увеличении состава правоохранительных и судебных органов, повышении уровня их технической оснащенности, максимальной интенсификации работы и жестких требованиях к повышению ее качества, на совершенствовании правовой базы. Но это практически не повлияло на состояние, структуру и динамику преступности. В развитии ситуации в таком направлении правоохранительные органы и судебная система виноваты менее всего, хотя и презюмируется обратное: фактически с них спрашивают за рост преступности, а это в корне неверно. Они должны своевременно реагировать на все факты преступлений и заявления граждан, раскрывать и рассматривать их, осуществлять карательное воздействие, проводить специфические профилактические мероприятия, охранять, защищать и восстанавливать нарушенные права граждан, поддерживать спокойствие в обществе и общественный порядок. Вот за это правоохранительные и судебные органы могут и должны отвечать, а не за то, сколько будет совершено убийств, разбоев, грабежей, изнасилований и иных подобных деяний.
Спрос за состояние преступности с правоохранительных и судебных органов заставляет последних изыскивать всевозможные ухищрения для «улучшения» положения дел, а также нажимать на репрессию, кару, ожидая от нее, по расхожему мнению, успеха. Однако многовековой опыт широкого применения репрессий в разных вариациях достаточно наглядно доказал исключительно низкую их эффективность. Для решения долговременных и крупномасштабных задач противодействия преступности и укрепления правопорядка в целом необходима система многопланового воздействия социально - экономического, политического, общественного, морально - нравственного и правового характера. Особо необходимо подчеркнуть значимость морально - нравственных факторов, действующих в обществе. Без моральной поддержки, одобрения со стороны гражданского общества устанавливаемых в государстве правоотношений, особенно новых, поддерживать надлежащий уровень правопорядка невозможно, какие бы силы и средства не были на это брошены.
В нынешнем правовом поле, как отмечается в научной литературе, давно наступила пора отказаться от использования военной терминологии в деле защиты прав и свобод граждан, укрепления законности и правопорядка, обеспечения безопасности правоохраняемых ценностей. Действительно, всякий призыв к войне, борьбе с преступностью означает, по сути, призыв к насилию и жестокости, так как правоохранительные органы зачастую переходят грань, которая отделяет право и произвол, законность и беззаконие, стремясь всеми мерами «улучшить» статистические показатели результатов этой борьбы.
Приведем пример из судебной практики:
Булов Сергей Петрович осужден по п. «в» ч. 3 ст. 132 УК РФ к 12 годам лишения свободы, по п.п. «в,к» ч. 2 ст. 105 УК РФ к 20 годам лишения свободы, по ч. 3 ст. 30 и п.п. «в,д,и,н» ч. 2 ст. 105 УК РФ к 15 годам лишения свободы, по совокупности преступлений на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ к 25 годам лишения свободы. На основании ч. 5 ст. 74 УК РФ отменено условное осуждение по приговору от 26 января 1996 года и в соответствии с ч. 1 и ч. 3 ст. 70 УК РФ по совокупности приговоров путем полного присоединения неотбытого наказания назначено 28 лет лишения свободы в исправительной колонии особого режима. На основании п. «г» ч. 1 ст. 97, ч. 2 ст. 99 УК РФ назначена принудительная мера медицинского характера в виде амбулаторного принудительного наблюдения и лечения у психиатра от алкоголизма. На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний назначено 24 года 6 месяцев лишения свободы. На основании ч. 3 ст. 70 УК РФ по совокупности приговоров путем полного присоединения неотбытого наказания по приговору от 26 января 1996 г. назначено 27 лет 3 месяца лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.
Доводы Булова о том, что его показания на предварительном следствии, в которых он признавал совершение преступных действий в отношении Мамедовой С, получены с нарушением закона, были известны суду и получили в приговоре правильную оценку, не соглашаться с которой оснований не имеется. Для определения психического состояния Булова по делу проведена судебно-психиатрическая экспертиза, с учетом выводов которой суд обоснованно признал его вменяемым в отношении инкриминируемых деяний. При этом сомневаться в правильности этих выводов экспертов у суда оснований не было. Не приведено их и в надзорной жалобе. Ссылка осужденного на ошибочность данного заключения экспертов о его вменяемости является голословной. Вместе с тем судебные решения соответствии с положениями ч. 1 ст. 409, п.п. 3,4 ч. 1 ст. 379 УПК РФ подлежат изменению по следующим основаниям.
На основании изложенного Президиум Верховного Суда Российской Федерации постановил надзорное представление первого заместителя Генерального прокурора Российской Федерации Буксмана А.Э. удовлетворить. Надзорную жалобу осужденного Булова С.П. удовлетворить частично. На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, предусмотренных п. «в» ч. 3 ст. 132, п.п. «в,к» ч. 2 ст. 105, ч. 3 ст. 30 и п.п. «в,д,и» ч. 2 ст. 105 УК РФ, назначить Булову С.П. 23 года лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.
Следует согласиться с мнением: чем быстрее такая целевая установка будет признана негодной, тем скорее страна начнет продвигаться к правовому государству. Сейчас в словарный оборот входят лексические формулы, акцентирующие внимание на основах государственной политики в деле охраны прав и свобод граждан, в противодействии преступности и ее предупреждении, в том числе и в, части ее карательного эквивалента. Такой подход дает более широкий простор для маневрирования и позволяет хотя бы в теоретическом плане в определенной мере уравнивать интересы личности, общества и государства при осуществлении данной деятельности. При этом проблемы экономического, политического, социального и иного характера, обусловливающие существование преступности, должны быть разрешены, прежде всего, средствами и методами, характерными именно для данных направлений деятельности государства, а не только методами уголовной репрессии.
На сегодня положение дел мало изменилось, и попытки существенно повлиять на расстановку сложившихся в деятельности государственных органов акцентов (прежде всего в сторону первоочередной защиты интересов личности) пока оказываются малоэффективными. Это проявилось и при прохождении в январе - феврале 2001 года Закона «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации, Уголовно - процессуальный кодекс РСФСР, Уголовно - исполнительный кодекс Российской Федерации и другие законодательные акты Российской Федерации» в Государственной Думе и Совете Федерации. После бурных дебатов и работы согласительной комиссии из Закона (а он был принят 17 января 2001 года Государственной Думой в третьем чтении единогласно) в четвертом чтении были убраны наиболее важные элементы, смягчающие карательную политику (предусматривалось существенное ограничение как самого применения заключения под стражу, так и предельных сроков содержания под стражей во время предварительного расследования). Основной мотив такого решения - опасность дезорганизации работы следственных органов (они эффективно могут работать лишь с арестованными, подозреваемыми и обвиняемыми), невозможность в нынешних условиях смягчать карательную политику. А то, что люди томятся в камерах следственных изоляторов (причем в ужасных условиях), годами ожидая суда, по всей видимости, в расчет не принимается.
Подобная практика не может считаться нормальной, ее
нужно менять коренным образом, так как она приводит к слишком большим
негативным социальным издержкам. В России практически каждый третий взрослый
мужчина поражен клеймом судимости лично или через своих близких родственников,
что в итоге может пагубно сказаться на генофонде нации, не говоря уже о других
отрицательных последствиях.
2.2 Осуществление реформирования уголовного права Российской Федерации
Правовая реформа, начатая в Российской Федерации в 90-е годы двадцатого столетия, далеко не завершена. Нуждается в совершенствовании и развитии и уголовное законодательство.
Принятый в 1996 году новый Уголовный кодекс РФ готовился в обстановке спешки, что не могло не отразиться на его содержании и предопределило ряд его недостатков. Кроме того, в этот период было подготовлено разными группами ученых и ведущих практических работников органов юстиции два проекта УК.
Один основывался на специально разработанной концепции уголовного законодательства в новых исторических условиях, а другой представлял собой модернизированный и улучшенный вариант старого УК РСФСР.
Когда одновременно в Государственную Думу были внесены оба эти проекта УК, ее руководство приняло соломоново решение объединить их в один в срок за две недели.
В результате механического объединения двух проектов, различавшихся концептуально, получившийся Кодекс был далек от совершенства. Внесение в последующие годы в УК РФ многочисленных изменений и дополнений потребовалось для исправления ряда его изначальных недостатков, а также в связи с новыми явлениями в общественных отношениях, в том числе и в сфере криминальной деятельности.
Весьма существенные изменения в Уголовном кодексе предполагает проект Федерального закона "О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации", внесенный Президентом Российской Федерации в Государственную Думу в марте 2003 г.
. Одна из целей данного законопроекта заключается в смягчении ответственности за менее опасные преступления, что приведет к значительному сокращению числа лиц, отбывающих наказание в виде лишения свободы.
Сокращение объема применения наказания в виде лишения свободы в целом оправданно и не вызывает возражений. Однако ряд положений проекта дает основание для серьезных сомнений и требует тщательного рассмотрения и обсуждения.
Одно из существенных нововведений, предлагаемых проектом, - это исключение из Уголовного кодекса признака неоднократности преступлений и изменение в связи с этим понятия совокупности преступлений.
Действительно, применение неоднократности как квалифицирующего признака вызывает определенные трудности в судебной практике. Тем не менее полный отказ от этого понятия может создать не меньшие сложности.
Таким образом, исключение неоднократности приведет к резкому смягчению наказания за систематическое совершение преступлений, не являющихся тяжкими, но достаточно распространенных, как, например, кражи, мошенничество, и одновременно к усилению ответственности за совершение, например, двух тяжких преступлений, так как в этом случае будет применен принцип сложения наказаний с выходом за пределы максимальной санкции. К тому же нелепой будет выглядеть квалификация по совокупности преступлений в процессуальных документах. Так, если будет установлено, что вор совершил десять краж, каждая из которых подпадает под признаки ч. 1 ст. 158 УК, в обвинительном заключении и приговоре надо будет десять раз указать, что виновный обвиняется и осуждается за преступления, предусмотренные ч. 1 ст. 158 УК, и по каждому эпизоду назначать наказание.