Из представленного Ратткаем в первой книге описания древнейшей истории иллиров видно, что в его представлении, иллиры, определенно составляя этническое единство (natioIllyrica), тем не менее, подразделялись на ряд народов (nationes).Объясняя появление этих народов, Ратткай воспроизводит античную легенду о «праотце» Иллире, приводимую Аппианом Александрийским. Согласно этой легенде Иллир, сын обитавших на Сицилии киклопа Полифема и нимфы Гала- теи, переселился на континент вместе со своим братом по имени Кельт. Сыновьями Иллира были Дардан и Аутариат, а сыновьями Аутариата - Паннон или Пеон и Скордиск. Сообщая, что сыном Пеона был Трибал (эпоним народа трибалов), Ратткай добавляет, что подобным же образом обстояло дело и с остальными (ил- лирскими) народами, также получившими названия от своих прародителей [6. P. 17-18; 7. S. 123-124]. Дальнейшее изложение Ратткаем истории иллиров, фактически представляющее собой основывающееся на материалах античных источников описание древней истории Балкан, пестрит названиями разных «иллирских» народов - далматов, либурнов, трибалов, фракийцев, дарданцев и др. Примечательно, что наряду с народами, названия которых были почерпнуты автором из античных источников, в древней истории иллиров, по версии Ратткая, фигурировали и народы, которые в указанных источниках не упоминались, например болгары (Bulgari): они якобы были союзниками дарданцев во время борьбы иллиров с Филиппом Македонским [6. P. 21; 7. S. 126]. Неудивительно поэтому, что одним из иллирских народов, в представлении Ратткая, были и хорваты, под которыми Ратткай понимал жителей Хорватского королевства в узком смысле слова. Описывая в соответствующем разделе первой книги королевство Хорватию, Ратткай, со ссылкой на Антонио Бонфини, сообщает, что Хорватией именуется часть Далмации, получившая свое название «Корвация» по имени покорившего эту землю римского полководца Корвина Месалы [6. P. 36; 7. S. 139]. Воспроизведя данное (совершенно фантастическое) мнение авторитетного автора, Ратткай воздерживается от комментария: очевидно, такое истолкование названия страны казалось ему приемлемым. Вместе с тем, рассказывая во второй книге, как сын готского короля Строгила Свейолад завоевал «срединную Далмацию» (DalmatiaMediterranea),«которая ныне именуется Хорватией» (quaenuncCroatiadicitur),Ратткай не только счел необходимым снова пояснить, что населяющий ее народ некогда именовался корватами (Corvati),но и добавил, что прежние латинские авторы именовали их куретами (Curetae)и что последние были прославлены стихами поэта Лукана [6. P. 42; 7. S. 143]. Как видно, в данном случае Ратткай воспроизвел давнюю традицию, восходящую к труду Фомы Сплитского «История архиепископов Салоны и Сплита» (середина XIII в.), где хорваты действительно отождествляются с древним народом куре- тов и цитируется фрагмент из эпической поэмы «Фар- салия» Марка Аннея Лукана (39-65 гг.) [10. C. 35-36].
Итак, можно заключить, что хорваты / корваты, подобно упоминаемым в античных источникам далматам, рассматривались Ратткаем как один из древних «илли- рских» народов, и если далматам территориально соответствовала Далмация, то хорватам - Хорватия, выделившаяся из Далмации еще в древности: картина, как видим, столь же ясная, сколь и простая. Сложнее обстояло дело с понятием «славяне» (Sclavi),которое в историографической традиции иллиризма обычно выступало как синоним понятия «иллиры». Начало отождествлению этих понятий положил далматинский гу-манист, уроженец Хвара Винко Прибоевич в своей речи (oratio)«О происхождении и славе славян» (De origine successibusque Slavorum) (1532) [11]. Утверждая автохтонное происхождение всех славяноязычных жителей Далмации, Прибоевич поставил знак равенства между воображаемым сообществом иллиров и народом славян, отвергнув характерное для жителей далматинских приморских городов-коммун, гордившихся своим античным происхождением, представление о «славянах», т.е. в даннном контексте - обитателях сельского хинтерланда, как о «варварах» и пришельцах с севера [12]. Отождествления иллиров со славянами придерживался и «далматинский Фукидид» - дубровницкий историк Мавро Орбини, автор книги «Королевство славян» (Il RegnodegliSlavi) (1601) [13, 14], ставшей весьма влиятельной в историографии эпохи барокко. Использовав в своих этногенетических построениях элементы немецкого тевтонизма и польского сарма- тизма [8. S. 51-87], Орбини локализовал прародину славян в Скандинавии. В представлении дубровницко- го интеллектуала, в ту далекую эпоху предки славян еще не именовались славянами, будучи известны в Европе под именем готов. Выйдя из Скандинавии в 1460 г. до Р. Х. (что соответствует дате исхода готов из Скандинавии, содержащейся в труде Иордана «О про-исхождении и деяниях гетов» (VI в.)), «праславяне»- готы переселились в Сарматию (территория между Вислой, Азовским морем, Карпатами и Сарматским океаном), откуда спустя столетия начали расселяться по Европе и завоевывать для себя новые земли. Именно в ходе своих завоеваний они и приобрели имя «славяне», т. е. «славные». Славяне, отправившиеся на юг, по версии Орбини, в 606 г. заняли Иллирик, который, однако, к тому времени уже был населен другим народом славянского происхождения - иллирами. Приписывая иллирам и их восточным соседям - фракийцам славянское происхождение, Орбини, тем не менее, не выводил их из Скандинавии. Переходя к истории этих народов, дубровницкий историк отмечал: «...я перейду теперь к другим народам, которые, хотя и не вышли из Скандинавии, тем не менее все были славянского рода» [14. С. 173]. Это несколько парадоксальное замечание явилось следствием соединения в труде Орбини «скандинавской теории» происхождения славян с хорошо знакомой дубровницкому автору автохтонистской эт- ногенетической концепцией Прибоевича, отождествлявшего славян с иллирами.
Противоречие между «скандинавской теорией» происхождения славян и «сицилийской теорией» про-исхождения иллиров, не до конца проясненное в книге Орбини, Ратткай снимает с помощью акцентирования хронологического промежутка между двумя событиями - свершившимся в глубокой древности распространением «предков славянского языка» из Сарматии на широкое пространство от гор Тавра до Сицилии и от Адриатики до Северного моря и произошедшим, по Ратткаю, гораздо позже переселением праотца иллиров с острова Сицилии на континент [6. S. 17; 7. S. 123]. Более того, в отличие от Орбини, опиравшегося на известия византийских источников о расселении склави- нов на Балканах, Ратткай совсем не говорит о переселении славян в Иллирик в начале VIIв., а известную ему информацию Константина Багрянородного о появлении в Далмации в VT-VTIвв. сначала славян (в составе аваров), а затем хорватов интерпретирует вне какой бы то ни было миграционистской перспективы (см. ниже). Таким образом, с точки зрения Ратткая, никакого переселения славян на Балканы в эпоху раннего Средневековья просто не было, а все миграции (из Скандинавии в Сарматию и из Сарматии на земли будущего Иллирика) свершились еще задолго до того, как выходец с Сицилии по имени Иллир дал начало народу иллиров.
Казалось бы, такой взгляд Ратткая на происхождение славяноязычных иллиров открывал дорогу для отождествления иллиров со славянами, т. е. провозглашения иллиров одним из славянских народов. Между тем при внимательном чтении книги Ратткая становится видно, что использование им понятия «Sclavi» совершенно выбивается из традиции Прибоевича- Орбини. Так, уже при описании скандинавской «прародины» Ратткай не говорит эксплицитно, что речь идет о прародине славян или тех, кто станет именоваться славянами, отмечая лишь, что эту обширную землю заняли потомки библейского Иафета, «которые положили начало славянскому языку» (qui Sclavicae linguaeprincipiumfecere) [6. S. 17; 7. S. 123]. Описывая затем широкое расселение по Европе выходцев из Сар- матии, Ратткай снова словно намеренно избегает называть их славянами, предпочитая этнически нейтральную формулировку: «Поэтому не удивительно, что язык здешних так широко распространен по всему свету...» (unde nec mirum, quod nostratum lingua tam late per Orbem universum pateat) [Ibid.]. Окончательно же расставляет точки над «i» комментарий, который Ратт- кай делает в заключительной части первой книги после перечисления им девяти королевств Иллирика, прежде чем перейти к подробному географическому описанию каждого из них. Ввиду важности этого комментария для понимания этнического дискурса Ратткая процитируем его полностью: «Действительно, Орбини и Ран- цано утверждают, что название Склавонии является общим, так как язык этого народа распространился обширнее всех прочих, ибо простирается от Адриатики до Северного океана. Ведь, кроме самих славян (курсив мой. - Д.А.), им пользуются далматинцы, хорваты, боснийцы, болгары, фракийцы, истрийцы, мораване, чехи, албанцы, поляки, лужичане, силезцы, литвины, рутены, московиты, руссы, пруссы, жители Скандинавии и других территорий вплоть до Константинополя, и притом он все еще в ходу среди турок, и не считается там достойным уважения тот, кто его не знает. А потому говорит Ранцано в первом индексе Epitome rerum Hungar- icarum:“Эта область обрела такую славу, что от нее получила название вся Далмация с соседними областями Иллирии и Либурния. И они одним названием почти всеми народами в обыденной речи вследствие этого именуются, по тем, кто ими владеет, склавонами”. Однако, мы лучше будем использовать название “илли- ры” как употребляемое почти всеми историками»2. В следующем сразу после вышеприведенного комммен- тария описании королевства Славонии Ратткай снова говорит о происхождении названия «славяне», приводя две этимологии - от названия реки Сава (упоминаемая в книге Ранцано) и от «славы» [6. S. 34; 7. S. 137].
Итак, из приведенного пассажа явствует, что славяне для Ратткая - это обозначение лишь одного из иллирских народов, а именно жителей «королевства Славонии», одного из девяти королевств Иллирика, но никак не синоним понятия «иллиры». Принципа восприятия славян лишь как одного из иллирийских народов, а именно славонцев, Ратткай неукоснительно при-держивается и при изложении древней истории илли- ров. Например, описывая кампанию Александра Македонского против иллирских народов, Ратткай сообщает, что Александр победил фракийцев, трибалов, болгар, славян и гетов, причем славяне оказали ему особое сопротивление [6. S. 22; 7. S. 128]. Описывая восстание иллиров под руководством Батона против римского господства, Ратткай сообщает, что далматы тогда за-ключили союз со славянами и паннонцами [6. S. 31; 7. S. 134]. Тиберий, согласно Ратткаю, совершил поход на славян, далматов и паннонцев [6. S. 33; 7. S. 136].
Что же обусловило такое «узкое» понимание Ратт- каем славянской общности, а именно привязку ее к одному лишь Славонскому королевству? Как мы видели, рассуждая о славянах, Ратткай ссылался на Орбини и Ранцано. Однако, в отличие от Ратткая, Орбини, использовавший понятие «славяне» для обозначения всех славяноязычных народов, не привязывал славян к Славонскому королевству, да и вообще не писал о нем в своей книге. Иное дело - посвященный истории Венгрии труд Пьетро Ранцано (около 1420/28-1492 гг.), сицилийского гуманиста, долгое время проведшего в Венгерском королевстве. В его «Извлечении из дел венгерских» (Epitome rerum Hungaricarum), в части, где описывалась Славония, высказывалась мысль о рас-пространении названия «славяне» отсюда на соседние земли [15. P. 40]. Отождествляя славян со славонцами, Ранцано основывался на известном ему самоназвании жителей Славонского королевства, которые, в отличие от хорватов, именовали себя славянами (местная форма этнонима «славяне» в XVT-XVTI вв. - Slovenci)[2. S. 209]. Как известно, название «славяне», т.е. «сло- вене» (Slovene), издревле являлось самоназванием всего славяноязычного населения Карпатской котловины, включая земли будущего королевства Славонии. Заметим, что этот факт является важным аргументом в пользу присутствующего в историографии мнения о том, что именно Подунавье и прилегавшие к нему районы были первичной зоной распространения славянской идентичности, в то время как за пределами этой территории название «словене» распространилось позднее, главным образом, в результате рецепции ки- рилло-мефодиевской традиции и связанной с ней «языковой» версии славянской идентичности (см. особенно: [16]). Процитированный выше пассаж из сочинения Ратткая ясно показывает, что еще в середине XVII в. использование названия Sclaviв качестве общего обозначения всех славяноязычных народов было чуждым и непривычным для Славонии, где это название использовалось в качестве латинского эквивалента этнонима Slovenci,т.е. самоназвания жителей Славонии, напрямую восходящего к этнониму «словене».
В этой связи интересно сопоставить подход Ратткая к славянской идентичности с представлением об истории Славонии, отраженном в стихотворении государственного нотария Хорватско-Славонского королевства Ивана Закмарди. Текст этого стихотворения, написанного в 1643 г., был прикреплен к крышке сундука, в котором хранились государственные документы Хорватско-Славонского королевства, и наверняка был известен Ратткаю [4. S. 81-82]. В этом тексте в яркой аллегорической форме - от имени самой Славонии - прославлялись история и политическое положение Славонского королевства, соединенного с Хорватией. Среди прочего здесь говорилось о том, что Славония помогла в войнах Александру Великому, вследствие чего ее народ был пожалован особой привилегией3.
История о том, как Александр Македонский, высоко оценив воинскую доблесть славян, предоставил им в специальной грамоте господство над половиной Европы, была хорошо известна в славянской исторической литературе раннего Нового времени [18. С. 45-94]. Считается, что соответствующая традиция сложилась в Чехии, где она впервые фиксируется в XIV в., хотя не исключено и ее южнославянское происхождение [19. S. 109-124]. Так или иначе, в южнославянской историографии текст грамоты был впервые представлен в вышеупомянутой речи Прибоевича. Подробно данный сюжет был изложен и в труде Орбини, а в написанной по-хорватски книге францисканского автора Франьо Главинича «Цветок святых» (Czvitszvetih),изданной в Венеции в 1628 г., был впервые дан перевод грамоты на хорватский язык [8. S. 199]. В отличие от всех названных авторов, в стихотворении Закмарди грамота Александра Великого ассоциировалась именно со Славонией, а не со славяноязычным миром в целом. Видимо, так же понимал грамоту и Ратткай, который, вос-производя ее текст по книге Главинича, поместил его после рассказа о том, как иллирские народы боролись с македонцами, причем славяне, по его словам, особенно сопротивлялись захватчикам [6. P. 24-25; 7. S. 129]. И все же утверждать это с определенностью нельзя: притом что в использованном Ратткаем тексте Главинича понятие «словинский народ» (narodSzlovinski)использовалось в характерном для иллиризма широком смысле, само название «славяне», т.е. «словинцы» (Slovinczi), Главинич, подобно Ранцано, производил от славонской реки Сава, считая, что первоначально «словинцы» именовались «савинцами» (Szavinczi)[8. S. 200]. Такая этимология названия «славяне» в книге Главинича, по-видимому, писавшего свой труд в мона-стыре св. Леонарда близ города Самобор в Славонии [20. S. 437], могла быть созвучной представлениям загребского каноника, колебавшегося, как мы видели, между узким, «славонским», и широким, «иллирским», пониманием термина «славяне».