Трактовку славянской идентичности, наблюдаемую в книге Ратткая, было бы интересно сопоставить и с тем, что писал о славянах соотечественник и младший современник Ратткая - Павел Риттер-Витезович (16521713). В историографии присутствующие в трудах этого выдающегося энциклопедиста формы и стратегии этнической категоризации населения Иллирика обычно рассматриваются в связи с формированием хорватской национальной идеологии: в работах, написанных им вскоре после в 1699 г., Витезович, участвовавший в комиссии по территориальному разграничению с Османской империей по результатам победоносной для монархии Габсбургов войны 1684-1699 гг., с помощью многослойной и сложно структурированной аргументации обосновывал тождество славян, иллиров и хорватов, выстраивая таким образом границы дискурсивной «целокупной Хорватии» (totiaCroatia)[17]. Между тем в более ранней работе Витезовича - «Хронике, или истории веков всего света» (Kronikaalitiszpomenvsze- gaszvietavikov),изданной в Загребе в 1696 г. [21], еще можно обнаружить следы узкого понимания славянской идентичности, весьма близкого тому, что наблюдается в труде Ратткая. «Хроника» Витезовича, напи-санная на хорватском языке (кайкавским наречием), была специально предназначена для ознакомления с историей широкого читателя и пользовалась немалой популярностью в Хорватско-Славонском королевстве, о чем хорошо свидетельствует факт ее переиздания в 1744 г. [22. S. 112]. В специальном приложении (Prida- vak),помещенном в конце книги, Витезович разъяснил читателю, что славянами (Szlovenci) в своей хронике он именовал не только жителей территории между Савой, Дравой и Дунаем, т.е. Славонии, «но и всех других областей, которые у греков и римлян именовались Иллирией», после чего дал обширный список народов, использующих славянский язык [21. S. 468-471]. Напрашивается вывод: коль скоро существовала необходи-мость в подобном разъяснении, значит славянами («словенцами») в Славонии еще в конце XVIIв. именовали только славонцев. Такова была обиходная этническая идентификация, основывавшаяся на многовековом социальном опыте жителей Славонии. С нею так или иначе приходилось считаться и местным интеллектуалам, освоившим книжную, «панславянскую», традицию использования этнонима «славяне», таким как Ратткай и Витезович.
Подводя итог рассмотрению этнического дискурса Ратткая, можно заключить, что историческому труду загребского каноника была присуща система этнической деноминации, основанная на сочетании элементов далматинско-дубровницкого иллиризма с присущими ему панславянскими коннотациями и местной, славон- ской, традиции этнической категоризации, вытекавшей из социально-исторического опыта Славонского королевства. При этом весьма примечательно, что подобная гетерогенная картина этнической деноминации прекрасно соответствовала стоявшей перед автором задаче ре-презентации в этнических категориях трех иллирских королевств - Далмации, Хорватии и Славонии, ведь по-лучалось, что эти три королевства были отечествами трех, хотя и родственных, но все же отдельных, а не тождественных друг другу народов - далматов (далматинцев), хорватов и славян (славонцев), которые, наряду с болгарами, боснийцами, сербами и прочими, входили в состав большой «нации иллиров». Притом, что каждый их этих народов, как показал Ратткай, имел свою древнюю историю, восходящую к Античности, из описания ранней истории иллиров, представленной в первой книге сочинения Ратткая, вытекало, что славяне (славонцы) играли среди иллирских народов особо выдающуюся роль, так как именно их язык стал господствующим среди иллиров, а слава их была такова, что и другие иллир- ские народы стали со временем именоваться славянами.
Еще один важный вопрос, на который должен был дать в своей книге ясный ответ первый историограф Хорватско-Славонского королевства, заключался в том, когда Далмация, Хорватия и Славония стали королевствами и каким образом они составили политическое триединство внутри Иллирика? Ответом на этот вопрос стало подробное описание им истории державы, будто бы основанной в середине VI в. на землях Иллирика Строгилом, братом готского короля Тотилы.
История этой легендарной державы, а точнее правивших ею королей, была впервые представлена в средневековом историческом памятнике жанра «деяния королей» (gestaregum)- так называемой Летописи попа Дуклянина [23], написанной в XII в. в городе Бар в Дуклянском королевстве (современная Черногория) неизвестным автором из рядов местного клира (по одной из версий - барским архиепископом Григорием (1172-1196) [24]). В представлении средневекового автора, пришедшие с севера готы, завоевавшие в конце Vв. римские провинции Далмацию и Превалис, создали на этих территориях обширное королевство, из которого впоследствии выросла Дуклянская держава. Притом, что некоторые из числа упоминаемых летописцем легендарных королей, возможно, соответствовали тем или иным реальным правителям раннесредневековых славянских княжеств, оказавшихся к концу XIв. под властью могущественной дуклянской династии Воиславичей, присутствующая в летописи привязка начала дуклянской истории к завоеванию готами римского Иллирика, очевидно, была обусловлена этническим дискурсом романских жителей побережья Адриатики, называвших готами славянское население хинтерланда [25]. Иными словами, основываясь на характерном для романской среды этого уголка Среди-земноморья отождествлении «славяне = готы», образованный барский клирик связал с дуклянскими славянами известные ему из книжной традиции сюжеты из истории готов. Так, история о трех братьях готского короля Сенулада - Брусе, Тотиле и Остроиле, - с которой начинается историческое повествование барского клирика, позволяет, по мнению словенского историка Й. Руса, говорить об искаженном воспроизведении в начальных главах летописи истории остгот-ской династии Амалов, так как очень напоминает рассказ готского историка Иордана о сыновьях Вандала- рия [26]. С течением времени дуклянская историческая традиция проникла в Хорватское королевство, где в эпоху позднего Средневековья была составлена на хорватском языке так называемая Хорватская хроника [27], текст которой содержательно соответствует (с более или менее существенными расхождениями в отдельных деталях) первым 23 главам текста дуклян- ского автора с присоединением к ним рассказа о гибели хорватского короля Звонимира (1075-1089 гг.). В отличие от Летописи попа Дуклянина, в Хорватской хронике отсутствует привязка готского королевства к Дукле, что, вкупе с включением Звонимира в число королей - преемников легендарного Остроила, основавшего, согласно Летописи попа Дуклянина, королевство на землях покоренного готами Иллирика, означало то, что в Хорватской хронике история готской державы была интерпретирована как история Хорватского королевства.
Воспроизводя во второй книге своего труда историю королей из династии Остроила, Ратткай опирался главным образом на латинский перевод Хорватской хроники, который был ошибочно приписан им дубров- ницкому историку Людовику Цриевичу-Туберону (1458-1527) [6. P. 46; 7. S. 146]. На самом деле это был перевод, выполненный в 1510 г. сплитским гуманистом Марко Маруличем. В переводе Марулича, носящем название «Деяния королей Далмации и Хорватии» (CroatiaeDalmatiaequeregumgesta) [28], Далмация является более широким понятием, чем Хорватия, что вполне отвечало ренессансным антикизирующим тенденциям [29. S. 152]. Интерпретация готских королей как далматинских, утвердившаяся со времен Марулича в историографии Венецианской Далмации и Дубров- ницкой республики, определила и их трактовку в книге Ратткая. В духе ренессансного иллиризма Ратткай совершенно не акцентирует внимание на готском происхождении Остроила (которого он, вслед за Маруличем, именует Строгилом (Strogillus)),ограничившись лаконичным сообщением, что тот был братом Тотилы [6. P. 42; 7. S. 142]. Заметив о Строгиле, что он силою домогался «Иллирского королевства», Ратткай последовательно описывает завоевание им и его сыном Свейо- ладом (Svejoladus)Боснии, Далмации и «срединной Далмации, которая именуется Хорватией» [6. P. 42; 7. S. 143]. Таким образом, Далмация, Хорватия и Босния изображаются Ратткаем как составные части единого королевства, что всецело соответствует традиции, восходящей к Летописи попа Дуклянина.
Почерпнув из труда Марулича начальную дату в истории «готского» королевства - 547 г. (вторжение Строгила в Далмацию), Ратткай на протяжении всего последующего повествования о деяниях королей VI- XI вв. стремился выстроить точную хронологию их правления. Само по себе это было значительной новацией, так как ни в тексте Марулича, ни в других ранних произведениях, где описывались деяния легендарных королей из династии Остроила, даты правления королей не указывались. Определяя даты, Ратткай тем самым придавал абстрактному повествованию средневековых и ренессансных авторов конкретно-исторический характер, что было совершенно необходимо для сочинения, одной из целей которого была максимально убедительная историческая репрезентация раннего прошлого Хорватско-Славонского королевства. В датировании правления легендарных королей Ратткаю помогают не только указывавшиеся в тексте Хорват-ской хроники сроки их правления, что позволяло получать «исторические даты» простым прибавлением чисел к начальной хронологической точке - 547 г., но и комбинирование информации Хорватской хроники со сведениями других источников, которое давало возможность еще больше «историзировать» легендарные события.
Ярким примером такого комбинирования является соединение Ратткаем известий Хорватской хроники о приходе к власти короля Будимира (Budimerius),в правление которого в королевстве, некогда основанном язычниками-готами, произошло официальное принятие христианства, с известиями трактата византийского императора Константина Багрянородного «Об управлении империей» (середина Х в.) о переселении хорватов в Далмацию и их крещении в правление императора Ираклия (610-641). Так, при описании вторжения в Иллирик аваров Ратткай отмечает, что, по свидетельству византийских авторов Феофилакта Симокатты и Константина Багрянородного, аваров, вместе с готами, считали славянами. Никак не комментируя это ошибочное представление средневековых авторов, Ратткай сразу же отмечает, что они (по контексту, видимо, славяне) по призыву императора Ираклия восстали против завоевателей и освободили землю своих отцов. Приняв крещение из Рима, они, по словам Ратткая, украсили своих правителей титулом королей хорватов и далматинцев [6. P. 44; 7. S. 144]. Совершенно очевидно, что в данном пассаже Ратткай опирался на информацию из трактата Константина Багрянородного, где говорилось о победе хорватов над аварами и принятии ими христианства из Рима [30. С. 137]. Однако описываемую Константином Багрянородным борьбу хорватов с аварами Ратткай интерпретирует как восстание славян, являв-шихся, по его мнению, исконными обитателями Илли- рика против господства пришедших извне «варваров». Не вполне ясно лишь, какое именно значение Ратткай, колебавшийся, как мы видели, между широким и узким пониманием славянской общности, вкладывал здесь в понятие «славяне» (Sclavi).Это могло быть как обобщенное обозначение иллирских народов (в духе иллир- ской традиции), так и название славонцев.
Определяя дату прихода к власти Будимира, который, согласно Хорватской хронике, правил в течение 40 лет, Ратткай, помимо свидетельства Константина Багрянородного о крещении хорватов в правление Ираклия, задействовал воспроизводившее информацию средневекового источника известие из восьмого тома «Церковных анналов» Цезаря Барония (1599) об отправке папой Иоанном IV в 641 г. специальной миссии в Далмацию с целью выкупа из плена христиан, захваченных варварами. По мнению Ратткая, это были христиане, попавшие в плен в правление короля Разимира, который, согласно Хорватской хронике, был язычни-ком и преследовал христиан. В свете всей этой информации Ратткай датирует правление Будимира 641681 гг. [6. P. 44; 7. S. 144]. В историческом нарративе Ратткая Будимир играет важную роль «короля- апостола», обратившего в христианство иллирские народы, впавшие в язычество вследствие господства варваров. Более того, роль Будимира в истории илли- ров прямо уподобляется Ратткаем роли «короля- апостола» Иштвана в истории Венгрии [6. P. 48-49; 7. S. 148], что имело важное значение в контексте идеи политического равноправия Хорватско-Славонского и Венгерского королевств в составе монархии Габсбургов [8. S. 284-285]. О важности фигуры Будимира для исторической репрезентации Хорватско-Славонского королевства свидетельствует и помещенная на фронтисписе книги Ратткая гравюра, на которой ее автор, известный гравер Степан Бродарич, очевидно, по согласованию с Ратткаем, поместил изображения ключевых исторических фигур и святых покровителей Хорватско-Славонского королевства, фигурирующих в книге Ратткая. Один из девяти медальонов с портретами, составляющими композицию, содержит портрет Будимира, где он представлен в короне и со скипетром, с окаймляющей надписью: «Будимир, король и апостол Далмации, Хорватии и Славонии» [7. S. III].
Подпись на гравюре - ясное указание на то, что Ратткай представлял себе Славонию составной частью королевства Будимира. Между тем в средневековой дуклянской традиции и основывавшейся на ней Хорватской хронике, к которой в своем описании истории Далмации обращались далматинские и дубровницкие авторы XVI-XVIIвв., о Славонии - территории, лежавшей к северу от Далмации и Боснии и не попадавшей в поле зрения барского клирика XIIстолетия, ничего не говорилось. В состав королевства, основанного Остроилом-Строгилом, эта территория была эксплицитно включена Маруличем, чей перевод Хорватской хроники использовал Ратткай. Описывая произошедшее в правление короля Будимира разделение королевства на провинции, Марулич упомянул пространство между реками Сава и Драва [28. S. 120], уточнив таким образом известие Хорватской хроники о северной части королевства Будимира, располагавшейся в бассейнах рек, впадающих в Дунай (в Хорватской хронике, однако, судя по контексту, имелась в виду не Славония, а Босния [27. S. 118]). И хотя, согласно Маруличу, король Будимир назначил в каждую из провинций королевства своего наместника (бана), в последующем повествовании об истории «королей Далмации и Хорватии», в котором нередко упоминались баны тех или иных областей, славонские баны не фигурировали.
Таким образом, Ратткай и здесь должен был выступить в роли первооткрывателя: ему необходимо было решить сложный вопрос о месте его родной Славонии в политической структуре, возглавлявлявшейся потомками Строгила. Сделать это было непросто, так как ко времени появления труда Ратткая не существовало исторического произведения, которое бы содержало целостное представление о ранней истории Славонии. Даже в использованном Ратткаем собственно славонском историческом сочинении - «Хронике» Антуна Врамца (1578 г.) [31], содержавшей хронологическое изложение всемирной истории, Славония, а точнее «Словенская земля» (под которой Врамец, судя по всему, понимал не только «королевство Славонию», но и в целом зону распространения словенской идентичности в западной части Карпатской котловины), применительно к древнейшему периоду истории упоминалась лишь эпизодически. Таким образом, перед Ратткаем вставала трудная задача «реконструкции» раннесред-невековой истории Славонии, и притом - в соответствии с логикой поисков в далеком прошлом истоков всех трех королевств - в качестве особой политической единицы. Задача эта была тем более сложной, что в раннее Средневековье никакого королевства Славонии в действительности не существовало, о чем ни Ратт- каю, ни другим его современникам не могло быть доподлинно известно. Дополнительной сложностью было то, что эту «реконструкцию» необходимо было соотнести с той, заимствованной из литературы иллиризма, рамочной исторической схемой, которая определялась восходящим к Средневековью представлением о существовании на землях Иллирика королевства, основанного готами.