Первые беседы между договаривающимися сторонами состоялись 22, 23 и 24 октября 1897 г. На последней присутствовал и Тирпиц. Либеру был вручен текст законопроекта, его обоснование, а также 400 марок «для расходов на пользу флота» [29, s. 151]. Из дальнейшей переписки между Либером и Капелле видно, что лидер Центра сильно сомневался в успехах морской программы. Это прослеживается и в записях о беседе с канцлером Гогенлоэ 28 октября 1897 г., в которой Либер ставил под сомнение «септенат», предусматривающий невмешательство рейхстага в дела финансирования флота в течение 7 лет. Тем не менее окончательная договоренность была достигнута. Об этом свидетельствует письмо Капелле, датированное концом октября 1897 г. В нем сотрудник морского министерства назвал вождя Центра «нотариусом закона» и выражал надежду на успех [18, s. 19]. Накануне открытия рейхстага руководство Центра выработало решение, согласно которому Либер должен был занять во время первого чтения законопроекта в целом неблагоприятную позицию, хотя и предполагалось вначале подождать результаты работы комиссии. Ее совещание показало, что даже депутат от оппозиционного баварского Центра Ф. Шедлер не выступал за политику «решительного отклонения» [21, s. 139]. Отход вождей партий от антифлотской позиции продолжался и в начале 1898 г., когда обсуждение морского плана вступило в решающую стадию.
Противниками законопроекта выступали социал-демократы. СДПГ была единственной партией, которая полностью отвергала флотский закон. Ее борьба против маринизма вытекала из негативного отношения к милитаризму в целом. Социал-демократическая фракция рейхстага рассматривала военный флот прежде всего как инструмент колониальной политики, несколько меньше относительно его роли в будущей войне [22, s. 191]. С резкой критикой морских планов правительства на страницах социал-демократической прессы выступали Ф. Меринг, Р. Люксембург, К. Либкнехт, К. Цеткин и другие деятели немецкого рабочего движения. Еще до опубликования законопроекта они обращали внимание на далеко идущие цели морского строительства. Против «безбрежных флотских планов» активно выступал журнал Цеткин Gleichheit. «Ни лодки, ни гроша» на морские вооружения - призывал в конце марта 1897 г. орган немецких работниц. Обращая внимание на рост бюджета морского министерства, журнал предостерегал общественность, что это неизбежно приведет к новым налогам [35, s. 11-113]. немецкий флот политика законопроект
Социал-демократы усилили борьбу после опубликования проекта. Меринг в статье «Танец с Молохом», опубликованной 1 декабря 1897 г. в Neue Zeit, указал на долгосрочный характер планов Тирпица [24]. Его заверения в том, что «с осуществлением морского плана исключается дальнейшее увеличение флота, не могут приниматься за чистую монету». Далее следовала критика тех политических партий, которые считали своей главной задачей лишь борьбу против «септената». Меринг писал, что все проблемы сразу будут разрешены, «если рейхстаг, недолго думая, вообще отвергнет планы господина Тирпица» [23, s. 193]. Газета Vorwarts указывала в ноябре 1897 г., что военно-морской флот является в руках господствующих классов оружием не только завоевательной политики, но и средством против «внутреннего врага» [22, s. 192]. Не прошла мимо внимания общественности и брошюра А. Парвуса «Военно-морские требования, колониальная политика и интересы рабочих» [26]. Ее автор в 1898 г. довольно точно определил сущность правительственной инициативы. Например, ядром проекта Парвус считал не «септеннат», а «параграф замены» устаревших кораблей на современные, благодаря которому правительство будет иметь возможность постоянно модернизировать свои военно-морские силы.
Таким образом, накануне внесения законопроекта в рейхстаг сторонники флота не имели четких представлений о дальнейшей судьбе морского плана. Некоторым членам Национально-либеральной партии не нравился «септеннат», консерваторы и Центр избрали проект предметом торга с правительством, в оппозиции находилась Свободомыслящая народная партия, решительно отвергали «безбрежные планы» социал-демократы.
Рейхстаг был открыт тронной речью кайзера 30 ноября 1897 г. Присутствующий при этом российский посол Н. Д. Остен-Сакен отмечал в донесении, что речь императора «отличалась спокойным тоном». Вильгельм не мечтал «о доведении Германии до степени первоклассной морской державы, тем не менее не может не признать желательность увеличения численности военных судов, недостаточность коих особенно проявляется при громадном развитии германской торговли» [2, л. 315].
6-9 декабря 1897 г. состоялось первое чтение законопроекта о флоте. Перед правительством стояла трудная задача: убедить рейхстаг отказаться не только от прав ежегодного ассигнования на нужды флота, но и войти в фактическую зависимость от установленной законом кораблестроительной программы сроком на семь лет. В первый день обсуждения со вступительной речью выступил Гогенлоэ. Он говорил о флоте как о факторе, «имеющем достаточный вес в глазах друга и недруга... при решении важных международных проблем не на европейском континенте» [31, s. 42-43]. Канцлер подчеркивал, что утверждение программы в форме флотского закона никоим образом не нарушает бюджетных прав рейхстага.
Главным защитником законопроекта выступил Тирпиц. Он указал, что проект имеет двоякую цель: установить состав флота законодательным актом, усилить флот. Морской министр говорил много о технических аспектах программы, таких как сроки строительства, финансирование, строительная замена. Необходимость установления твердых сроков строительства Тирпиц доказывал опытом прошлого со ссылкой на до сих пор не выполненную программу 1873 г. Обращаясь к вопросу об увеличении численности военных судов, новый «Роон флота» отметил, что в борьбе против более могущественного противника можно надеяться на успех лишь располагая в отечественных водах двумя эскадрами по 8 кораблей при достаточном количестве крейсеров и миноносцев [31, s. 44]. Одновременно Тирпиц подчеркнул «оборонительный» характер линейного флота [9, с. 131]. В своей речи морской министр даже не намекнул на долгосрочные перспективы своей программы. Не было упомянуто и об Англии как главном морском сопернике. «... Чем меньше разговоров будет в рейхстаге, - писал он в «Воспоминаниях», - тем лучше, и тем больше мы достигнем в такой деликатной с внешнеполитической точки зрения области, как моя» [9, с. 131].
Социал-демократы при первом чтении законопроекта о флоте выступали трижды. Первым речь произнес Б. Шенланк. Он был редактором Leipziger Volkszeitung, считался в СДПГ специалистом по экономическим вопросам. Социал-демократ призвал к борьбе не только против законопроекта, но и против правительства, за лишение его права решать налоговые и бюджетные вопросы государства. В этом случае рейхстаг мог играть решающую роль и в морской политике [31, s. 47]. Шенланк указал на неустойчивость политического курса в Германии. «О системе не может быть и речи. Во всех поступках (правительства. - С. С., С. Ш.) обнаруживается прямо-таки тактика спортсменов, а не серьезных деятелей» [31, s. 47]. Он доказывал, что германская промышленность и торговля не нуждаются в защите. До сих пор эти отрасли экономики развивались и стали достаточно конкурентоспособны и без военноморского флота. Критикуя законопроект, Шенланк однако не раскрыл его дальнейшие перспективы. Как подчеркивал А. С. Ерусалимский, основные положения его речи «почти полностью воспроизводили взгляды, которых придерживались и левобуржуазная оппозиция «свободомыслящих»» [5, с. 338].
С более решительной критикой проекта правительства выступил 9 декабря 1897 г. социал-демократический депутат Г. Молькенбург. Редактор Hamburger Echo указал на заинтересованность крупной промышленности в наращивании морских вооружений, которые принесут Круппу, Штумму огромные прибыли [31, s. 104-105]. 11 декабря 1897 г. эту мысль еще более четко выразил Бебель, убеждая, что морской проект на руку владельцам «металлургических и машиностроительных заводов, военных предприятий и судостроительных верфей» [31, s. 160]. Молькенбург говорил и о других причинах увеличения флота, которые он связывал с необходимостью проведения «мировой политики» и борьбы против Великобритании [31, s. 105]. Бебель в свою очередь обратил внимание на огромные материальные жертвы, которые принес немецкий народ на усиление боевой готовности Германии за последние 10 лет [2, л. 330-331]. «Приведенные данные, - писал Остен-Сакен, - наглядно объясняют, почему нынешние требования правительства, хотя и сравнительно умереннее, все-таки заставляют многих народных представителей серьезно призадуматься...» [2, л. 331].
Другая часть речи Бебеля была посвящена такому важному в военно-теоретическом отношении вопросу, как целесообразность строительства боевого флота. Научно-технический прогресс в области военного кораблестроения приводил к тому, что большие суда быстро устаревали. При этом вождь германских социал-демократов опирался на высказывание Ф. Энгельса. Последний писал в своей работе «Анти-Дюринг»: «Соперничество между броневой и пробивной силой орудий еще так далеко от завершения, что в настоящее время военный корабль сплошь и рядом оказывается уже не удовлетворяющим предъявленным ему требованиям, становится устарелым еще раньше, чем его успели спустить на воду» [13, с. 177].
Переход в начале ХХ в. к «гонке дредноутов» подтвердил эту мысль Энгельса. Совершенствование артиллерии по пути наращивания разрушительной силы снарядов привело к усилению броневой защиты, как следствие этого, резко возросло водоизмещение кораблей. В эпоху дредноутов оно увеличилось до 20-23 тыс. тонн, что превышало водоизмещение судов конца XIX в. почти в два раза [3, с. 169, 201].
От партии «свободомыслящих» на первом этапе обсуждения законопроекта выступил О. Рихтер. Он говорил о нарушении бюджетного права рейхстага и угрозе парламентаризму. Остен-Сакен сообщал в Петербург, что в своей двухчасовой речи «вождь свободомыслящих особенно сильно выступал против септената, который, по его выражению, скрывает «этернат»» [2, л. 334]. Опираясь на факты из морских проектов за последние 20 лет, Рихтер показал шаткость и неустойчивость воззрений, до сих пор господствующих у правительства и специалистов морского дела. Неужели рейхстаг только потому должен изменить свои взгляды, что нашелся новый «Роон флота», о котором нынешний канцлер еще год назад заявил: «Тирпиц никогда не занимал такого положения, которое дало бы повод к столь ответственным поручениям» [31, s. 69-70]. В целом речь Рихтера произвела сильное впечатление, так как выходила за рамки «конституционных интересов либеральной буржуазии» [5, с. 340].
От имени консерваторов в рейхстаге говорил Ф. В. Лимбург-Штирум. Он заявил, что консервативная партия «в принципе» не против законопроекта. Но если правительство идет навстречу капиталистическим кругам, то неплохо было бы удовлетворить и некоторые экономические требования аграриев [31, s. 54-58].
Речь Либера 7 декабря 1897 г. могла вызвать удивление только у тех, кто не хотел замечать перехода Центра на «национальную» позицию во флотском вопросе. Немецкий историк Х. Готтвальд, ссылаясь на архивные материалы, в частности, на декабрьские протоколы заседаний фракции Центра, пишет, что речь шла, если не брать во внимание баварских депутатов, главным образом о септенате, а не о том, чтобы отвергнуть законопроект [18, S. 195]. Выступление же Либера в рейхстаге было, по характеристике Остен-Сакена, «образцом, доходящего иногда до цинизма, чистого партийного красноречия» [2, л. 334]. Она была насыщена всевозможными оговорками и пожеланиями в адрес программы. Лидер Центра не отвергал законопроект «в принципе», предложенная реформа флота скорее ему более симпатична. Однако его «политические друзья» выступали против септената и решения вопроса финансирования проекта путем повышения косвенных налогов. Либер упрекнул также правительство за бездеятельность в отношении такого «жизненно важного для нас дела», как отмена закона против иезуитов [31, S. 84]. «Упоминание о законе, - писал российский посол, -... невольно заставляет предполагать желание Центра поторговаться с правительством и выговорить себе... возможно большие уступки» [2, л. 335].
Меринг назвал выступление Либера «падением Центра». Под таким заголовком вышла его статья в середине декабря 1897 г., в которой вождь социал-демократов призвал католических избирателей наложить «вето» на законопроект. «Если они (избиратели. - С. С, С. Ш.), - писал Меринг, - решительно и единодушно наложат свое вето, то Либер и его единомышленники вряд ли рискнут осуществить задуманный прыжок через палку» [23, s. 195]. Раскрывая причины «падения», социал-демократ подчеркнул, что руководители Центра знают, чего хотят. Поскольку расстановка партийно-политических сил в рейхстаге делала ультрамонтанную фракцию решающей, то «броненосцами они покупают себе долю в правительстве» [23, s. 196].
Тирпиц мог быть доволен выступлением вождя Центра. Присутствующий в рейхстаге Остен-Сакен заметил «одобрительное отношение» морского министра к его речи [2, л. 335]. Тем не менее итоги первого чтения не внесли окончательную ясность в будущие перспективы флотского закона. В стране набирало силу антифлотское движение, предстояли длительные торги с консерваторами и Центром. Окончательная судьба законопроекта должна была решиться через два месяца, во время второго чтения.
До начала очередного обсуждения морского плана в комиссии в феврале 1898 г. и решающим голосованием в рейхстаге в действие был приведен весь пропагандистский механизм рейха. В январе 1898 г. Тирпиц с помощью подготовительного комитета из 26 видных деятелей экономической жизни Германии созвал в берлинской гостинице Kaiserhof совещание предпринимателей. На нем присутствовало свыше тысячи делегатов от торговцев и промышленников. В поддержку «флотской политики» на совещании выступил с докладом гамбургский судовладелец А. Верман [11, с. 214]. Такой «представительный» форум должен был продемонстрировать общественности «жизненную потребность» флота для Германии. Члены почти всех торговых палат, многочисленных корпоративных союзов, Колониального общества сочиняли резолюции с призывами поддержать морской проект. Это был наивысший подъем флотской пропаганды.
24 февраля 1898 г. начала работу бюджетная комиссия рейхстага, многие члены которой находились под сильным влиянием пропагандистской кампании. В адрес комиссии поступило 165 петиций с требованием одобрить правительственный законопроект [30, р. 194]. В центре внимания вновь встал вопрос соглашения с Центром. Либер, для которого поддержка правительства была решенным делом, старательно демонстрировал своим товарищам по партии свою неуступчивость. Если в 1897 г. главным камнем преткновения в переговорах с представителем военно-морского ведомства Либер считал «септенат» и законодательную форму, то в феврале 1898 г. он выдвигает на первый план проблему покрытия расходов и «лимитирование стоимости» программы правительства [18, s. 194]. Тирпиц сначала не соглашался пойти на лимитирование расходов, но по совету Капелле пошел на уступки. В одном из параграфов законопроекта предусматривалось ограничение расходов на кораблестроительную программу до 409 млн. марок. Чтобы «размягчить» умаление бюджетных прав рейхстага, по предложению депутата Центра Мюллера, «септенат» был заменен на «секстенат» [9, с. 148149]. Для Тирпица замена семилетнего срока выполнения программы шестилетним была только желательна. Первая цель флотской политики морского министра могла быть достигнута на один год раньше.