Почтовая корреспонденция австро-венгерских и германских военнопленных Омского военного округа как источник по изучению условий их содержания в плену
Б.К. Дулатов
Остравский университет
Чешская Республика
Авторское резюме
На основе изученных архивных материалов проанализировано содержание отчетов представителей военной комиссии по цензуре, которые в результате своей служебной деятельности подвергли систематизации и анализу определенное количество персональной корреспонденции австро-венгерских и германских военнопленных Первой мировой войны. В содержательной части писем солдат и офицеров к своим родным и близким отражены те тяготы плена, с которыми пришлось столкнуться в лагерях на территории Российской империи. Особый научный интерес представляют сведения о повседневной жизни военнопленных, их политические умонастроения, контакты с местным населением, процесс адаптации в специфической социальной среде. Автор постарался установить, как по-разному люди, попавшие в плен, относились к своему положению, к новому социальному статусу, как по-разному переживали сложившуюся ситуацию отдельные представители, указанные в отчете сотрудников военной цензурной комиссии. Письма как источник по изучению прошлого являются одной из граней источников личного происхождения, которые обладают уникальной спецификой. Так, например, при анализе архивных документов довольно часто можно наблюдать различную реакцию военнопленных на одно и то же историческое событие. Подобное множество мнений способствует сравнительному сопоставлению и установлению истины. В результате введения в научный оборот новых архивных документов предпринята попытка дополнить уже известные науке данные об условиях содержания военнопленных Первой мировой войны на примере пленных, рассредоточенных в Омском военном округе летом 1917 г.
Ключевые слова: военная цензура, Омский военный округ, австро-венгерские военнопленные, Тюмень, Тобольск, Акмолинск, Петропавловск.
Abstract
POSTAL CORRESPONDENCE OF AUSTRO-HUNGARIAN AND GERMAN PRISONERS OF WAR OF THE OMSK MILITARY DISTRICT AS A SOURCE FOR STUDYING THE CONDITIONS OF THEIR DETENTION IN CAPTIVITY
B.K. Dulatov
University of Ostrava
7 Dvorakova, Ostrava, 70103, Czech Republic
Drawing on the archives, the author analyses the reports of military censorship commission members, whose official function was to systematise and analyse the personal correspondence of Austro-Hungarian and German prisoners of the First World War. The letters of soldiers and officers to their families and friends are reflective of the captivity hardships they had to face in the Russian camps. Of particular scientific interest is the information about their daily life, political stance, contacts with the locals and social adaptation. The author describes different attitudes of the prisoners of war to their conditions and new social status, focusing on a range of emotions of the individual prinsoners of war reported about by the military censors. Written personal correspondence is a unique primary source for studying the past. Thus, the analysis of archival documents provides the information about different reactions of prisoners of war to the same historical event. Such a variety of opinions contributes to the comparative analysis aimed at establishing the truth. New archival documents introduced by the author into the academic circulation supplement the data about the conditions of prisoners of the First World War, namely those dispersed in the Omsk military district in the summer of 1917.
Keywords: military censorship, Omsk military district, Austro-Hungarian prisoners of war, Tyumen, Tobolsk, Akmolinsk, Petropavlovsk.
В современной российской историографии существуют комплексные работы, посвященные проблеме условий содержания военнопленных чехов, словаков, венгров, австрийских немцев и других граждан Австро-Венгрии в различных лагерях на территории обширных регионов Российской империи. Однако как в научных кругах, так и у широкой общественности, нет и наверняка не может быть однозначного мнения относительно условий нахождения в плену представителей различных национальностей. Определенная часть военнопленных, возможно, стойко переносила невзгоды и тяжести плена благодаря индивидуальным особенностям характера, другие - в силу конфессиональной, культурной или языковой близости с местным населением. Эти люди, несмотря на свой новый социальный статус, старались активно включаться в общественные и политические процессы того времени, обзаводились семьями, пытались использовать свои знания, умения и навыки для пользы общества, с которым вынуждены были контактировать в результате интернирования в глубь страны. В архивных документах, в сохранившейся личной корреспонденции, в мемуарах, дневниках очевидцев тех лет встречаются сведения о том, насколько тяжелым было пребывание в русском плену, что объясняется естественными причинами нахождения в неволе и желанием как можно быстрее обрести свободу. почтовая корреспонденция военнопленный
На наш взгляд, в исторической науке немаловажное значение приобретают такие аспекты нахождения в плену, как характеристика образа мышления военнопленных, их внутренние психологические переживания, процесс ментальной адаптации и принятие своего положения как реального явления. Надеемся, что обнаруженные в архиве отчетные документы сотрудников военной цензурной комиссии смогут дополнить картину условий содержания в плену солдат и офицеров Австро-Венгерской и Германской империй.
Вопросу чешских и словацких военнопленных, равно как и других подданных Габсбургской империи, будь то немцы, австрийцы, поляки, венгры, русины и др., в российской и зарубежной историографии посвящено большое количество научных трудов. К первой группе можно отнести работу военного корреспондента Н.С. Каржанского, в которой автор в хронологическом порядке изучил проблему взаимоотношений чешских и словацких военнопленных с представителями царского, Временного и большевистского правительств [7]. Еще одним важным источником является труд В.С. Драгомирецкого, где уделяется внимание развитию межславянских отношений и формированию чехословацких военных подразделений [5].
В историографии советского периода высокое место занимает работа А.Х. Клеванского, в которой исследователь осветил положение чехословацких военнопленных, их занятость в плену, численность и место дислокации, политические установки отдельных группировок [8].
Следует отметить исследование М.Д. Савваитовой, где отражены вопросы рекрутизации чехов и словаков в национальные воинские подразделения [16]. Проблеме международного статуса военнопленных Германии, Австро-Венгрии и России в годы Первой мировой войны, вопросам их обмундирования, питания, санитарного состояния посвящена научная работа С.Н. Васильевой [1].
Условия размещения австро-венгерских военнопленных на территории Западной Сибири,использование их в качестве рабочей силы на промышленных объектах региона и в сельском хозяйстве освещены в научном труде И.А. Еремина, который основывает свои результаты на материалах из государственного архива в Томске [6]. Подобные вопросы отражены и в работе А.И. Остроухова [15]. Условия содержания румынских военнопленных и их использование в качестве рабочей силы рассмотрены в статье Н. Лобко, В. Гузун, В. Власенко [34]. О повседневной истории, жизни и быте украинских военнопленных в лагерях Бессарабии, Румынии, Польши, Германии, Италии, Чехословакии рассказывает И.В. Срибняк [17-20; 31; 32]. Вопросы пребывания русинов на территории Украины и России освещают Н.В. Лобко [10], С.Г. Суляк [23; 24], Б.В. Колесников [9].
Практика взаимодействия местного населения Урала с иностранными пленными раскрыта в монографии Н.В. Суржиковой. В ней особое внимание уделяется политике центральных и местных властей в вопросе урегулирования жизни военнопленных и характерным особенностям использования их в качестве рабочей силы в указанном регионе [25].
В зарубежной историографии следует отметить серию работ В.М. Фика. В частности, в 4-м томе представлены данные о взаимосвязи чешских граждан с военными лидерами, находившимися в Сибири [29]. В исследовании Д. Вахи уделено внимание повседневной деятельности военнопленных и легионеров, причинам вступления чехов и словаков в легион, формам досуга, особенностям взаимоотношений с местным населением [38; 39].
Особый интерес вызывают публикации И. Заблоудиловой, где она анализирует понятие «плен» в процессе изменения его значения в ходе Первой мировой войны, вскользь останавливаясь на положении чешских военнопленных в России [40]. Еще один чешский исследователь, К. Пихлик, описывает условия, при которых осуществлялось возвращение чешских и словацких военнопленных на родину [36].
Сведения о взаимодействии международного общества Красного Креста с военнопленными в России в период 1914-1918 гг. отражены в публикации Дж. Дэвиса [27]. Проблеме репатриации бывших военнопленных Австро-Венгрии и Германии уделено внимание в исследовательских работах Р. Нахтигаля, Г. Лейденгера и В. Моритц [33; 35].
Определенный научный интерес при изучении жизни и деятельности военнопленных вызывают дневники, воспоминания и мемуары участников тех событий - т. н. источники личного происхождения, которые были опубликованы через много лет после возвращения пленных домой. К примеру, работа О. Юрмана основана на воспоминаниях солдата Австро-Венгерской армии Франтишека Прудила, который после пленения побывал на территории Поволжья, Урала, Сибири и Дальнего Востока [30].
Интересен по своему содержанию опубликованный дневник бывшего легионера Йозефа Зимы, где подробно освещаются повседневная жизнь и размышления свидетеля событий Первой мировой войны [41]. Аналогичной по контексту является работа известного политика Польши Фелициана Славой-Складовского, который в годы Первой мировой войны состоял на службе в качестве медицинского доктора [37]. Следует отметить книгу Ф. Эммерта, снабженную большим количеством фотодокументов, наглядно демонстрирующих повседневную жизнь солдат Первой мировой, преимущественно чехов и словаков, впоследствии вступивших в легион [28].
Источниками для данной статьи послужили архивные материалы, необходимость использования которых вызвана активно возрастающим интересом историков-исследователей, работающих в хронологических рамках установленного периода. В работе использованы материалы фондов Российского государственного исторического архива (Санкт-Петербург) и Государственного архива в Тобольске. К примеру, доклад членов делегации международного комитета Красного Креста, посетивших в 1915-1916 гг. лагеря военнопленных как в европейской части Российской империи, так и в Поволжье, на Урале, в Сибири и Туркестане, подтверждает наличие проблем социальнобытового характера среди военнопленных, в т. ч. жалобы на качество доставок почтовой корреспонденции.
Научный интерес вызвал отчет представителей цензорской комиссии Омского военного округа за июнь-июль 1917 г., в приложении к которому сохранились переведенные на русский язык отрывки из писем австро-венгерских и германских пленных. Письма эти были адресованы как официальным, так и частным лицам.
Методологической основой исследования является историко-описательный метод, а также такие основные принципы научно-исторического познания, как объективность и историзм, системность и конкретность изложения материала. Надеемся, что изучаемая личная корреспонденция, почтово-телеграфные сообщения, материалы военной цензуры, отчеты цензурной комиссии смогут расширить рамки ранее изученных вопросов об условиях содержания военнопленных в контексте повседневности.
Революционные потрясения в феврале 1917 г. активизировали интерес к политической и общественной жизни у австро-венгерских, германских и турецких военнопленных, которые были географически дислоцированы во внутренних губерниях России, на Урале, в Сибири и Средней Азии. Как утверждал А.Х. Клеванский, военнопленные «требовали улучшения своего материального положения, предоставления им гражданских и политических прав» [8: 60]. Представители Временного правительства продолжали вести прежнюю политику по отношению к вражеским пленным, временами даже более суровую. В частности, были усилены охранные функции, во главе стражи назначались офицеры, которые сами недавно вернулись из плена, вводилась процедура клеймения, ужесточались репрессивные меры за отказ от работ, неповиновение или побеги [8: 61].
Мировая общественность всячески старалась привлечь внимание к проблеме положения военнопленных. Определенную роль сыграли такие международные организации, как Комитет Красного Креста. Например, его представители Ф. Тормейер и доктор Ф. Феррьер-младший еще в конце 1915 - начале 1916 г. посетили лагеря военнопленных в России. По окончании своей миссии, вернувшись в Европу, они составили подробнейший доклад об увиденном в этих лагерях [26: 3-4].
Участники данной экспедиции отмечали ряд сложностей, которые тормозили отправку и доставку писем военнопленных, среди которых указываются огромные расстояния, недостаточность числа цензурных учреждений, несовершенства, связанные с регистрацией и учетом пленных на местах, их крайняя разбросанность на территории империи и частые переводы из одного лагеря в другой. Процесс цензурирования корреспонденции осложнялся из-за разнообразия языков, на которых говорили и писали военнопленные. Достаточно трудной задачей было сформировать штат цензоров, которые знали не только немецкий, английский и французский, но и польский, сербский, чешский, румынский, итальянский языки. Цензурные учреждения находились в Петрограде, Ташкенте и Омске. Очевидно, что данные центры фильтрации почтовых сообщений попросту не справлялись с тем наплывом корреспонденции, который имел место в том или ином регионе. Зачастую сами военнопленные жаловались представителям общественных организаций на недоставление и задержку при доставлении писем [26: 34-35].
В августе 1917 г. председателю Военной цензурной комиссии Омского военного округа был направлен рапорт капитана Павловского и поручика Новосельского. Согласно приказам, эти офицеры провели цензурирование корреспонденции австро-венгерских и германских военнопленных к их родственникам на родину. В целом только за июль они процензурировали 402 036 почтово-телеграфных отправлений, в т. ч. 391 464 открытых и 10 582 закрытых. По сведениям цензоров, на основании официальной телеграммы Главного управления Генштаба от 12 июля 1917 г. за № 29152 они просмотрели более миллиона внутренних телеграмм за июнь-июль 1917 г. При этом в цензорском штате состояло 24 цензора и 32 переводчика [2: 7]. Таким образом, объем проведенных работ впечатлял своей грандиозностью. В процессе реализации процедуры цензурирования офицеры градировали всю документацию по ряду характеристик: личного, семейного и делового характера [2: 2]. Параллельно они выделяли направления и содержательную сторону писем по политическим и бытовым мотивам. Соответственно, цензоры актуализировали наличие писем, которые военнопленные отправляли в действующую армию своим солдатам и российским пленным, находившимся в неволе у австро-венгров и германцев. Офицерам удалось провести определенную работу по цензурированию ответных писем, отправленных австро-венгерским и германским военнопленным. На основании осуществленной выборки авторы рапорта выявили основные моменты, которые с определенной частотностью встречались в письмах.