УДК 93/94
Исторические науки и археология
Кабардино-Балкарский институт гуманитарных исследований az-ur@ya.ru
ПОХОД ИМАМА ШАМИЛЯ В КАБАРДУ В АПРЕЛЕ 1846 Г.: ПРИЧИНЫ, ОБСТОЯТЕЛЬСТВА, ПОСЛЕДСТВИЯ
Урусов Азамат Амирбиевич
В статье исследуются причины, обстоятельства и последствия кабардинского похода имама Шамиля во второй половине апреля 1846 г. Выделяются подготовительная, активная и заключительная стадии этого события, определяются особенности каждой из них. Делается вывод, что, несмотря на то, что это событие существенным образом не повлияло на изменение военно-политической ситуации в регионе и хода Кавказской войны в целом, исследовательский интерес к данной проблематике с течением времени не снижается.
Ключевые слова и фразы: Российская империя; Кабарда; кабардинцы; Кавказская война; имам Шамиль.
In the article the reasons, circumstances and consequences of the Kabardian campaign of Imam Shamil in the second half of April in 1846 are studied. The preparatory, active and final stages of this event are singled out, the peculiarities of each of them are identified. The conclusion is drawn that in spite of the fact that this event didn't influence essentially the change of the military-political situation in the region and the course of the Caucasian war as a whole, research interest in the problems doesn't decrease eventually.
Key words and phrases: The Russian Empire; Kabardia; the Kabardians; The Caucasian War; Imam Shamil.
История Кавказской войны наполнена рядом событий военно-политического характера, каждое из которых связано друг с другом и представляет собой звенья одной цепи. В этом ряду поход Шамиля в Кабарду в апреле 1846 г. занимает важное место, т.к., во-первых, это событие характеризует реальную военнополитическую обстановку в регионе в рассматриваемое время; во-вторых, позволяет оценить расстановку сил и приоритеты сторон в условиях включения Северного Кавказа в состав Российской империи. Несмотря на достижения современной историографии [1; 2; 3; 4; 6; 8; 11; 13; 14; 16; 17; 18; 19; 21; 22; 23; 24], к настоящему времени назрела необходимость в появлении комплексного исследования, посвященного обстоятельствам, условиям и последствиям похода Шамиля в Кабарду в апреле 1846 г. Поэтому в данной работе были выявлены причины, характер, обстоятельства и последствия этого события.
В начале XIX в. к Российской империи были присоединены Грузия и Северный Азербайджан, что создавало дополнительную мотивацию для России упрочить позиции в центре Кавказа. И к этому времени Россия уже достигла определенных результатов в административно-политическом и экономическом основании Центрального Предкавказья.
В начале 20-х гг. XIX в. коренные административно-территориальные преобразования в регионе происходили под командованием генерала от инфантерии А. П. Ермолова. В результате была значительно изменена этническая территория кабардинцев, численность населения за 50 лет сократилась более чем в 10 раз. В 1821-1822 гг. левое крыло Кавказской линии было продвинуто до самого подножия гор, и возведенные военные укрепления по рекам Малке, Баксан, Чегем, Нальчик, Черек и Урух закрывали выходы на равнину из горных ущелий.
Наиболее существенными этапами продвижения России на Центральный Кавказ накануне кабардинского похода Шамиля являются: 1) переселение значительной части кабардинцев, не смирившейся с новым политическим режимом, за р. Кубань, к западным адыгам (1822 г.); 2) продолжение выселения кабардинцев из района Пятигорья за р. Малка в начале 20-х гг. XIX в.; 3) основание в центре Кабарды новых русских поселений для охраны Военно-Грузинской дороги в конце 30-х - начале 40-х гг. XIX в. (Пришибской, Александровской, Котляревской, Змейской и др.) и т.п. В результате Кавказ был разделен на две изолированные друг от друга части: Северо-Западный Кавказ и Северо-Восточный Кавказ. И основная задача состояла теперь в их завоевании, не допуская никаких связей между ними. Позже это обстоятельство стало одной из основных причин похода Шамиля в Кабарду, т.к. в случае положительного для него исхода у него бы появилась возможность выступить против России объединенной армией. В целом общественно-политическая ситуация в Кабарде накануне похода Шамиля весной 1846 г. характеризуется двумя взаимообусловленными факторами. С одной стороны, в 20-е - 30-е гг. XIX в. регион уже был полностью интегрирован в административно-политическую и правовую систему Российской империи. С другой - российским властям к этому времени не удалось в целом стабилизировать общественно-политическую ситуацию в регионе.
На этом фоне в конце 30-х - первой половине 40-х гг. XIX в. после прихода к власти имама Шамиля на Кавказе стало усиливаться народно-освободительное движение (мюридизм). Военные власти на Центральном Кавказе стали применять некоторые меры предосторожности против возможного вторжения Шамиля в Кабарду. В качестве превенции российские власти продолжали отбирать у кабардинцев заложников (аманатов). Кроме того, российские войска в регионе почти всегда пребывали в постоянной боевой готовности. В первой половине 40-х гг. XIX в. над Кабардой стояла постоянная угроза вторжения отрядов горцев как с северо-западной, так и с северо-восточной сторон. В этот период не раз объявлялась мобилизация не только военных сил, расположенных на территории Кабарды, но и тех представителей коренного населения, которые в то время состояли на российской службе.
В первой половине 40-х гг. XIX в. Шамиль провел на Кавказе несколько успешных военных операций. Его вторжению в Кабарду весной 1846 г. предшествовали широкомасштабные военные действия в Чечне и Дагестане, где ему пришлось оставить несколько аулов. Основными военными событиями на Кавказе в 1845 г. были военные действия у Андии и Дарго.
Накануне кабардинского похода Шамиля 1846 г. военно-политическая ситуация на Центральном Кавказе может характеризоваться с учетом ряда следующих обстоятельств. С одной стороны, значительная часть территории данного субрегиона уже была включена в состав Российской империи и были реализованы мероприятия, направленные на укрепление здесь позиций царизма. С другой - общественное сознание большей части коренного населения за несколько десятилетий еще не успело полностью перестроиться, поэтому большинство агитаций национально-освободительного характера легко находило поддержку в среде местного населения.
По характеру событий и последствий выделяются подготовительная, активная и заключительная стадии кабардинского похода Шамиля в апреле 1846 г. Подготовительная стадия связывается с мобилизацией военных сил с обеих сторон и стягиванием их к берегу р. Терек, вблизи аулов Малой Кабарды. Основной задачей Шамиля в этом направлении была активизация движения кабардинцев и закубанских черкесов против российской армии.
В 1846 г. с российской стороны не предполагалось вести никаких наступательных действий на всем Кавказе. На это обстоятельство обратил внимание и М. Гаммер, который отмечал, что “русские на 1846 г. никаких наступательных операций не планировали” [4, с. 230], поэтому “все их действия сводились к ответам на инициативы горцев” [Там же]. Предполагалось лишь в марте 1846 г. мобилизовать небольшой отряд начальника Владикавказского округа генерал-майора Нестерова для окончания строительства Назрановского укрепления и возведения еще нескольких постов. К 15 мая 1846 г. планировалось собрать значительный в количественном отношении отряд “для возведения сильного укрепления на передовой Чеченской линии, примерно у Ачхоя, на р. Фортанге” [9, с. 380]. В состав этого чеченского отряда должны были быть включены три батальона Кавказской резервной гренадерской бригады: два Грузинского гренадерского и один Эриванского Карабинерского полков [Там же]. При этом слухи о возможном вторжении Шамиля на подконтрольные Российской империи территории стали проникать на Центральный Кавказ и в Закубанье еще в начале 1846 г.
Подготовительные действия Шамиля накануне похода в Кабарду в апреле 1846 г. и принимаемые с российской стороны меры предосторожности говорят о большой значимости этого события в истории Кавказской войны. В случае положительного для Шамиля исхода этого похода мог бы качественно измениться весь ход военных событий.
Основной задачей Шамиля в этом направлении была активизация движения кабардинцев и закубанских черкесов против российской армии. П. А. Павленко отмечал, что “предприятие, задуманное Шамилем, было грандиозно. Оно превосходило по размаху все, что предпринимал до сих пор. Речь шла не более и не менее как о прекращении сообщения по Военно-Грузинской дороге и об изоляции Грузии от России. Восстание в Кабарде было началом плана” [20, с. 110]. А составитель истории Тенгинского полка А. Н. Лавров писал, что “Шамиль задумал подчинить себе и западную часть (Кавказа), сделаться властелином на всем Кавказе от Черного моря до Каспийского на протяжении 1000 верст с 3-х миллионным диким и воинственным населением, жившим в неприступных горах” [15, с. 88-89]. Он отмечал: “…чтобы легче достигнуть своей цели, он решил сначала вторгнуться в Большую Кабарду, занимавшую среднюю часть Кавказа, поднять против нас многочисленный и давно замиренный кабардинский народ и вместе с ним двинуться к закубанским горским народам, давно поджидавшим его” [Там же]. По его данным, Шамиль “говорил своим наибам, что если его поход в Кабарду увенчается успехом, то двинется на запад, за Кубань, где его с нетерпением ожидают абадзехи и выселившиеся кабардинцы; к абадзехам, главному племени, пристанут шапсуги, натухайцы и все другие племена, населяющие береговую полосу” [25, с. 154].
Активную фазу похода Шамиля в Кабарду в апреле 1846 г. также можно разделить на два подпериода: во-первых, переправа его военных отрядов через р. Терек и боестолкновение с российскими военными подразделениями под командованием полковника Левковича; во-вторых, вторжение на территорию Кабарды и занятие кабардинских аулов Магомета-Мирзы и Кургоко Анзоровых. Эта фаза началась 17 апреля 1846 г., когда войска Шамиля приступили к переправе через р. Терек и вступили в первые боестолкновения с отрядами полковника Левковича. В ночь с 17 на 18 апреля 1846 г. Шамиль снялся с позиции у Татартупского минарета. В результате непродолжительного боестолкновения его отрядам удалось с незначительными потерями войти на территорию Кабарды и занять несколько кабардинских аулов [7, с. 123].
В целях предотвращения дальнейшего продвижения войска Шамиля в глубь Большой Кабарды начальник Центра Кавказской линии 18 апреля 1846 г. обратился к полковнику Н. П. Беклемишеву с просьбой о высылке в Нальчик двухсот казаков Волжского казачьего полка с таким расчетом, чтобы они прибыли к месту назначения к вечеру 19 апреля [26, ед. хр. 548, л. 29]. Кроме того, Голицын рекомендовал ему всю следующую через подведомственный Белклемишеву участок пехоту направить к ближайшим населенным пунктам и военным укреплениям Кабарды, чтобы в случае необходимости они незамедлительно проследовали в Нальчик для подмоги [Там же]. В результате вторжения Шамиля в Кабарду мирное население, проживавшее в аулах между р. Череком и р. Урухом (в основном аулы Кайтукиной и Бекмурзиной княжеских фамилий), в целях предосторожности переместилось в горные и предгорные районы региона [Там же, л. 22 об.].
Военное командование предпринимало всяческие попытки внимательно следить за движением войск Шамиля в Кабарде. По данным Д. Хожаева, Шамиль в это время “постоянно менял позиции и не задерживался нигде более суток, чтобы не дать царским войскам обнаружить себя и сосредоточиться в одном месте” [25, с. 158]. Однако, несмотря на это, российские военные на протяжении 19 и 20 апреля 1846 г. не располагали сведениями о точном местонахождении основных отрядов Шамиля [5, с. 26]. По сведениям генералмайора Голицына, 21 апреля 1846 г. Шамиль с основной частью своих отрядов предположительно располагался в ауле князя Казиева, находившегося в десяти верстах от Черекского укрепления [26, ед. хр. 548, л. 35]. Также в рапорте генерал-лейтенанту Фрейтагу Голицын отмечал, что за день до этого Шамиль был намерен отправиться к вершине р. Нальчик, чтобы атаковать Нальчикское укрепление, но из-за плохой погоды поменял планы [Там же, л. 29]. М. Гаммер, ссылаясь на работу Д. Баддели, писал следующее: “Положение Фрейтага было незавидным. Угроза Левому флангу в случае, если Шамиль надумает повернуть назад, была как никогда опасной. Кроме того, русские части совершили марш налегке; уже стала ощущаться нехватка провианта и боеприпасов; командующий Центральной Линией князь Голицын был совершенно несведущ в военном деле: находившиеся в его ведении склады оказались пусты. Противник по численности был намного сильнее, а кабардинцы - народ храбрый и воинственный, могли быть втянуты в военные действия” [4, с. 235]. Это подтверждается и выводом А. Х. Касумова и Х. А. Касумова, которые считали, что “начальник Центра Кавказской линии Г. Голицын, зная о приготовлениях Шамиля начать активные наступательные действия в отношении Кабарды, не предпринял соответствующих распоряжений по охране границ и усилению войск” [12, с. 51]. В этом случае возникала опасность, что восстание могло распространиться и на кумыкскую равнину, военная охрана которой в тот момент была ослаблена.
Параллельно с наступлением Шамиля на Кабарду в апреле 1846 г. разворачивалась военная кампания под предводительством Нур-Али в горах Осетии [4, с. 236]. Главной целью его похода было занятие Дарьяльского ущелья. 27 (13) апреля 1846 г. он “вступил на территорию общества Аки и вошел в Цори” [Там же], где простоял несколько дней, пытаясь склонить на свою сторону галгаев и кистов. Д. Хожаев писал, что вечером “15 апреля (1846 г.) сильный чечено-дагестанский отряд под руководством наиба Чеберлоя и Шубута (Шатой) Нур-Али-муллы вступил в село Гуль аккинского общества горной Чечни и двинулся к селу Цори с намерением поднять против русских галгаевское и джейрахо-мецхальское общества и, прорвавшись через Джейрахское ущелье, занять Военно-Грузинскую дорогу” [25, с. 153]. По сведениям М. Гаммера, 2 мая (18 апреля) 1846 г. “Нур Али выдвинулся к Джеракскому ущелью, но тут же изменил решение и двинулся на Тарс, откуда мог угрожать дороге на Балту” [4, с. 236]. Все это время на случай нападения военные подразделения под командованием генерала Нестерова находились на р. Сунже у назрановских аулов [25, с. 155]. В свою очередь, Нур-Али стоял у верховьев реки Ассы, между селениями Исмаиловым и Хайрахом, около храма Тхаба-ерды до 20 апреля 1846 г. По сведениям Д. Хожаева, “у галгаевцев и цоринцев Нур-Али взял аманатов и старался поднять восстание в ближнекистинском (русские источники называли мецхальское общество ближними кистинами в отличие от дальних кистин - чеченцев, проживавших по Чанты-Аргуну) обществе аулов Джейрахского ущелья” [Там же]. По предположениям российских военачальников, 2-тысячный отряд Нур-Али под командованием 9 наибов собирался выступить к Пемату, где стоял на позиции ларсский наблюдательный отряд, и из Пемата - на Военно-Грузинскую дорогу. Д. Хожаев отмечал, что “Нур-Али полностью сковал не только назрановскую группировку генерала Нестерова, но и силы генерал-лейтенанта Гурко, возглавившего Владикавказский гарнизон и отряды, защищавшие верхнюю Военно-Грузинскую дорогу” [Там же, с. 156]. Между тем подконтрольные российской администрации общества Владикавказского округа и расположенные вдоль Военно-Грузинской дороги в любой момент были готовы перейти на сторону Нур-Али, и слухи о намерении их присоединиться к Шамилю каждодневно подтверждались [Там же]. Д. Хожаев описывал сложившуюся ситуацию следующим образом: “На сторону Шамиля перешел тагаурский алдар Кази-Магомед Дударов, живший со своим аулом в Малой Кабарде. Покинуты были также ингушские селения по Камбилеевке и правому берегу Терека: жители удалились в лесистые горы между Константиновским укреплением и долиной реки Назранки” [Там же]. 20 апреля 1846 г. Нур-Али, снявшись с позиции у храма Тхаба-ерды в верховьях реки Ассы, сделал обманный маневр, направив два отряда к реке Тарку и Джейрахскому ущелью [Там же, с. 157]. В тот же день Нур-Али совершенно неожиданно для царского командования изменил направление и “вместо того, чтобы прорываться через Джейрахское ущелье на Военно-Грузинскую дорогу, пошел в Тарскую долину, к верховьям Камбилеевки, где стал 21 апреля лагерем, угрожая Военно-Грузинской дороге в районе Балты и Реданта” [Там же, с. 158]. В полдень 22 апреля 1846 г. отряды Нур-Али покинули и эту позицию и выдвинулись в направлении Малой Чечни. Комментируя это событие, М. Гаммер предположил, что “Нур Али оказался в такой же ситуации, что и его начальник: он не мог атаковать русских без поддержки местного населения, а те не хотели помогать ему, пока он не поколотит русских” [4, с. 236].