В содержании этих поправок, например в понятиях «правопреемство в историческом развитии», «защита исторической правды», «патриотизм», «гражданственность», «общероссийская культурная идентичность», дается представление о важнейших идеологических ориентирах для общества, государства, личности. При этом содержание данных норм не может быть однозначным и непротиворечивым в условиях отсутствия государственной обязательной идеологии (ст. 13 Конституции РФ). Это отражено и в позиции КС РФ, согласно которой поправки «носят неполитический, надпартийный и внеконфессиональный характер и не могут расцениваться, толковаться и применяться как устанавливающие государственную или обязательную идеологию, изменяющие принципы плюралистической демократии» Заключение Конституционного Суда РФ от 16.03.2020 № 1-З..
На наш взгляд, названные поправки к Конституции РФ не обрушили базовую основу рыночной демократии, но они наметили серьезную модификацию мировоззренческого вектора российского конституционализма. Содержание дополнительных смыслов, закрепленных в новых поправках, предстоит еще выявлять и осмысливать. В этой связи необходимо определиться с факторами и предпосылками, которые повлияли на масштабное изменение конституции.
Предпосылки конституционных изменений
Основные предпосылки изменения Конституции РФ относятся как к истории создания и принятия Конституции РФ 1993 г., так и к факторам сегодняшнего времени. К историческим предпосылкам можно отнести следующие:
1. Временный, переходный характер Конституции РФ 1993 г. Конституция РФ 1993 г. явилась инструментом учреждения и формирования принципиально нового общественного и государственного строя страны. В основу построения российской государственности заложили модель традиционных западных демократий, отрицание преемственности с советской моделью. На тот исторический момент в стране не было соответствующего экономического базиса для формирования основ демократии, основанной на рыночной экономике, частной собственности, автономии личности с неотчуждаемостью прав и свобод, понятии верховенства права. По мнению О.Г. Румянцева, в президентском проекте конституции закреплялась конструкция сильной президентской власти, которая должна была обеспечить стабилизацию власти до достижения стабильности в обществе. Идеологи Кремля допускали временный характер принимаемой Конституции Румянцев О.Г. Конституция девяносто третьего. История явления. Изд. 3-е, испр. и доп.. М.: Издательство РГ, 2018. С. 220-221..
Конституция РФ 1993 г. была призвана решать задачи учредительного акта переходного периода строительства нового общественного уклада и государственности. Потребность в последующих серьезных изменениях была заложена изначально.
2. Элемент запоздания. Данная модель была на шаг позади современных конституционных моделей демократического постиндустриального общества: 1) в ней отрицался не только любой позитивный опыт предыдущего 70-летнего развития, но и любые элементы интеграции (конвергенции) рыночного и социалистического типа отношений; 2) в ней не был в должной мере отражен опыт конституций «последней волны» (например, Бразилии, Испании, Португалии), особенно по вопросам соотношения потребностей национального государства и личности, публичных и частных интересов, не были представлены экономическая и социальная функции государства, принципы современного планирования (например, Турция, Бразилия).
3. В данной модели институционально закрепили ведущую роль главы государства в системе разделения властей См.: Шахрай С.М. К вопросу о конституционно-правовом статусе Президента Российской Федерации // Общественные науки. 2015. № 2. С. 79-87., тем самым заложили возможность наращивания потенциала единоличного лидера, снижения демократических возможностей системы сдержек и противовесов. В Конституции РФ 1993 г. был закреплен тот рычаг, который стал предметом основной борьбы на российском политическом поле и судьба которого должна была быть более точно определена исходя из опыта российской системы сдержек и противовесов.
4. Легитимность разработки и принятия Конституции РФ 1993 г. справедливо была поставлена под сомнение и до сих пор не забылась участниками этих событий: принятие конституции в условиях конституционного переворота См.: заключение Конституционного Суда РФ от 21.09.1993 № 2-З «О соответствии Конституции Российской Федерации действий и решений Президента Российской Федерации Б.Н. Ельцина, связанных с его Указом “О поэтапной конституционной реформе в Российской Федерации” от 21 сентября 1993 года № 1400 и Обращением к гражданам России 21 сентября 1993 года» // Вестник Конституционного Суда РФ. 1994. № 6., расстрела высшего органа государственной власти, упразднения системы представительных органов в стране, приостановления деятельности КС РФ и др. Подробнее см., например: Умнова-Конюхова И.А. Указ. соч. С. 29-30.
Ко второй группе факторов корректировки конституционной модели можно отнести следующие:
1. Шоковая рыночная терапия 1990-х гг. нанесла фатальный удар по представлениям о справедливости, по естественным правам человека, государству как защитнику общего блага. Несправедливое перераспределение национальных богатств в период безденежной приватизации породило неверие в право, в новые конституционные устои См.: Кутафин О.Е. Российский конституционализм. М.: Норма, 2008. С. 544..
2. Неоправданность ожиданий свободного рынка. Ставка на разрушение социалистической экономической модели и установление свободного рынка не дала резкого экономического развития, появления широкого слоя эффективных собственников. В условиях обострения межгосударственной конкуренции представители свободного рынка не смогли обеспечить прорыв в наукоемкие отрасли, новые технологии. Как показал российский опыт, без значительного участия государства современные задачи социально-экономического развития решить невозможно Например, см.: Мазаев В.Д. Конституция Российской федерации 1993 г.: свершения, мифы и реалии (на примере экономической модели) // Журнал российского права. 2019. № 3. С. 21-37..
3. Обострение глобалистских и регионалистских тенденций, противодействие однополярности мировой политики и в связи с этим усложнение задач защиты национального суверенитета. При этом универсальные конституционные ценности, универсальная концепция прав и свобод человека и гражданина стали выступать инструментом глобализма, внешнего воздействия на внутригосударственное пространство.
4. Общество в условиях неоправданных ожиданий от вхождения в глобальный рынок не смирилось с ролью мировой провинции. Эта неудовлетворенность обусловила некий поворот к идее сильного государства, традиционным историческим образам Для большей объективности оценки предпосылок конституционных изменений следует учитывать различные мировоззренческие позиции российских авторов. На наш взгляд, достаточно взвешенный анализ причин социального запроса на конституционную реформу дает А.Н. Медушевский (см.: Медушевский А.Н. Конституция и социальный запрос на изменения в современном российском обществе // Сравнительное конституционное обозрение. 2019. № 1. С. 22-28)..
5. Поражение имитационной модели развития. На примере постсоциалистических стран (Центральной и Восточной Европы) можно видеть, что проводимые в этих странах реформы методом подражания и имитации не привели к ожидаемым результатам, что вызвало ощущение «неадекватности, второсортности, зависимости, утраты идентичности» Крастев И., Холмс С. Имитация и ее отрицание // Сравнительное конституционное обозрение. 2019. № 1. С. 12.. И как следствие, появились идеи защиты от «колониального конституционализма», ценностей новой западной демократии.
Постановка мировоззренческой задачи. Идентичность как защита
Если обратить внимание на идейно-политические источники разработки поправок к Конституции РФ, то следует выделить позиции В.В. Путина и В.Д. Зорькина, высказанные за полгода до внесения поправок. Так, В.В. Путин заявил о том, что прошло время доминирования либеральной идеологии, она требует определенной корректировки согласно историческим, национальным и иным особенностям национальных государств и культур Путин В.В. Интервью газете The Financial Times // Официальный сайт Президента России. 27 июня 2019 г. . Но в продолжение этой оценки высказался о том, что сама по себе данная модель не исчерпала свой потенциал.
В.Д. Зорькин также не отвергает либерально-демократическую модель, но констатирует ее кризисные проявления. Он формулирует «потребность в преодолении кризиса права и правовой демократии, который уже очевиден для любого неангажированного наблюдателя». Этот кризис, по его мнению, заключается в «одностороннем, европоцентричном подходе к пониманию ценностей права и правовой демократии» Зорькин В.Д. Право метамодерна: постановка проблемы: лекция на IX Петербургском международном юридическом форуме (С.-Петербург, 16 мая 2019 г.) // Российская газета. 16.05.2019. .
Эти ориентиры так или иначе были отражены в конституционных изменениях, а именно: 1) в корректировке либерально-демократической модели государства и общества с позиции национального суверенитета, национальной идентичности; 2) в закреплении политического мандата на власть за национально ориентированной элитой.
Так, формой защиты собственных представлений о конституционных ценностях стали нормы, например, ч. 2(1) ст. 67 (защита суверенитета и территориальной целостности), ч. 4 ст. 68 (поддержка и охрана культуры в Российской Федерации), ч. 2 ст. 69 (защита самобытности всех народов и этнических общностей) Конституции РФ. Наиболее предметно идея защиты суверенного конституционализма заключается в праве на собственное толкование и применение современных стандартов либеральной демократии. Так, согласно ст. 79 Конституции РФ «решения межгосударственных органов, принятые на основании положений международных договоров Российской Федерации в их истолковании, противоречащем Конституции РФ, не подлежат исполнению в Российской Федерации».
В поправках к Конституции РФ политический посыл о национализации политической элиты отражен в виде чрезвычайно простой формулы -- ограничения политических и трудовых прав чиновников, имеющих какую-либо формально определенную связь с иностранными государствами. Так, в п. «т» ст. 71 Конституции РФ появился запрет на замещение государственных и муниципальных должностей, должностей государственной и муниципальной службы, связанных с наличием гражданства иностранного государства либо вида на жительства или иного документа, подтверждающего право на постоянное проживание гражданина России на территории иностранного государства, а также ограничения, связанные с денежными средствами в иностранных банках, расположенных за пределами территории Российской Федерации. Эти запреты Конституция РФ распространила на всех высших должностных лиц Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, Президента РФ, депутатов Государственной Думы ФС РФ, сенаторов, судей и Уполномоченного по правам человека.
Таким образом, применение общепризнанных конституционных ценностей Конституция РФ связывает с собственными национальными представлениями об их содержании, с так называемой национальной идентичностью.
В этой связи возникает ряд доктринальных проблем. Одной из них является вопрос о том, что представляет собой национальная идентичность в соотношении с конституционной идентичностью (и/или с глобальным конституционализмом Подробнее о глобальном конституционализме см.: Медушевский А. Глобальный конституционализм как правовая теория и идеология переустройства мирового порядка // Сравнительное конституционное обозрение. 2020. № 1. С. 15-42.). По мнению ряда исследователей, понятия конституциональной и национальной идентичности не равнозначны Например, по мнению Е.А. Лукьяновой, национальная идентичность -- это «явление морально-культурное и может рассматриваться в качестве конституционной идентичности только тогда, когда приобретает общепризнанную конституционно значимую определенность и институциональное закрепление» (Лукьянова Е.А. Идентичность и трансформация современного права // Сравнительное конституционное обозрение. 2020. № 3. С. 134).. За поиском национальной идентичности на конституционном поле стоит потребность в защите национального суверенитета в условиях глобализации экономического, политического и правового пространства. Страны с переходными политико-экономическими системами (прежде всего это касается государств постсоциалистического пространства -- Польши, Латвии, Венгрии, Румынии и др.) болезненно переносят вхождение в систему ценностей развитой западной демократии, которая регулярно повышает планку требований к реализации этих установок. Политической реакцией на внешнее политико-идеологическое и правовое воздействие является обращение к национальным особенностям, традициям, тем понятиям, которые позволяют повышать степень защиты своего «конституционного суверенитета». Ряд авторов называют такую позицию оборонительным конституционализмом Например, см.: Васильева Т.А. Суд ЕС и конституционные суды государств -- членов Европейского Союза в поисках конституционной идентичности // Труды Института государства и права РАН. 2019. Т. 14. № 2. С. 32-54; Лукьянова Е.А. Идентичность и трансформация современного права. С. 135-136.. Страны постсоциалистического лагеря обороняют национальную идентичность, но ищут компромиссы и не претендуют на радикальную смену принятых конституционных идеологем. Главным для них в этой борьбе является государственный суверенитет Подробно о политике властей ряда постсоциалистических стран по отстаиванию своей конституционной идентичности см.: Шайо А., Уитц Р. Конституция свободы: введение в юридический конституционализм: пер. с англ. М.: Ин-т права и публ. политики, 2021. С. 570, 576..