Не исключено, что одним (или несколькими) источниками информации Дэйвиса были связанные именно с этим объединением лица, тем более что приведённая в начале его меморандума фраза, содержавшая упоминание о либерализации существовавшей в России общественно-политической системы, во многом отвечала их требованиям о необходимости реформ. Во время проведения межсоюзнической конференции в Петрограде общение между информаторами британского политика проходили, вероятнее всего, во время многочисленных приемов и встреч, а беседы о сложившейся в стране ситуации лишь отражали общую политизацию российского общества. Немаловажным фактором, влиявшим на установление личных контактов Д. Дэйвиса с представителями «прогрессистов», помимо имевшихся каналов британского посольства, было и то, что он поддерживал отношения с представителями британского академического сообщества - Ч. Вебстером и Г. Темперли, которые, в свою очередь, были хорошо знакомы с известным российским историком членом-корреспондентом Императорской академии наук и профессором Московского университета П.Г. Виноградовым. В 1911 г. он окончательно перебрался в Великобританию по политическим мотивам и работал в Оксфордском университете. Одним из наиболее известных учеников Виноградова являлся лидер Прогрессивного блока П.Н. Милюков.
Сам автор меморандума считал, что «масштабные цели и задачи союзников не совместимы с идеями, лежащими в основе нынешней системы управления в России» [23]. В этих условиях особое значение приобретала расстановка общественно-политических сил в стране. В соответствии с анализом, изложенным Д. Дэйвисом в его меморандуме, силой, обладавшей влиянием в политических и общественных кругах, а также в органах управления, включая и императорский двор, являлись жившие в России немцы [28; 29], что, в ряде случаев, вело, по его словам, к «невозможности сохранять любую информацию в секрете» [23]. Данное заключение, судя по всему, было сделано после общения как со служащими британского посольства и лично послом в Дж. Бьюкененом, так и представителями российских политических кругов. Подобные взгляды были широко распространены в российском обществе, а «уверенность российской политической элиты в том, что Двор был вовлечен в измену передавалась иностранным дипломатам, а через них и зарубежным правительствам» [30]. Подобное заявление частично был также и отражением германофобских настроений как в самой Великобритании, где поиски германских шпионов приобрели широкий размах [31], так и собственно в России, когда они выразились в антигерманских погромах [32; 33]. В то же время, позиции прогерманских кругов в России действительно были сильными.
Анализ Дэйвисом политических групп в российском обществе представляет интерес как с точки зрения восприятия российской действительности британским политиком, фактически занимавшимся политической разведкой с целью выяснения реальной ситуации в империи для британского правительства, так и с учетом степени влияния на его оценки возможных информаторов из числа связанных с прогрессистами лиц. В своем докладе он достаточно точно определил наличие трёх основных группировок: прогерманской, националистической и проантантовской. В первую из них, как отмечал автор меморандума, входили отдельные представители царского двора, гражданские чиновники и деловых кругов. В соответствии с предположением Дэйвиса о характере их возможных действий, он приходил к выводу о том, что «если бы они могли, то закончили войну уже завтра». Сама характеристика представителей этого направления российской политики заключалась в том, что «они принадлежат к числу реакционеров, и исповедуют веру в то, что российские и германские интересы тождественны, и должны оставаться таковыми» [23].
Вторая группа - националисты, как отмечал Дэйвис, представленная «ревностными патриотами», была настроена «крайне подозрительно в отношении любого влияния извне с огромной верой в будущее России. Они считают, что только они в состоянии решить проблемы, стоящие перед их страной. Они предпочитают выкарабкаться сами, нежели принимать внешнюю помощь, если она не предоставляется в форме подарка без каких-либо связанных с ней обязательств». Состав этой группы определялся автором документа достаточно широко, но, судя по всему, с полным знанием складывавшейся ситуации: «…многие высокопоставленные военные», министры, гражданские чиновники, большое количество депутатов Думы, и многие предприниматели, особенно в Москве. Эти люди представляют настоящую Россию, их великими задачами являются разгром противника, захват Константинополя, построение великого Российского государства, свободного от всякого иностранного вмешательства. Их враждебность в отношении прогерманской партии заставила наиболее консервативные части этой группы составить союз с прогрессивными партиями, что было бы невозможно в мирных условиях, и в процессе этого они стали более либеральны сами. На эту группу следует рассчитывать в будущем и чьё доверие, наша обязанность, завоевать» [23].
Третья значительная группа в российских общественно-политических кругах определялась Дэйвисом как просоюзническая, члены которой - депутаты Думы, университетская интеллигенция и часть предпринимателей проявляли «восхищение нашими [государственными и общественными] институтами и откровенно являются демократически и прогрессивно настроенными. Они приветствовали бы наше сотрудничество и наши советы, и они готовы учиться мудрости Запада» [23].
Анализ расстановки общественно-политических сил и выделение среди упомянутых им влиятельных групп именно той, которая олицетворялась прогрессистами, чьи представители постоянно контактировали с британскими союзниками, а также его настоятельная рекомендация об оказании британской поддержки именно ей, свидетельствовали о том, что британский представитель оказался под сильным воздействием её лидеров, и, таким образом, превратило его фактически в их лоббиста в британских политических и правительственных кругах. В тоже время, столь однозначно положительно представленные Дэйвисом взгляды большинства российских политических деятелей (за исключением членов прогерманского лагеря) в отношении Великобритании, не совсем соответствовали настроениям, распространенным в российском истеблишменте и общественных кругах. Определенная часть их влиятельных представителей с подозрением относилась к роли Великобритании в российских внутриполитических делах. Более того, они предполагали, будучи сторонниками теории заговора, что Лондон традиционно преследует цель изменения политической системы империи с помощью тайных средств. Во многом такая оценка британской политики в отношении России формировалась ещё с начала ХХ в., кульминацией чего стала нашумевшая провокационная статья секретного агента российской полиции И.Ф. Першица, являвшегося одновременно британским подданным Дж. Пир - си, заявившего на страницах правой газеты «Вече» 13 ноября 1908 г. о том, что британские масоны создали почву для распространения масонства в России с тем, чтобы установить в ней «либеральное правительство» [34].
На фоне описанных Дэйвисом российских общественно-политических условий особый интерес как в политическом, так и сугубо прагматическом - возможные вызовы для союзников Российской империи по Антанте - представляло поведение основной массы российских граждан. Именно поэтому, обращаясь к анализу социально-политической ситуации, Д. Дэйвис отмечал явное противоречие в общественных настроениях, что позволяло заявлять ему о том, что «большая масса населения невнятна», и делать вывод о том, что, с одной стороны, «они желают победы в войне», а, с другой, «одной из главных их забот является получение больших наделов земли и изменение нынешней системы владения». Указывая на прогресс, достигнутый во время земельной реформы после революции 1905 г., автор доклада отмечал усиливавшиеся требования крестьян относительно увеличения земельных паёв, что, в свою очередь, «могло вести к большим изменениям социальных и экономических условий в стране после войны, когда солдаты будут возвращаться домой» [23, с. 1,2]. Достаточно сложная социальнополитическая ситуация сопровождалась, как предупреждал в своём меморандуме Дэйвис, экономическим положением, способным, по его прогнозу, в случае подобного развития, сделать продолжение войны со стороны России невозможным [23, с. 1,2].
Особое значение приобретала на этом фоне общеполитическая ситуация, которая свидетельствовала о явном кризисе империи. Анализ Д. Дэйвиса, содержавшийся в представленном Военному кабинету документе, отличался исключительной точностью и свидетельствовал о высокой степени информированности его автора. Он, в частности, отмечал усиление влияние Думы и земств в обществе, а также укреплении доверия со стороны армии в отношении этих двух институтов, позиции которых правительство стремилось ослабить. Более того, по его мнению, чреватым серьезными последствиями мог стать отказ Думы увеличить ассигнования министерству внутренних дел, что было способно привести либо к отставке главы МВД, либо к роспуску Думы. Именно последнее, в конечном счёте, и произошло [23, с. 1,2].
Вероятность развития острого внутриполитического кризиса ставила на повестку дня вопрос о перспективах революции в стране. Сам факт обращения к этой теме выглядел нетипичным для представленных британскому правительству по результатам межсоюзнической конференции в Петрограде докладов членов британской делегации и её руководителя А. Милнера, хотя и оценивавшего пессимистично происходившее в России, после того как он лично ознакомился с ситуацией и о чём его предупреждал накануне отъезда Хоар [1, c. 106], который, вероятно, повторил свой анализ уже на встрече с Милнером после его прибытия в Россию. Однако наиболее жёстким по содержанию из представленных по результатам Межсоюзнической конференции в Петрограде Военному кабинету меморандумов единственным исключением в этом смысле являлся документ, составленный Д. Дэйвисом, который специально выделил эту проблему под рубрикой «Возможности революции». Несмотря на отсутствие деталей в его докладе при описании вероятного сценария событий, сама схема их развития давалась автором таким образом, что позволяла предполагать наличие конкретных сведений о подготовке заговора. В этой связи, в соответствии с представленным в меморандуме анализом, отмечалось, что «старые революционные организации, такие как нигилисты и анархисты, более не существуют и не считается, что народное восстание имело бы какие-либо шансы на успех. Что может произойти, так это дворцовая революция, заканчивающаяся смещением императора и императрицы. В действительности армия сейчас на стороне Думы, до такой степени, что нельзя рассчитывать даже на лояль-ность гвардейского полка, а император и императрица являются самыми непопулярными [фигурами], императрица, справедливо или нет, считается агентом германского правительства, всё указывает на то, что есть некоторое движение в этом направлении и вероятно, что этот свершившийся факт будет молча принят страной. Всё затем будет зависеть от новых мер, а также от того, заменит ли мудрая прогрессивная политика репрессивную» [23, c. 1,2]. Упоминание о позиции армии в этом пассаже также небезынтересно с точки зрения влияния на автора меморандума тех из российских собеседников, которые формулировали ему своё видение происходящего, основываясь на имевшейся у них информации. Примечателен в данном контексте один немаловажный факт, позволяющий делать предположения о том, что именно руководители Прогрессивного блока фактически способствовали формированию взглядов Дейвиса по данному вопросу, так как именно они общались с теми из представителей российского генералитета, которые заявляли, как это сделал 17 января 1917 г. генерал Крымов, встретившийся в доме председателя Думы Родзянко с рядом членов Думы от кадетов, об ожиданиях армии государственного переворота и благоприятном отношении в войсках к такому развитию событий [35]. Помимо всего прочего, фоном для всего происходившего, как отмечал Дэйвис, было «безудержное взяточничество».
Столь детальное описание взаимоотношений армии, представителей различных общественно-политических групп и Думы, а также возможной (ожидаемой) «дворцовой революции» свидетельствовало о хорошем знакомстве Дэйвиса с происходившим «изнутри». Дело в том, что, начиная с осени 1916 г., в высших политических и военных кругах Российской империи формировалась группа лиц, ставивших задачу отстранения Николая II и передачу престола его наследнику в целях спасения империи. Особую роль в этом процессе играл Центральный Военно-промышленный комитет во главе с А.И. Гучковым, который являлся также членом Особого Совещания по обороне государства и активно участвовал в формировании так называемого думского прогрессивного блока [36]. Ссылки в докладе Дэйвиса на близость армии и Думы, «прогрессивно мыслящих политиков» и Центрального Военно-промышленного комитета, а также предположения о верхушечном перевороте при игнорировании других политических сил, кроме указанных им в меморандуме, дают основание для предположений о знании автором документа именно этой части происходившего. По свидетельству самого Дэйвиса, сделанному им в беседе с уже упоминавшимся известным британским историком Г. Тимперли 21 марта 1917 г., уже после свержения монархии в России, «дворцовая, а не народная революция считалась неизбежной» [37]. Информация, полученная, вероятно, через заинтересованных в одобрении или поддержке Британии сторонников и будущих участников событий, способствовала тому, что Дэйвис уже не рассматривал других возможных вариантов. Примечательным фактом на этом фоне был отказ российской императорской четы обсуждать с главой британской делегации А. Милнером внутриполитические проблемы России.
Складывавшаяся ситуацию, чреватая серьезными угрозами, которые могли непосредственно сказаться на военных возможностях России как члена Антанты, требовала соответствующих действий со стороны Британии - российской союзницы по коалиции. Рекомендации Дэйвиса заключались в следующем: «1) предпринять усилия с целью убедить императрицу всеми имеющимися средствами покинуть Россию и оставаться гостьей в одной из союзных держав вплоть до окончания войны; 2) внимательно наблюдать за ходом событий с тем, чтобы быть готовыми сделать предложения о деятельности правительства в случае революции; 3) поддерживать тесные связи с руководителями Думы и земства с тем, чтобы обеспечить себе их доверие и направлять их активность в необходимом направлении; 4) настаивать насколько это возможно при нынешнем режиме на безопасности пребывания на своих должностях способных и лояльных министров, которые доказали свою преданность делу союзников; 5) примирять чиновников нынешнего правительства и тратить финансовые средства, когда это необходимо, для обеспечения их сотрудничества в ведении войны» [23, с. 3]. Первый пункт рекомендательной части доклада британского политика был, в данном контексте, весьма примечательным, так как слухи о возможной ссылке непопулярной царицы циркулировали в различных слоях российского общества, включая армию [30, с. 2].