Проанализировав ряд важных международных документов как глобального, так и регионального свойства, можно заключить, что в них свобода информации соседствует со свободой мысли и слова, а права журналистов с общегражданскими правами. Тем не менее, в международных документах присутствуют пункты, относящиеся непосредственно к средствам массовой информации, такие как: ограничение монополий и государственного контроля, вопросы лицензирования СМИ и ряд других. В большинстве международных документов фигурирует понятие свобода информации. Это понятие включает в себя пункты о поиске, производстве и распространении, полученных сведений, а также доступе к запрашиваемым данным и учреждению СМИ.
Если сравнивать основные международные договоры с советским законодательством, то они несколько отличаются.
В следующем параграфе будут рассмотрены отличительные стороны советского подхода к медиа и насколько сильно они расходится с традициями демократических государств.
.Советское и российское законодательство о СМИ
Классическим исследованием СМИ, выполненным в русле нормативной теории, стал труд американских учёных Ф. Сиберта, У. Шрама и Т. Питерсона «Четыре теории прессы».
Авторы рассматривают развитие различных моделей управления медиа: авторитарную, либертарианскую, теорию социальной ответственности и советскую, коммунистическую теорию прессы.
Ценность данного исследования состоит в том, что в нём анализируется трансформация выдвинутых теорий прессы в разные исторические эпохи. В частности, рассматривается переход от авторитарной модели управления, для которой характерны жесткий контроль государства за деятельностью изданий и присутствие цензурного устава или аналогичных ему циркуляров, к либертарианской, построенной на максимальной открытости и самостоятельности прессы, а затем радио и телевидения.
Либертарианская теория прессы построена на независимых от власти СМИ, функционирующих исключительно в рамках законодательных установок, которые в свою очередь предоставляют медиа наиболее широкие полномочия для реализации журналистских прав и свобод.
Ключевыми документами и своеобразными символами либертарианской теории, обозначенной авторами «Четырёх теорий прессы», выступают Конституция США 1787 года, а точнее первая поправка к её основному тексту, гарантирующая свободу слова и прессы, а также Декларация прав человека и гражданина, принятая во Франции в 1789 году сразу же после Революции и провозглашавшая самый широкий перечень политических свобод, в которые входил и большой спектр прав для представителей печати.
Важной заслугой обозначенных документов можно назвать то, что они едва ли не впервые закрепили понятие свобода как правомочие. В системе абсолютной монархии, где господствовала авторитарная теория прессы, представление об общегражданских правах, по сути, существовало только в головах и текстах выдающихся философов эпохи, а основным субъектом власти в действительности выступал правитель. Он же мог пожаловать вольности или отнять их.
Утверждение правового характера свободы слова и печати привело к субъективации всех слоев населения и стало мощным фактором формирования гражданского общества, в системе которого независимые медиа играют одну из главных ролей.
Иначе говоря, высшим судьёй во взаимоотношении общества, в которое входят и СМИ, и власти выступает закон, а не решение высшего должностного лица. Если же принять во внимание принятое в демократическом устройстве разделение властей, то соавторами закона становятся частично и сами граждане, которые избирают законодательную власть, президента или премьера.
Наибольшую силу либертарианская теория прессы получила в конце XIX начале XX века, когда во многих европейских странах появились законы, в которых декларировались права и свободы прессы.
Российская печать, начиная с XIX века, развивалась в рамках цензурного права. Со сменой политики того или иного монарха это право то ослабевало, то ужесточалось. Например, при Александре I в 1804 году был разработан довольно мягкий цензурный устав, который регламентировал полномочия цензоров и ограничивал их возможность влиять на произведения журналистов и литераторов. Один из соавторов первого цензурного устава граф П. В. Завадовский отмечал прогрессивный характер цензурного устава, поскольку он «служит не для стеснения сочинителей и издателей книг, а для ограничения, напротив, произвола цензоров».
Устав включал три отделения. В первых двух отделениях приписывались обязанности цензора и его статус, а также давалась характеристика составляющих понятия цензуры. В задачи цензора входило «рассматривать всякого рода книги и сочинения, назначенные к общественному употреблению. Главный предмет сего рассмотрения есть доставить обществу книги и сочинения, способствующие истинному просвещению ума и образованию нравов, и удалить книги и сочинения противные сему намерению». Несмотря на расплывчатость и широкую трактовку формулировок, первый цензурный устав 1804 закрепил институциональный характер цензуры и тем самым ввёл отношения власти и прессы в правовое поле.
Последующие цензурные уставы и циркуляры оказали большое влияние на формирование авторского права в СМИ. В частности, в тексте цензурного устава 1828 года отдельный пункт посвящён правам сочинителей на собственные произведения. В параграфе 135 устава было записано, что «исключительное право пользоваться всю жизнь свою изданием и продажей оной по своему усмотрению как имуществом благоприобретенным». Однако, интересен тот факт, что подобное право применимо только для тех авторов, чьи произведения одобрены цензурным уставом. Если же автор выпустил своё сочинения без соблюдения норм этого документа, то он не лишается всяких прав на собственную рукопись . Таким образом, все аспекты функционирования печати в России были связаны в той или иной степени с соблюдением цензурного устава. В этой связи можно говорить не о правах и свободах журналистов, а об облегчении или ужесточении деятельности медиа.
Яркий пример - новые правила о печати 1865 года, которые оформились в закон «О даровании некоторых облегчений и удобств отечественной печати». Само название говорит о некой привилегии со стороны власти по отношению к изданиям. Послабление состояло в том, что газеты и журналы, проверенные и одобренные Министерством внутренних дел, могли не проходить предварительную цензуру. Однако уже отпечатанные номера попадали на цензурную проверку ещё до выпуска или с началом выхода в свет. Если же в текстах издания находили нарушения цензурных правил, то против издателя или автора могли начать судебное преследование. Тенденции раскрепощения прессы наблюдались в России в начале XX века. Здесь особенно стоит упомянуть Манифест 17 октября 1905 года, который стал своеобразной реакцией власти на революционные волнения той поры. В первом же пункте этого документа содержалось следующее положение: «Даровать населению незыблемые основы гражданской свободы на началах действительной неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний и союзов». Тем не менее, приведённые свободы были лишь привилегией, дарованной высшей властью, которые сама власть могла аннулировать.
Приоритет закона над волей правителя характерный для либертарианской теории прессы
в отечественной журналистике в начале прошлого века так и не закрепился, а вместо преобладающей авторитарной модели управления журналистикой пришла ещё более жесткая система, которую авторы «Четырёх теорий прессы» обозначили как советскую.
Её принципиальное отличие от всех предыдущих способов взаимодействия власти и СМИ состоит в идеологическом характере данной конструкции. Государство не просто контролирует медиа с помощью цензуры, а использует журналистов в качестве пропагандистов превалирующих марксистко-ленинских идей партии. Неудивительно, что вместо понятия средства массовой информации в СССР существовал термин СМИП, то есть средства массовой информации и пропаганды. Причём последнее слова было едва ли не главным в этом наименовании.
Медиа были полностью под контролем государства и в экономическом и в политическом смыслах. Причём, как отмечает В. Иваницкий, расходы на средства массовой информации и пропаганды власть не жалела. «Советская система СМИП не была убыточной. Другое дело, что она имела множество внутренних проблем, характерных для советской экономики. Тем не менее, общее экономическое состояние отрасли позволяло ей обеспечить все журналистские коллективы страны необходимым для осуществления профессиональной деятельности финансированием».
Первым же декретом, который утвердила власть большевиков в ноябре 1917 года был «Декрет о печати». В этом документе закрытию подлежали все печатные издания выступающие против рабоче-крестьянской власти, а точнее «призывающие к открытому сопротивлению или неповиновению Рабочему и Крестьянскому правительству». Подобный шаг объяснялся чрезвычайной ситуацией в стране. В тексте было указано, что документ носит временный характер и его положения будут пересмотрены с установлением «нормальной жизни». Однако с годами давление на прессу только усиливалось.
В 1918 году возник Революционный трибунал печати. Задачей данного органа было «рассмотрение преступлений органов печати и отдельных лиц, совершённых против народа путём использования печати». Результатом деятельности этого трибунала стало закрытия практически всех небольшевистких изданий. В частности, прекратили своё существование такие крупные либеральные издания как журнал «Вестник Европы» и газета «Русские ведомости».
Одним из действенных механизмов борьбы с неугодными медиа было тотальное огосударствление некогда частных типографий. Соответствующее постановление Совета министров «О буржуазной печати и положения типографского дела в Москве» был выпущен в том же 1918 году. Итогом данного постановления явилось реквизиция советской властью коммерческих издательств и организация на их базе аналогичных государственных типографий, в которых выпускались тексты, пропагандирующие идеи коммунистического строя.
Дальнейший опыт развития медиа в СССР показал, что формально разрешённые на законодательном уровне права и свободы на практике в значительной мере не реализовывались. Характерный пример - советская Конституция 1936 года. В этом документе в статье 125 прямо отмечалось, что «В соответствии с интересами трудящихся и в целях
укрепления социалистического строя гражданам СССР гарантируется
законом:
а) свобода слова;
б) свобода печати;
в) свобода собраний и митингов;
г) свобода уличных шествий и демонстраций».
Приоритет реальной практики над законодательными нормами продолжал существовать и после принятия новой советской Конституции в 1977 году. В этом документе содержался пункт о свободе печати и демонстраций, но ничего не говорилось про свободу информации. Кроме того существовал запрет на частную собственность в СМИ. Однако даже те свободы, которые были отмечены в основном законе не могли быть в полной мере реализованы из-за прямого участия государства в управлении медиа, которые официально носили название средства массовой информации и пропаганды.
Функции цензурных органов выполнял «Главлит», через который проходили все печатные тексты, готовящиеся к публикации. Контроль за телевизионным и радиовещанием осуществлял одноимённый комитет.
О роли «Главлита» как цензурного ведомства красноречиво свидетельствует письмо, датированное 1979 годом главы Ленинградского управления Б. А. Маркова в Главлит. В данном письме среди прочего советский чиновник отмечал, что «только за последние 3 года цензорами сделано около 7000 вычерков». В этом же письме говорится о необходимости ликвидировать его управлению цензурные документы, поскольку для них будут нужны «дополнительные железные шкафы и помещение. Исходя из этого, просим рассмотреть вопрос о предоставлении права ряду Управлений уничтожить цензорские вычерки после получения от Главлита СССР заключения на сводку» - заключает чиновник.
Таким образом, в советский период права и свободы, зафиксированные в Конституции, в значительной степени были подменены неформальными нормами цензурного контроля.
Длительный период существования в условиях тотального государственного и идеологического контроля, полная зависимость от требований власти в СССР, сформировали медиа, которые ответственны не перед аудиторией, а перед высшим руководством, которое в свою очередь берёт на себя полное финансовое обеспечение СМИ.