-- Мне кажется, попытки сделать каких-то не вписывающихся в конвенциональную красоту инфлюенсеров есть, например, есть плюс-сайз модель, есть Pearl с витилиго. Но опять же мне кажется в этом есть какое-то распределение. Потому что были наезды на, я не помню, H&M что ли, когда они в 2006 году сделали рекламу белья с цифровыми моделями, их тогда дико закидали камнями за как раз идеализацию. Это сложный вопрос на самом деле. В идеальном мире с виртуальными инфлюенсерами, на мой взгляд, они выступают в качестве некоего медиа на тему: то есть они сами становятся платформой для обсуждения определенных вещей, но пока они очень локально проявляют свою эту возможность, потому что рынку необходимо напитывание деньгами. Напитывание деньгами происходит из-за коллабораций с брендами, а бренды не всегда хотят, чтобы виртуальные инфлюенсеры как-то очень ярко обсуждали какие-то, например, трагичные вещи. То есть они могут обсуждать что-то на банальном уровне: мы девчонки, мы все можем или черные такие же как белые. Но какой-то глубины разработки проблематики пока что нет. Может быть, это из-за того, что индустрия только зарождается, но есть большая опасность, что она в этом и застрянет. Есть американская художница, ЛаТурбо Аведон, она себя оцифровала году в 2012, и у нее есть пост-обращение ко всем виртуальным инфлюенсерам, где она пишет: «Не позволяйте делать из себя просто виртуальных вешалок». Потому что сейчас к этому все и идет.
-- Есть какое-то понимание различий реальных и виртуальных инфлюенсеров?
-- Живым людям, кстати, вроде уже дали свободу существования такими, какие они есть, на платформах разных брендов: они могут быть и полными, и цветными, и какими угодно. Виртуальные инфлюенсеры как будто немного балансируют ситуацию за счет того, что могут пока что в силу своей природы быть неестественными, у людей это право, сознательно быть неестественными, как будто постепенно забирают.
С другой стороны, с реальными инфлюенсерами не совсем понятно, где здесь человек, а где медийный образ. Почему, если мы взаимодействуем с Бейонсе только как с медийным образом, в отличие от Джей Зи, например, который взаимодействует с ней как с человеком, то какая для нас разница между ней и Lil Miquela? Тем более в эпоху, когда сама идентичность человека становится гиперподвижной и он может быть тем, кем хочет.
Приложение 2. Маша Ворслав, визажист и бьюти-редактор
-- Цифровые модели и виртуальные инфлюенсеры сейчас есть на любой вкус: разной расы, политических взглядов, есть даже блогерка с витилиго. Можно ли сказать, что в виртуальных инфлюенсерах таким образом нашел место тренд на естественность, неотретушированность и равенство в бьюти-индустрии?
-- Бьюти-бренды хотят с ними работать, потому что это что-то новое. Мне кажется, это для маркетинга супер-крутая штука, потому что это вызывает wow-effect, и ты можешь сделать инфлюенсера, в принципе, любым. То есть если ты diversity-бренд, который топит за разнообразную красоту, это поможет сказать «смотрите, какой я толерантный». С одной стороны, это такая несовсем правильная замена. С другой стороны, если все бренды скоро будут использовать инфлюенсеров, то тебе нужно использовать не каких-то глянцевых, которые больше похоже на реальное отражение того, какие люди сейчас есть. Чем шире пойдет этот тренд, тем более бизликими будут становиться виртуальные инфлюенсеры, какими сейчас стали реальные блогеры. Пока что общемировую культуру делают условные белые цисгендерные мужчины, просто потому что им легче добраться до рычагов управления, и поэтому любая новая технология, в том числе виртуальные инфлюенсеры, будет отражать, по большей степени, их взгляд на мир
-- Почему Рианна и ее компания Fenty Beauty одновременно работает и с прекрасным черным мужчиной, набивающим на себя блестки пуховкой, и с Шугу Грэм -- идеальной супермоделью, без каких-либо политических взглядов, не репрезентующей, по сути, ничего?
-- Мне кажется, у Рианны просто очень сильные маркетологи, которые понимают, что нужно рынку. Потому что после того, как она выпустила свои тональники, все начали, что «эффект Рианны» пошел дальше по брендам, хотя сорок тональников были раньше и у других брендов, просто Fenty Beauty смогли об этом заявить. Fenty Beauty классная марка, но с тех пор как они начали выпускать очень много средств, для меня стало очевидно, что они больше заточены на прибыль. Они видят, что это что-то классное, новое и надо за этим успеть.
Приложение 3. Оксана Мороз, культуролог
-- Кому выгодно присутствие цифровых моделей/виртуальных инфлюенсеров на рынке моды, бьюти и культуры? Может ли такой инфлюенсер существовать вне желаний и нужд своих создателей или он всегда будет ими аффелирован?
-- Присутствие диджитал-инфлюенсеров, конечно, выгодно всем людям, связанным с маркетингом, рекламой, промоушеном, диджитал-коммуникациями, потому что это искусственно созданные объекты, которые, при этом, выглядят как субъекты, обладающие акторными способностями, и потому, с одной стороны, ими достаточно легко управлять, то есть, по крайней мере, ими легко манипулировать, с ними необязательно согласовывать на правовом, этическом или юридическом уровне содержание рекламных сообщений. С другой стороны, они часто выглядят как модели, как живые люди, поэтому их рекламный потенциал довольно высок.
По сути это доведение идеи цифровой среды как совокупности конструктов до некоторого нового предела, когда мы конструируем некоторую роботическую систему, которая самообучается, которая алгоритмична, поэтому как минимум на базовом уровне ее можно если не программировать, то направлять, а для пользователей эта система выглядит как логичное продолжение других репрезентаций, в том числе человеческих. Здесь надо сказать, что виртуальные инфлюенсеры не могут считаться отдельными, свободными, автономными и независимыми от людей, которые их создали.
-- Цифровые модели и виртуальные инфлюенсеры сейчас есть на любой вкус: разной расы, политических взглядов, есть даже блогерка с витилиго. Можно ли сказать, что в виртуальных инфлюенсерах таким образом нашел место тренд на естественность, неотретушированность и равенство в бьюти-индустрии или это напротив «инклюзивность без инклюзивности»?
-- Эта история про удовлетворение желаний любой аудитории: буквально здесь некоторая норма политкоректности и учитывания «другости» сочетается с запросами аудитории, которые сейчас оказываются очень чувствительны к непроявлению толерантности и к невосприятию множественности. Виртуальные инфлюенсеры это история про продвижение. Продвижение как технология работает цинично: если мы знаем, что сейчас продаются репрезентации разных этносов, рас, возрастов и так далее, то неудивительно, что в рекламной индустрии появляются отработки этих установок. Как мне кажется, здесь мало чего-то связанного с этическим и с желанием действительно никого не обидеть: здесь есть очень много желания продать.
Засчет того, что разработчикам теперь приходится создавать некое предложение на такой спрос, мы действительно видим действительно повышение осведомленности о разных множественностях, разных идентичностях, которыми обладают люди. С другой стороны, мне видится здесь проблема, связанная с тем, что это становится трендом именно потому, что люди пытаются коммерциализировать, превратить в товар некие этические требования определенных социальных групп. Это означает их цементирование и превращение их из предмета обсуждения в собственную систему цензурирования.