3. Я считаю, что сквозь призму равенства и феминизма виртуальные инфлюенсеры -- «пропагандируют правильные вещи, но при этом встречаются и те, кто транслируют нездоровые идеи». Наиболее лояльная к виртуальным инфлюенсерам группа ответов, тем не менее, показывает настороженное отношение аудитории к ним.
В целом, ответы фокус-группы говорят о недовольстве бульшей части аудитории текущим положением дел в индустрии виртуальных инфлюенсеров -- молодые женщины хотят видеть больше ролевых моделей, с которыми они могли бы соотносить себя и меньше идеальных образцов для подражания.
Ответы ко второму незаконченному предложению мы также разделили на две группы.
1. Мне кажется, что виртуальные инфлюенсеры транслируют/репрезентуют -- «женоненавистнические идеи об идеальных женщинах, выглядят как подростки и [люди] сексуализируют их»; «вайбы идеальной жизни, которая недостижима даже в утопии»; «недостижимые стандарты, которые ведут к нездоровым представлениям о людях (женщинах) и провоцируют психологические расстройства». Первая группа ответов вновь подчеркивает «идеальность» и «утопичность» образов виртуальных инфлюенсеров. Здесь нельзя не провести аналогию с образами реальных инфлюенсеров, которые точно также показывают нам роскошную и радостную, но не настоящую жизнь.
2. Мне кажется, что виртуальные инфлюенсеры транслируют/репрезентуют -- «ценности своих создателей и (или) компаний, для которых они создаются. Важно понимать, кто стоит за виртуальными инфлюенсерами. Может это вообще мужчина, говорящий за женский опыт (даже если не напрямую)». Вторая группа ответов поднимает еще один важный вопрос -- об авторах виртуальных инфлюенсеров.
Не зря по поводу создателя Шуду Грэм, британского фотографа Кэмерона Джеймса Уилсона, в сети идет активная дискуссия: его даже называют «белым господином, который наживается на чернокожей красавице» Jackson L. M. Shudu Gram Is a White Man's Digital Projection of Real-Life Black Womanhood. [Electronic resource:] The New Yorker. URL: https://www.newyorker.com/culture/culture-desk/shudu-gram-is-a-white-mans-digital-projection-of-real-life-black-womanhood (дата обращения: 06.04.19). Сам вопрос о праве человека говорить от лица социальной группы, к которой он не принадлежит, несомненно, относится к теме интерсекционального феминизма. Несмотря на то, что виртуальные аватары, по теории киберфеминизма, должны были даровать женщинам бульшую свободу, на практике привел к тому, что даже виртуальные девушки зарабатывают деньги продажей своей сексуальности. В статье Vice i-D, инспирировавшей это исследование, поднимается Ongley H. Who's really profiting from diverse CGI models? [Electronic resource:] i-D Vice. URL: https://i-d.vice.com/en_us/article/ywx7jk/whos-really-profiting-from-diverse-cgi-models (дата обращения: 07.04.19) также вопрос о «инклюзивности без инклюзивности»: использование изображения черных женщин (или любой другой социальной группы) должно подкрепляться реальными шагами в сторону равноправия, иначе, несмотря на репрезентацию группы в медиа, их положение останется относительно низким в обществе. То же самое может касаться любой группы людей: бренды не спешат работать с «сестрой» Шуду, Бренн Грэм, плюс-сайз чернокожей моделью: работа с таким инфлюенсером дает брендам возможность показного разнообразие в размерной линейке, не производя одежду, которую они демонстрируют. Мы считаем, что авторство виртуальных инфлюенсеров должно быть прозрачным и подконтрольным, иначе мы получаем всю ту же версию мужчин, которые претворяются маленькими девочками на разных интернет-форумах.
Ответы на третьем незаконченой предложение дают нам представление о мыслях аудитории, касательно будущего виртуальных инфлюенсеров и их возможной эволюции.
1. Я думаю, что феминизм и виртуальные инфлюенсеры -- «должны сотрудничать, если инфлюенсеры станут более близки к реальным людям -- то есть, у них появятся реалистичные черты тел, «неидеальные» лица, они будут продвигать идеи феминизма», «могут существовать в одной плоскости и делать мир лучше».
2. Я думаю, что феминизм и виртуальные инфлюенсеры -- «не особо связаны в данной точке времени и пространства».
3. Я думаю, что феминизм и виртуальные инфлюенсеры -- «достаточно индифферентны друг к другу. Феминизм имеет полное право вмешаться в это дело, если В.И. начнут использовать по тем же схемам, что и реальных девушек: раздевать их, излишне сексуализировать, и все в таком плане. Если это начнется, то в таком случае, чем В.И. будут отличаться от тех же гиперсексуализированных героинь видеоигр?»; «ведут к противоположным целям. На сегодняшний день в нашем обществе нет адекватной репрезентации и видимости женщин, и повсеместное использование ВИ только усугубит эту проблему».
Ответы респонденток не дают однозначного видения проблемы, тем не менее, дают надежду на ее решение. Из результатов фокус-группы становится понятно, что, как и было предположено, аудитория видит множество проблем при использовании виртуальных инфлюенсеров, но при этом большая часть все же надеяться на положительный исход, при котором виртуальные инфлюенсеры станут более реалистичны и менее идеальны. Культуролог Оксана Мороз подчеркивает (см. Приложение 3), что разнообразие виртуальных инфлюенсеров нельзя понимать как моду на идеи феминизма и бодипозитива: «Эта история про удовлетворение желаний любой аудитории: буквально здесь некоторая норма политкоректности и учитывания «другости» сочетается с запросами аудитории, которые сейчас оказываются очень чувствительны к непроявлению толерантности и к невосприятию множественности». Так может ли аудитория действительно влиять на видимость разных социальных групп?
«Виртуальные инфлюенсеры это история про продвижение, -- дополняет Мороз. -- Продвижение как технология работает цинично: если мы знаем, что сейчас продаются репрезентации разных этносов, рас, возрастов и так далее, то неудивительно, что в рекламной индустрии появляются отработки этих установок. Как мне кажется, здесь мало чего-то связанного с этическим и с желанием действительно никого не обидеть: здесь есть очень много желания продать».
Нужно понимать, что создатели контролируют каждый шаг своих виртуальных моделей, несмотря на их кажущуюся субъектность: сценарии прописаны заранее и ничего не происходит без их разрешения. В этом контексте «признание» Микелы в виртуальности и дальнейший почти исповедальный монолог о неуверенности в своей идентичности выглядит почти насмешкой над людьми, которые подвергаются угрозам в реальной жизни, страдают из-за непонимания своей идентичности и не справляются с психологическим давлением каждый день: «Я не уверена, что мне комфортно быть woman of color. Коричневый был выбран корпорацией. Женщина была опцией на экране компьютера. Моя идентичность была выбрана Brud, выбрана для того, чтобы продать меня брендам. Я никогда не прощу их. Не знаю, смогу ли я простить себя», -- пишет Микела. После осознания того, что команда из нескольких сценаристов скрупулезно продумывала сценарий фейковый борьбы с собственными менеджерами и холодно прописывала «чувства» героини, становится еще более сложным не запутаться в уровнях лжи, которой покрыты подобные сценарии. Роман Навескин предлагает воспринимать это как сериал, но в действительности мы ведь знаем, что персонажи сериалов не отбирают возможности работы у реальных девушек и к тому же очень трудно отделить от реальной жизни то, что происходит у тебя в ленте социальной сети, а не в плеере, поскольку теряется иллюзия контроля над происходящим.
В целом можно назвать отношение целевой аудитории к виртуальным инфлюенсерам как настороженное: несмотря на понимание условий такой социальной игры, девушки, в большинстве своем, настроены негативно к той части феномена, которая повторяет патриархально-капиталистические установки реальных инфлюенсеров. С точки зрения Донны Харауэй и ее последовательниц нам было бы давно пора отринуть все гендерные установки и создавать виртуальных аватаров, которые бы уравнивали нас в интернет-пространстве, гендерные, этнические, возрастные и политические признаки которых не были бы так явно выделяемы обществом, как они есть в реальном мире. Пока индустрия виртуальных инфлюенсеров полностью движется только на получении прибыли и контролируется рекламными агентствами, это остается утопией.
К счастью, в индустрии развлечений все чуть больше зависит от желаний аудитории, поэтому, создавая запрос на разнообразных виртуальных инфлюенсеров, мы, возможно, сможем создать конкуренцию на рынке предложения такого рода. Оксана Мороз отмечает, что такое желание рекламного рынка угодить аудитории действительно сможет изменить положение вещей: «Мы видим действительно повышение осведомленности о разных множественностях, разных идентичностях, которыми обладают люди».
Цель настоящей работы заключается в ответе на исследовательский вопрос: в чем причина популярности виртуальных инфлюенсеров в Инстаграме?
Для получения ответа на этот вопрос были выполнены следующие исследовательские процедуры: изучение обывательского и профессионального мнения о CGI-инфлюенсерах, исследование теоретических предпосылок появления виртуальных персон и прослеживание их истории в медиапространстве, анализ преимуществ и отрицательных моментов в феномене виртуального инфлюенсерства, сравнение CGI-инфлюенсеров с обычными инфлюенсерами.
При решении задачи исследования теоретических предпосылок появления виртуальных персон и прослеживание их истории в медиапространстве в работе показано, как развитие компьютерных технологий превратило маскотов в виртуальных инфлюенсеров. Первопроходцем в сфере виртуального инфлюенсер-маркетинга является бренд аксессуаров и обуви Yoox: их виртуальная инфлюенсерка Дейзи https://www.instagram.com/p/BwW3j_0nrvT/?utm_source=ig_share_sheet&igshid=dtaaub1vctlw «живет» на странице бренда в Инстаграм уже около пяти месяцев, рекламирует продукты марки и рассказывает истории о своей жизни. Уже в конце работы над этим исследованием нами было обнаружено, что KFC превратил своего полковника Сандерса https://www.instagram.com/p/BwcbDEkAn2H/?utm_source=ig_share_sheet&igshid=1j5j6b82d1bbh в молодого и привлекательного виртуального инфлюенсера, который не просто ведет Инстаграм страницу брэнда, но и умудряется рекламировать мужские дезодоранты на ней. Российский магазин одежды создает https://www.instagram.com/p/BuTg0jzF8pz/?utm_source=ig_share_sheet&igshid=yecjbcqvkow2 виртуальных моделей, чтобы продемонстрировать свою одежду.
Тем не менее, некоторые эксперты предрекают скорую смерть виртуальных инфлюенсеров. «С потребительской точки зрения, есть путаница в том, реальны ли виртуальные инфлюенсеры, -- говорит Tiejen A. (2018, July 11). Influencer Ex Machina. [Electronic resource:] WWD. URL: https://wwd.com/beauty-industry-news/beauty-features/influencer-ex-machina-shudu-lil-miquela-virtual-celebrities-instagram-1202755789/ (дата обращения: 07.04.19) Ларисса Дженсен из NPD Group. -- Виртуальные инфлюенсеры совершенно не аутентичны. Они фейковые». Дженсен считает, что виртуальные персоны никогда не смогут заменить реальных людей с их реальным мнением. Возможно, они останутся игрушкой на несколько сезонов, а затем их ждет забвение.
При решении задачи изучение обывательского и профессионального мнения о CGI-инфлюенсерах было выяснено, что как эксперты, так и целевая аудитория феномена настроена, скорее, настороженно по отношению к виртуальным инфлюенсерам. У аудитории остается множество вопросов как об авторов виртуальных инфлюенсеров, так и касательно идей, которые они транслируют -- это показывают результаты интервью и фокус-группы.
Уже сейчас мы видим примеры морально-этических споров касательно авторов виртуальных инфлюенсеров, которые пытаются отображать незнакомый им опыт через виртуального инфлюенсера. Маша Ворслав дополняет: «Пока что общемировую культуру делают условные белые цисгендерные мужчины, просто потому что им легче добраться до рычагов управления, и поэтому любая новая технология, в том числе виртуальные инфлюенсеры, будет отражать, по большей степени, их взгляд на мир». Мы считаем, что дальнейшее развитие этого рынка должно непременно коснуться и этической стороны вопроса.
В ходе решения задачи сравнения виртуальных и реальных инфлюенсеров была выдвинута концепция об их схожем считывании аудиторией, поскольку и те, и другие для подписчиков являются лишь медийными образами. О близости виртуальных и реальных инфлюенсерах говорит и сценарист Роман Навескин (см. Приложение 2). Несмотря на то, что некоторые эксперты предрекают Nolan H. Brands Are Creating Virtual Influencers, Which Could Make the Kardashians a Thing of the Past. [Electronic resource:] AdWeek. URL: https://www.adweek.com/brand-marketing/brands-are-creating-virtual-influencers-which-could-make-the-kardashians-a-thing-of-the-past/ (дата обращения: 07.04.19) смерть реальных инфлюенсеров и их замену на виртуальные аватары, мы скорее считаем, что возможна частичная «аватаризация» профилей инфлюенсеров в Инстаграм. Адам Риветц, создатель агенства #paid, считает, что вскоре и реальные инфлюенсеры начнут «оцифровывать» себя (что уже происходит с появлением приложения Zepeto): «Они могут дублировать себя, сказав: «Это моя реальная страничка, где я пощу одни вещи, а это мой аватар, который работает с другими брендами или ведет себя более раскованно в сети»» Katz M. CGI 'Influencers' Like Lil Miquela Are About to Flood Your Feeds. [Electronic resource:] Wired. URL: https://www.wired.com/story/lil-miquela-digital-humans/ (дата обращения: 07.04.19).
Также во время анализа преимуществ и отрицательных моментов в феномене виртуального инфлюенсерства, нами были подняты многие морально-этические, экономические и даже правовые вопросы такой практики. Поскольку наше исследование является первой научной работой о виртуальных инфлюенсерах в России, то краткое описание главных проблем, связанных с виртуальными инфлюенсерами, дает плодородную почву для дальнейшего исследования темы.
Более того, в конце нашей работы нам кажется важным упомянуть работу Рэймонда Курцвейла Kurzweil R. The Singularity is Near. When Human Transcend Biology. [Electronic resource:] Stargate. URL: http://stargate.inf.elte.hu/~seci/fun/Kurzweil,%20Ray%20-%20Singularity%20Is%20Near,%20The%20%28hardback%20ed%29%20%5Bv1.3%5D.pdf (дата обращения: 07.04.19): его концепции трансгуманизма и постчеловека во многом может быть понята как следующий шаг на пути виртуальных инфлюенсеров. Несмотря на критику Pensky N. Ray Kurzweil is wrong: The Singularity is not near. [Electronic resource:] Pando. URL: https://pando.com/2014/02/03/the-singularity-is-not-near/ (дата обращения: 07.04.19), теория технологической сингулярности Курцвейла получила широкое распространение, в особенности его тезисы-предсказания, некоторые из которых уже сбылись Satell G. 3 Reasons To Believe The Singularity Is Near. [Electronic resource:] Forbes. URL: https://www.forbes.com/sites/gregsatell/2016/06/03/3-reasons-to-believe-the-singularity-is-near/#9e8aaa7b3923 (дата обращения: 07.04.19). Так что кажется небезосновательным думать о виртуальных инфлюенсерах как о начале эпохи постчеловека, особенно если аватаризация профилей в Инстаграме и других социальных сетях продолжится.