Материал: Предисловие Это предисловие было написано в 1977 году в ответ на многие просьбы о кратком вступлении к Курсу Чудес. Две первых части Как он появился и Что он собою представляет Хелен Шакман написала сама.

, которую иногда надеются найти в особых отношениях. Это — чувство реального освобождения от всех границ. А если вдуматься, что же действительно стоит за подобным "перенесением", можно понять, что это — неожиданное исчезновение осознанности тела и единение с чем–то таким, в чем разрастается твой разум, чтобы вобрать это в себя. Как только ты соединяешься с этим "чем–то", оно становится частью тебя. И вместе вы становитесь единым целым, поскольку никто не воспринимается раздельно. На самом деле, вот что произошло: ты отказался от иллюзии ограниченности сознания и утратил страх перед единством. Любовь, которая мгновенно замещает страх, продолжилась до того, что тебя освободило, и с ним соединилась. Покуда это длится, у тебя нет сомнений в своем Тождестве и ты ничем не ограничиваешь его. От страха ты убежал к покою, не вопрошая о реальности, а просто принимая ее. Ты принял реальность вместо тела, позволив себе соединиться с чем–то вне его, просто не разрешив своему разуму быть лимитированным плотью.

12. Подобное происходит вне зависимости от физического расстояния, казалось, отделяющего тебя от того, с чем ты соединяешься или от относительного положения в пространстве; оно безотносительно к различиям в размерах и внешним характеристикам. Время также безразлично; подобное единение возможно и с чем–то в прошлом, и в настоящем, и в ожидаемом будущем. Это "нечто" может быть чем угодно и где угодно: звучанием, картиной, мыслью, памятью и даже общею идеей, не связанной ни с чем конкретно. Но в каждом случае ты с ним соединяешься без колебаний, поскольку любишь его и желаешь с ним быть. И ты спешишь ему навстречу, позволив раствориться своим границам, приостанавливая действие "законов", которым следовала твоя плоть, и мягко их отстраняя.

13. В этом побеге нет насилия. На тело не было атаки, оно лишь должным образом воспринято. Оно не лимитирует тебя, поскольку ты не желаешь этого. В действительности, ты не "вынесен" из тела: тело не в состоянии тебя вместить. Ты движешься туда, где желаешь быть, при этом обретая, а не теряя ощущение собственного Я. В эти моменты освобождения от физических границ ты, в основном, переживаешь то же, что происходит в святом мгновении: исчезновение пространственно–временных барьеров, мгновенный опыт покоя и радости, но главное — отсутствие в сознании тела и сомнений в возможности происходящего.

14. Это возможно, поскольку ты того желаешь. Внезапный рост сознания, сопутствующий желанию святого мига, и составляет неотразимое очарование его. Оно зовет тебя пребыть самим собою в полнейшей безопасности его объятий. В нем отменяются законы ограничений, чтобы приветствовать тебя в свободе и непредвзятости ума. Приди в это убежище, где ты в покое способен быть самим собой. Не через разрушение или же вырвавшись с трудом, но через мирное слияние внутри. Ибо покой с тобой соединяется в святом мгновении просто потому, что ты, в ответ на нежный зов любви пребыть в покое, пожелал избавиться от ограничений, наложенных тобою на любовь, и с ней соединиться там, где она есть, и куда она привела тебя.

VII. Мне ничего не нужно делать1. По–прежнему достаточно крепка твоя вера в тело, как в источник силы. Какие твои планы так или иначе не предусматривают комфорта тела, его защиты или наслаждений? В твоей интерпретации всё превращает тело в цель, а не в средство ее достижения, что означает только одно: ты всё еще находишь грех влекущим. Никто не примет Искупление для себя, приемля грех своею целью. Ты, стало быть, еще не выполнил того, за что единственно и был в ответе. Лишь те не радуются Искуплению, кому милее боль и разрушение.2. Ты одного еще не сделал: не позабыл о теле целиком, возможно, временами оно и исчезало из поля зрения, но не исчезло раз и навсегда. Тебе предложено позволить этому случиться не более, чем на миг, но именно в тот миг и происходит чудо Искупления. А после ты опять увидишь тело, но никогда уже таким, как прежде. И каждый миг отсутствия тела в твоем сознании дарит тебе иной взгляд на него по возвращении.3. В одном отдельно взятом миге тела нет. С телом связано либо воспоминание, либо предчувствие, но никогда оно не ощущается сейчас. Лишь его прошлое и придает ему видимость реальности. Тело целиком подвластно времени, ведь грех никогда не присутствует полностью в настоящем. В любом отдельно взятом миге влечение к греху переживалось бы не более чем болью, и от нее возможно было бы уберечься. Вина не привлекательна сейчас. Вся ее привлекательность мнимая и следовательно о ней должно мыслить в категориях прошлого и будущего.4. Святое мгновение не принять безоговорочно, если хотя бы на короткий миг не захотеть отмежеваться от прошлого и будущего. Нельзя готовиться к святому мигу, не помещая его в планы будущего. Освобождение дается в тот момент, когда оно желанно. Многие проводили в подготовке к этому всю жизнь и достигали своих мгновений успеха. В данном курсе не делается попыток научить большему, нежели они постигли со временем; цель "Курса" — сэкономить время. Быть может, ты пытаешься идти кружным путем к принятой цели. Трудно достигнуть Искупления, борясь с грехом. Неимоверные усилия растрачены в попытках сделать святым презренное и ненавистное. Ни жизнь, полностью отданная созерцанию, ни долгие периоды медитации, имеющие целью разъединение с телом, не нужны. Подобные попытки, в конечном счете, ведут к успеху, благодаря их цели. Но средства утомительны и велики издержки времени, поскольку все они обращены к будущему в надежде на избавление от нынешнего состояния недостойности

, неполноценности.

5. Твой путь будет иным, не по цели, но по средствам. Святые отношения суть средство сэкономить время. Одно мгновение, проведенное совместно с братом, восстановит вселенную для вас обоих. Ведь ты уже готов. Теперь необходимо просто помнить, что ничего не нужно делать. Сейчас куда полезнее сосредоточиться на этом, нежели размышлять о том, что предпринять. Когда покой в конце концов приходит к тем, кто борется с соблазном и бьется над тем, как устоять против греха, когда в итоге свет приходит в разум, посвятивший себя созерцанию, когда в конечном счете кто–то достигает цели, это всегда приходит вместе со счастливым осознанием: "Мне ничего не нужно делать".

6. Таково окончательное избавление, которое каждый найдет своим путем и в свое время. Тебе же не понадобится столько времени. Ты выиграл во времени, поскольку ты и твой брат — вместе. Это и есть особое средство, используемое данным курсом для экономии времени. Ты не используешь потенциал этого курса когда настаиваешь на применении средств, что послужили с пользою другим, пренебрегая тем, что было создано для тебя. Так сбереги же время для меня лишь этою одною подготовкой и практикуйся, не делая более ничего. "Мне ничего не нужно делать" есть утверждение преданности и безраздельной верности. Поверь в него лишь на мгновение и ты достигнешь большего, чем достигается веками созерцания или единоборства с искушением.

7. Для действия необходимо тело. Осознавая, что ничего не нужно делать, ты в своих мыслях лишаешь тела ценности. Это — кратчайший путь, распахнутая дверь, в которую ты с легкостью войдешь, минуя века усилий и избавляясь от времени. Это — тот путь, на котором грех утрачивает привлекательность в текущее мгновение. Ибо в нем времени отказано, а прошлое и будущее исчезли. Тот, кому ничего не нужно делать, не ощущает потребности во времени. Ведь ничего не делать, значит отдыхать, готовить в себе такое место, где деятельность тела уже не привлекает к себе внимания. Туда приходит Дух Святой и остается там. Он там останется, когда ты о Нем забудешь, когда активность тела возвратится в твое сознание.

8. Но в разуме останется навечно место отдохновения, куда всегда возможно возвратиться. Тот тихий остров в самом сердце шторма будет присутствовать в твоем сознании в гораздо большей степени, нежели вся его бушующая активность. Тот тихий центр, в коем ты ничего не делаешь, останется с тобой, предоставляя отдых в пучине дел, к которым ты будешь послан. Ибо из этого центра тебе будет указано, как пользоваться телом безгреховно. Именно этот центр, где тела нет, будет хранить его безгрешным в твоем сознании.

VIII. Твой малый сад1. Присутствие в сознании тела и заставляет любовь казаться ограниченной. Ведь тело есть ограничение любви. Вера в ограниченную любовь явилась истоком тела, и цель его создания — ограничить безграничное. Не думай, что это только аллегория, ведь тело создано с целью ограничить тебя. Разве ты, видя себя в рамках тела, способен знать себя как идею? Всё, что тебе знакомо, ты отождествляешь с внешним, с тем, что снаружи от тебя. Ведь даже Бога ты не способен представить себе без тела или какой–то формы, каким–то образом тебе знакомой.2. Тело не может знать. И покуда свое сознание ты ограничиваешь убогими ощущениями тела, тебе не разглядеть величия вокруг себя. Бог не приходит в тело, и в теле ты не в силах с Ним соединиться. Ограничения, наложенные на любовь, будут всегда препятствовать Его приходу, держать тебя и Бога врозь. Тело есть жалкая ограда вокруг ничтожной части прекрасной и совершенной идеи. Тело очерчивает бесконечно малый круг вокруг ничтожно малого, отколотого от целого сегмента Рая; оно провозглашает, что твое царство — внутри круга, куда Господь не вхож.3. В том царстве деспотично правит эго. И чтобы защитить ничтожную пылинку, оно тебя толкает на борьбу со всей вселенной. Фрагмент твоего разума — настолько мизерная его часть, что будь ты в состоянии оценить всё целое, ты бы мгновенно понял, что тот фрагмент подобен тонкому лучу в сравнении с солнцем или едва заметной ряби на океанской глади. В своей изумляющей гордыне этот тончайший луч решил, что он и есть всё солнце, а еле различимая на океанской глади рябь себя провозгласила океаном. Подумай, как одинока и напугана та крошечная мысль, та бесконечно малая иллюзия, отгородившая себя и противопоставившая себя вселенной. Солнце становится "врагом", гонителем луча, а океан вселяет ужас в мелкую зыбь, намереваясь поглотить ее.4. Ни солнце и ни океан при этом и не подозревают об этой странной и бессмысленной активности. И продолжают быть, не ведая о том, какой они вселяют ужас, какую ненависть в ничтожный сегмент самих себя. Но даже этот сегмент для них не потерян, поскольку он не уцелел бы с ними врозь. А измышления его ни в коей мере не меняют полной зависимости от них его бытия. Его бытие всё так же — в них. Без солнца полностью исчез бы луч, а зыбь без океана — невообразима.5. В таком же странном положении находятся все те, кто видят себя в мире, населенном телами. Каждому телу вроде бы присущ свой разум, мысль разобщенная, живущая отдельно, никак не связанная с Мыслью, сотворившей ее. Каждый ничтожно малый сегмент видится самодостаточным, нуждающимся ради каких–то вещей в другом, однако ни в коей мере полностью не зависящий для обретения всего от своего единственного Творца; он не нуждается в целом,

дающим ему смысл, поскольку сам по себе этот фрагмент бессмыслен. Сам по себе, он не имеет жизни.

6. Подобно солнцу или океану, твое Я продолжается, оставив без внимания тот факт, что крошечная часть тебя возомнила себя тобою. Она не потерялась; самостоятельно ей не выжить, а целое не было бы целым без нее. Она — не отделившееся царство, где правит идея отрешенности от остальных. Нет вокруг царства этого ограды, предохраняющей его от единения с другими и сохраняющей его врозь с его Творцом. Тот крошечный аспект неотличим от целого, будучи с ним един и в неразрывной связи. Он не живет отдельно, поскольку его жизнь и есть единство, в котором его бытие сотворено.

7. Не принимай сей малый отгороженный аспект за самое себя. Солнце и океан нельзя сравнить с твоим величием. Луч солнца лучезарен только в свете солнца, зыбь веселится в танце только на тихой океанской глади. Однако ни океан, ни солнце не представляют собой того могущества, которое заложено в тебе. Останешься ли ты в своем ничтожном царстве, жалкий король, озлобленный правитель всего, обозреваемого им, глядящий на ничто, и тем не менее готовый умереть ради его защиты? То маленькое я — не твое царство. Над ним, высоким изогнувшись сводом и окружив его любовью, простерлось восхитительное целое, дарящее всё свое счастье и глубокое удовлетворение каждой части себя. И мизерный аспект, казалось бы, отъединенный тобой от целого, — не исключение.

8. Любовь не знает тел и простирается ко всему, сотворенному подобно ей. В полном отсутствии границ и заключается ее смысл. Она абсолютно непредвзята в своем дарении, вбирая в себя всё, чтобы сберечь и полноценным сохранить даримое. Какою малостью владеешь ты в своем ничтожном королевстве! Не лучше ли тогда призвать в него любовь? Всмотрись в пустыню: бесплодную, сухую, безрадостную и выжженную — всё достояние твоего крошечного королевства. И осознай, какую жизнь и радость принесет ему любовь оттуда, откуда явится сама и куда возвратится с тобою вместе.

9. Мысль Божья окружает твое крошечное царство, ждет у построенной тобой ограды возможности войти вовнутрь и осиять неплодоносную пустыню. Смотри, как повсеместно возникает жизнь! Пустыня стала садом, зеленым и густым и тихим, давая отдохновение тем, кто потерял дорогу и бредет в пыли. Дай им пристанище, уготованное любовью там, где когда–то пустотой зияла выжженная степь. Всякий, кого ты привечаешь, несет тебе любовь из Рая. Один за другим входят они в это святое место, но не уходят из него так, как входили — по–одному. Любовь, принесенная ими с собою, останется при них и при тебе. И осиянный милосердием ее, твой малый разрастется сад, коснувшись каждого, кто жаждет испить воды живой, но слишком утомлен, чтобы свой путь продолжить в одиночку.