Принципы изображения действительности в романах Михаила Коновалова
С.Т. Арекеева,
В.Л. Шибанов
Аннотация
В статье рассматриваются романы удмуртского писателя М.А. Коновалова "Вурысо бам" ("Лицо со шрамом", 1933) и "Гаян" ("Гаян", 1936), обозначены авторские принципы моделирования художественной действительности. В рамках социалистического реализма Михаил Коновалов смело экспериментирует: использует приёмы конструктивизма, романтизма, наивизма; фольклорно-мифологическое начало актуализируется в подсознательном обращении к пермскому звериному стилю ("Вурысо бам") и модели волшебной сказки ("Гаян"). Прозаик раскрывает дух региона (animus loci), Урал предстает в его текстах и как пространственный континуум, и как живая среда, определяющая характеры персонажей. Так, в романе "Гаян" изображается Ижевский горнозаводской посёлок 1770-х гг., в романе "Вурысо бам" показаны производственные будни прокатного цеха завода "Ижсталь", причем один из героев во сне видит завод будущего - стеклянное сооружение, утопающее в саду; и люди уже свободно летают на колонизированный Марс. роман удмуртский конструктивизм
В романе "Вурысо бам" главный герой - коллективное "мы", объединяющее в себе множество различных характеров. Творческой удачей писателя можно считать образ Гондыра - трикстера, находящегося между двумя мирами и пытающегося освоиться в индустриальном городе. Традиционное для 1930-х гг. противостояние "созидатель - разрушитель" воплощается в образах рационализатора Дубова и скрытого врага Нушина. В отношениях Нушина и молодой Лины обнаруживается инвариант сюжета "красавица и чудовище".
В романе "Гаян" главным является принцип соединения историко-этнографического и авантюрноприключенческого начал. Пугачевское восстание служит историческим фоном, на котором развертываются перипетии судеб Г аяна, красавицы Луизы и уродливого Баляна; определенную роль играют в их взаимоотношениях Емельян Пугачев, Салават Юлаев, начальник Ижевского завода Алымов и др. В обоих романах М. Коновалов создает яркую, неповторимую картину национальной действительности.
Ключевые слова: удмуртская литература, Михаил Коновалов, роман "Вурысо бам" ("Лицо со шрамом"), роман "Гаян", композиция, animus loci, Урал, социалистический реализм, конструктивизм, наивизм, модель волшебной сказки, пермский звериный стиль, трикстер, авантюрно-приключенческое начало.
S.T. Arekeeva, V. L. Shibanov
PRINCIPLES OF DEPICTING REALITY IN MIKHAIL KONOVALOV'S NOVELS
The article considers the novels "Vuryso Bum" ("Scarface", 1933) and "Gayan" ("Gayan", 1936) by Udmurt writer Mikhail Konovalov in terms of principles used by the author to create artistic reality. From the point of view of social realism, Mikhail Konovalov is free to experiment; he introduces constructivism, romanticism, naivism using an arsenal of realistic devices; folklore and mythological origins are realised through a subconscious appeal to the Perm animal style ("Vuryso Bum") and a fairy tale model ("Gayan"). The prose writer reveals a regional spirit (animus loci); in his texts Ural is presented both as a spatial continuum and a living organism that determines characters' personalities. For example, the novel "Gayan" depicts Izhevsk mining metallurgical settlement in the 1770s, the novel "Vuryso Bum" shows the working routine of Izhstal Plant rolling shop: one of the characters is dreaming about a factory of the future - a glass building immersed in trees, and people flying freely to colonised Mars. In the novel "Vuryso Bum", the main character is the collective "we" which combines many different personalities. The character of Gondyr, a trickster, existing between two worlds and trying to get used to an industrial city, can be considered the writer's artistic success. The "creator vs. destroyer" conflict, traditional for the 1930s, is embodied in the characters of a rational Dubov and a hidden enemy Nushin. An invariant of Beauty and the Beast's plot can be found in the relationship between Nushin and young Lina. The main principle of the novel "Gayan" is the combination of historical-ethnographic elements and elements of adventure. Varieties of fortunes of Gayan, a beautiful Luisa, and an ugly Balyan develop around a historical background of Pugachev's Rebellion; Emelyan Pugachev, Salavat Yulaev, Alymov, the head of Izhevsk Factory, and others play a certain role in their relationship. M. Konovalov creates a vivid and unique picture of ethnic reality in both novels.
Keywords: Udmurt literature, Mikhail Konovalov, "Vuryso Bam" novel ("Scarface"), "Gayan" novel, composition, animus loci, Ural, social realism, constructivism, naivism, fairy tale model, Perm animal style, trickster, elements of adventure
Литературная биография Михаила Алексеевича Коновалова (1905-1938) началась в конце 1931 г., когда он написал рассказ "Лизи" ("Лиза"), показывающий духовное пробуждение удмуртской женщины в послереволюционные годы. Творческая деятельность М. Коновалова продолжалась всего около шести лет. За это время он опубликовал два романа ("Лицо со шрамом" - об индустриализации 1930-х гг., "Гаян" - о пугачёвском восстании), два сборника рассказов для детей, написал две пьесы о коллективизации и пугачевском восстании.
Писать М. Коновалову приходилось урывками, так как в начале 1930-х гг. он активно включился в бурное литературно-общественное движение - оставаться в стороне было практически невозможно. Молодой автор в эти годы сотрудничает в республиканской газете "Удмурт коммуна"; после упразднения УдАПП (Удмуртской ассоциации пролетарских писателей) становится председателем оргкомитета Союза писателей Удмуртии, затем входит в его правление; принимает участие в работе I съезда советских писателей в Москве; является организатором посевной кампании в Кезском районе; участвует в фольклорных экспедициях; редактирует заводскую многотиражку в Ижевске, районную газету в Юкаменском и т.д. И так вплоть до ареста.
Сложная литературно-общественная ситуация в республике усугублялась тем, что в 1932 г. после ареста К. Герда начались репрессии, и удмуртские писатели попали под мощный идеологический пресс: публиковаться и высказывать свое мнение стало небезопасно, так как в любом образе и фразе могли найти скрытые кулацкие и буржуазные идеи, выражение симпатии к "врагам народа". В целом, национальная критика еще не могла подняться выше вульгарно-социологических оценок. Тоталитаризм в обличье сталинизма настойчиво втягивает Михаила Коновалова в борьбу с "гердовщиной", чтобы затем его самого причислить к идеологически враждебным писателям. Изучение следственных документов, архивных материалов, связанных с арестом М. Коновалова, позволило Н.С. Кузнецову сделать вывод: "Кроме М. Коновалова никто из литераторов Удмуртии в 1930-е гг. не высказывался с критикой в адрес Сталина. Вынужденный по должности критиковать "гердовщину" в 1932-1934-е гг., он единственный, кто на допросах в 1937 г. встал на защиту выдающегося поэта и просветителя Кузебая Герда" [Кузнецов 2005, 249]. 19 февраля 1937 г. М. Коновалов был арестован, а затем осужден, приговорен к ссылке в лагерь. Место его захоронения неизвестно.
Венгерский литературовед Петер Домокош не без основания считал, что Михаил Коновалов был "великой надеждой" удмуртской литературы 1930-х гг. [Domokos 1975, 354; Домокош 1993, 286]. Его богатый жизненный опыт, природный талант, эрудиция и экспериментаторский дар в эпоху "переделки" мира и человека дали прекрасные результаты и должны были раскрыться с еще большей мощью. Юмористические миниатюры М. Коновалова, особенно его эпиграммы, представляющие собой шутливый футуристический взгляд на удмуртскую литературу 1965 г., могли вырасти в большое эпическое полотно, возможно, в духе сатирических романов И. Ильфа и Е. Петрова. Но этот потенциал писатель так и не успел реализовать.
Одна из главных заслуг М. Коновалова-прозаика в том, что он обратился к широкому изображению индустриального города и вслед за Гердом - к образу Ижевского завода. Писатель сумел воссоздать "дух региона" (animus loci): Урал предстает в его произведениях не только как пространственный континуум, но и как живая среда. В романе "Гаян" ("Гаян") изображен горнозаводской посёлок 1770-х гг., в романе "Вурысо бам" ("Лицо со шрамом") показаны производственные будни прокатного цеха завода "Ижсталь". Более того, один из героев во сне видит завод XXII столетия, когда люди уже свободно летают на колонизированный Марс: завод представляет собой стеклянное сооружение, утопающее в саду. Отношение удмуртов к городу было издавна противоречиво, зачастую негативно. Современный исследователь пишет: "Ижевские локусы не сопрягаются рефлексирующим этнофором с духовной картиной удмуртов, здесь не сформировалось фронтальное коммуникативное измерение, в основе которого был бы удмуртский язык. Перечень причин сложных взаимоотношений удмуртов и Ижевска, разумеется, может быть продолжен" [Арзамазов 2015, 204]. Тем парадоксальнее, что в романе М. Коновалова "Вурысо бам" герои-удмурты (бригадир Кайсы Радин, его дочь Лина, рабочий Гондыр и др.) чувствуют себя в городской среде вполне комфортно. Разумеется, угрозы и тут налицо: существуют скрытые враги, например, заместитель начальника цеха Нушин и его окружение, но зло не нацелено специально на представителей национального меньшинства. М. Коновалов понимал, что без урбанизации, без освоения городской среды нация вряд ли имеет будущее, поэтому в своем романе попытался изобразить тот гармоничный мир, в котором русские и удмурты трудятся сообща на благо светлого социалистического будущего.
Основной художественный метод романа "Вурысо бам" - реализм, предполагающий точное воспроизведение действительности, поэтому и заводская среда Ижевска, и крестьянский мир удмуртской деревни легко узнаваемы. Однако реализм осложнен многими авангардистскими приемами, ощущается влияние конструктивизма, особенно при изображении заводской среды и машинной техники. Кинематографический взгляд на изображаемый мир и героев способствует частому изменению пространственного угла зрения, при этом М. Коновалов двумя- тремя штрихами обрисовывает как внутренний мир, так и внешнее поведение, жесты своих персонажей, часто используя для этого зооморфные сравнения.
Важную особенность художественного метода М. Коновалова (роман "Вурысо бам") отметила Н.П. Кралина, обозначив её как "неподдельную наивность". Исследователь пишет: "<...> он нарочно притворяется наивным, чтобы читатель уверовал в себя, чтобы пробудившееся его сознание развивалось и крепло. <...> Это на первый лишь взгляд в нём всё незатейливо просто, даже простодушно игриво" [Кралина 2005, 263, 268]. Данный наивизм как прием нацелен на рецепцию широкого круга читателей 1930-х гг., только начинающего приобщаться к книжной культуре.
Название романа "Вурысо бам" ("Лицо со шрамом") весьма нетипично для произведений подобной тематики. Лицо со шрамом - это отрицательный герой Нушин, скрытый враг, ненавидящий социалистическую действительность. Авторы советского производственного романа ориентировались на названия другого порядка - "Цемент" (Ф. Гладкова), "Энергия" (И. Эренбурга), "Соть" (Л. Леонова), "Время, вперед!" (В. Катаева), "Гидроцентраль" (М. Шагинян) и др. Название должно было отражать эпохальную энергию обновления жизни, растущую индустриальную мощь страны. Выведение же М. Коноваловым в название своего романа метонимического обозначения вредителя-врага объясняется, прежде всего, воспитательной функцией произведения, а также намерением автора якобы не писать в чисто производственном жанре. Позднее, когда Михаил Коновалов был реабилитирован и роман вернулся к удмуртскому читателю, редакторы вопреки воле автора озаглавили произведение "Кужым дыа" ("Силы крепнут", 1957) в духе литературно-идеологических установок эпохи.
Обратимся к сюжетно-композиционным особенностям романа "Вурысо бам". Основное действие происходит в одном из цехов завода "Ижсталь". Бригада Кайсы Радина лишилась переходящего трудового знамени. Рабочий коллектив стремится вырваться из отставших, мобилизовать внутренние резервы, привлечь в свои ряды бывших крестьян и разоблачить скрытых врагов. Одна из композиционных особенностей романа "Вурысо бам" состоит в том, что сцены заводской жизни то и дело сменяются картинами будничного городского быта и отдыха, а в определенный момент действие переносится в деревню, причем история организации колхоза зеркально отражает заводскую действительность.
Давно замечено, что главным героем романа "Вурысо бам" является не отдельный человек, а коллектив. По словам А. Ермолаева, каждый индивид является отражением какой-то отдельной грани целого: "Татын одиг яке кык главной героез висъяны шуг. Дубов но, Радин но, Михайлова но, Гондыр но - ваньзы романын, солэн сюжетаз значенизыя огвыллемесьгес, соо- слэн туссы-буйзы портэм ке но. Соос, портэм луыса, одиг геройлэсь ик портэм сямъёссэ возьмато шуыны луысал" ("Трудно здесь выделить одного или двух главных героев. И Дубов, и Радин, и Михайлова, и Гондыр, - все они в романе, в его сюжете играют почти одинаковую роль, хотя внешне они не похожи друг на друга. Можно сказать, что они, будучи разными людьми, показывают черты характера одного героя") [Ермолаев 1984, 51].
Коллективное "мы" является отражением явления, типичного для эпохи первых пятилеток. М. Коновалов не стремится быть оригинальным, изображая целый коллектив, группу людей: бригадира (Радина), парторга (Михайлова), молодого рационализатора (Дубова), молодую девушку (Лину), прибывшего на завод крестьянина (Гондыра), несознательного рабочего (Звонова), скрытого врага-вредителя (Нушина), помощника врага (Вахтина) и др. Противостояние героя-созидателя и героя-вредителя (Дубов - Нушин) также является вполне распространенной сюжетной мифологемой в советской литературе. В то же время удмуртский прозаик оригинален в создании ряда своих образов, на что нельзя не обратить внимание. Трудно согласиться с Петером Домокошем, писавшим по этому поводу: "Создание образов героев не сильная сторона автора, он скорее изображает их только в социальной детерминированности, без подробных психологических мотивировок, поэтому они довольно упрощены. Человеческие отношения показаны схематично, речь героев книжная, нежизненная, даже в любви Дубова и Лины не хватает задушевности" [Домокош 1993, 289]. Формы и приемы психологизма при создании образа отдельного персонажа у М. Коновалова действительно несовершенны. Однако текст, главным героем которого является коллективное "мы", вряд ли выиграл бы от этого в художественности. Удмуртского прозаика интересуют вопросы не индивидуальной психологии, а психологии социальной.
Система персонажей, таким образом, и традиционна, и самобытна. Творческой удачей писателя можно считать образ Гондыра, своеобразного трикстера [см.: Лаврентьев, Шибанов 2014, 159-162], находящегося между двумя мирами, но пытающегося освоиться в индустриальном городе. Урбанизированная среда для него - не чуждый мир, препятствующий самораскрытию личности, ведь именно здесь он ищет себя. Писатель не скрывает симпатии к своему герою, тянущемуся к новой жизни, но и не может не подтрунивать над Гондыром, когда в самые неподходящие моменты проявляются его деревенские повадки.
Само имя Гондыр (удм. медведь) подчеркивает промежуточное положение героя между миром людей и миром дикой природы. Ироническое отношение к нему окружающих сопровождает Гондыра почти на всем протяжении романа. Специфично восприятие героем заводского пространства и реалий урбанизированного мира в целом. Так, плавленую сталь он сравнивает с бульоном, в поезде не снимает с плеч свою котомку, чтобы паровозу было легче двигаться. Карманы Гондыра заполнены различными металлическими предметами - они являются своеобразным показателем, подчеркивающим полноту/неполноту его "натуры" и внутреннего благополучия.