Материал: Проблемы социальных и гуманитарных наук. Радугин А.А., Перевозчикова Л.С
Проблемы социальных и гуманитарных наук. Выпуск № 2 (27), 2021
В1791 г., после долгого обучения, князь Адам Чарторыйский вступил на военную службу под начальство своего зятя, принца Вюртембергского. Во время разделов Речи Посполитой князь Чарторыйский участвовал в кампаниях против России. Уже, будучи в Англии, он постарался завязать важные связи со многими общественными деятелями, но так продолжалось до восстания Тадеуша Костюшки. Новость о том, что произошло восстание, заставила Адама Чарторыйского вернуться в Польшу, однако при проезде через Брюссель он был задержан по распоряжению австрийского правительства.
По приказу Екатерины II, молодые князья Адам и Константин Чарторыйские должны были вступить на русскую службу и переселиться в Петербург.
Вмемуарах Чарторыйский подчёркивает тот факт, что его образование было республиканским и патриотическим [1, с. 33]. От идеи восстановления Речи Посполитой в прежних границах князь не отказывался никогда, даже более того – он грезил о совершенствовании аппарата управления в Речи Посполитой на основе опыта римлян. Польская аристократия, и особенно Чарторыйские желали восстановления Речи Посполитой. Приезд в Россию был неприятен для Адама Чарторыйского, поскольку ему казалось, будто бы русские виноваты в разделах страны. Подобные эмоции были усугублены тем фактом, что три четверти земель семьи князя была под секвестром русских (запрет или ограничение на использование имуществом) [9, c. 59]. Австрийской стороне не удалось оспорить данное решение.
По мнению Адама Чарторыйского, они с братом были отправлены в Россию в качестве заложников. В январе 1795 года князь пробыл сначала несколько дней в Сеняве, а позже задержался в Гродно у короля Станислава-Августа, который находился под надзором князя Репнина в ожидании разрешения ехать в Петербург. Король не раз высказывал сожаления о том, что не смог спасти страну, хотя слабость его характера и вооруженных сил Польши не позволяла бороться [6, c. 302–304]. Одной из причин разделов Польши была слабость в военном плане – вооруженные силы не увеличивались. Однако их увеличение могло привести к тому, что контроль над войсками возьмет один из магнатских родов, чтобы усилить собственное политическое значение [2, c. 382].
Несколько отказов в разрешении въехать в столицу Екатерины II объяснялись тем, что якобы мать заставила дать Адама клятву ненависти к России.
Тем не менее, братья были приняты петербургской аристократией с благорасположением. Сопровождающим был назначен Яков Горский, который должен был помогать и направлять юных князей. Адам Чарторыйский достаточно тепло отзывался о менторе в своих мемуарах. «Беззаботный, услужливый, балагур, веселый, терпимый, любящий пожить… не стеснявшийся сказать в глаза самую горькую правду, – это был именно такой человек, который нужен был, чтобы держать молодых людей без особенной строгости, но вместе с тем не давая им уклониться от прямого пути» [1, с. 36–37]. Молодых людей очень часто приглашали на различные мероприятия, и за время пребывания в петербургском обществе, неприятное мнение обо всей нации несколько поутихло. Хотя в первое время в Петербурге Адам Чарторыйский был охвачен скептицизмом и равнодушием, позже он подружился с разными людьми.
Тем не менее, в своих мемуарах князь называл Екатерину «непосредственной виновницей гибели Польши», что дает сделать вывод, что правительство он так и не простил. Отзывался Адам Чарторыйский о её политике достаточно положительно (если говорить о политике внутри страны). По его мнению, Екатерина подняла Российскую империю выше, чем её предшественницы – Анна и Елизавета.
Ко двору императрицы молодым людям было запрещено приближаться. Однако они были приглашены на празднество, устроенное княгиней Голицыной в честь молодого двора. Тогда Адам Чарторыйский познакомился с князем Александром, Платоном Зубовым (фаворитом Екатерины II) и его братом – Валерианом Зубовым и многими другими влиятельными людьми. Князь не раз высказывал сожаление о том, что он посещает балы в то
35
время, как многие из его соратников томятся в темницах или борются за страну. Адам Чарторыйский установил тесную связь с одним из земляков – Александром Любомирским, ему князь доверял свои мысли касательно судьбы Речи Посполитой, делился своими замечаниями и критикой [1, c. 51–52].
Через несколько месяцев молодые люди получили известие о том, что будут представлены Екатерине II в Царском Селе. В ожидании представления братья отправились к генералу Браницкому – его Адам Чарторыйский осудил за то, что тот помогал императрице с польскими делами. Отметив, что генерал гордится Польшей, тем не менее князь обвинил его в том, что тот способствовал гибели своего отечества. В характеристике, которая представлена в мемуарах, представлены смешанные чувства – с одной стороны, молодой князь ценил любовь генерала к Речи Посполитой и воспринимал его как своего соотечественника, с другой – в тексте явно проглядывается неодобрение и осуждение за прислужничество императрице.
Чтобы вернуть своим родителям имения, Адам Чарторыйский и его брат были обязаны поступить на службу императрице. Подобное условие воспринималось ими с неодобрением – князь достаточно резко высказывался о том, что им было всё равно, на какую службу поступать (гражданская или военная), и они демонстративно показывали, что не заинтересованы в получении более высокого положения.
Екатерина II издала указ, решивший судьбу всех конфискованных земель: часть была отдана фаворитам, высшим чинам, а также некоторым полякам, которые помогали с польскими делами. Конфискованное у Чарторыйских имущество возвращено было не сразу, но Екатерина II подарила братьям имущество. Адам и его брат были зачислены в разряд офицеров гвардии, и уже после этого указ был опубликован, хотя получение приказа о снятии секвестра задержали [1, с. 71].
Ближе к новому году братья Чарторыйские были произведены в камер-юнкеры. Постепенно у Адама складывались все более тесные отношения с великим князем Александром. Будущий император проявил эмпатию в отношении чувств князя касательно политики России, и высказался о своих симпатиях в отношении Польши, не одобряя действия своей бабки [10, с. 29]. Разговор, состоявшийся в саду Таврического дворца, заложил основу крепкой дружбы между двумя деятелями. Адам Чарторыйский в своих мемуарах признавался, что тогда его ожидания не стали реальностью, ведь они с императором были ещё слишком неопытны и не познали разочарований. Либеральные идеи были слишком идеализированы, но никто из них не знал, каково воплощать их в реальность.
Тем не менее, на первых порах великий князь и Адам Чарторыйский привязались друг к другу и испытывали живой интерес [7, c. 58–59]. Екатерина II одобряла такие взаимоотношения, поскольку желала окружить любимого внука представителями влиятельных семей. Адам, вместе с тем, питал надежды на восстановление своего отечества, хотя активно этой идеи не высказывал. Брат Адама Чарторыйского, Константин, в свою очередь сблизился с братом великого князя Константином, однако, как утверждал Адам Чарторыйский, этот союз не принес ничего хорошего [1, c. 90].
Улучшение отношений с великим князем никак не сказалось на участи поляков, которые отбывали заключение за свою деятельность. Хотя Александр поддерживал их патриотизм и возмущался несправедливому заключению, он не мог никак повлиять на исход, поскольку не участвовал в политике. Адам Чарторыйский продолжал встречи с Александром, а также помогал ему с образованием, предлагая книги по истории, политике, законоведению – всё, что могло пригодиться ему для службы [1, с. 101]. Позже Александр уже считал, что восстановление Польши без втягивания в войну всей Европы было невозможно, поэтому мысли двух друзей в отношении польских дел несколько разошлись [8,
c.8–9].
В1796 году двор готовился к приезду шведского короля, который должен был выбрать одну из старших великих княжон в жены. Он приехал со своим регентом, герцогом Зюдерманландским. Приняла его Александра, которая должна была вступить в брак. Лишь
36
Проблемы социальных и гуманитарных наук. Выпуск № 2 (27), 2021
один вопрос вызвал жаркие спор – ограничение будущей королевы Швеции в свободе исполнения обрядов ее религии в Стокгольме. Шведы, как ярые протестанты, не хотели давать согласия, чтобы у Александры была православная церковь в Стокгольме. Однако к консенсусу обе стороны не пришли, и помолвка расстроилась. Адам Чарторыйский свидетельствовал об этом эпизоде как об одном из «звоночков» скорой кончины императрицы, которая не смогла вынести унижения от шведской стороны [1, c. 110].
В своих мемуарах Адам Чарторыйский пишет о том, как быстро изменился двор при восхождении Павла I на престол: и костюмы, и прически, и манеры, и занятия – всё было подвержено смене. Поскольку Павел I уже давно планировал, что сделает, когда окажется на престоле, всё происходило довольно быстро и по плану [1, c. 113–114].
Одним из самых важных решений, по мнению Адама Чарторыйского, было освобождение польских узников. Павел I отправился к Костюшко и заявил, что сам бы не согласился на раздел Польши и считает данное событие неполитическим и несправедливым.
Взнак признательности Павел I освободил заключенных, потребовав принести присягу верности Костюшко, а также одарил его подарками, которые Костюшко был вынужден принять. Единственный, с кем возникла проблема – граф Игнатий Потоцкий, за которого нужно было поручиться полякам, живущим в Петербурге.
По этому поводу было организовано собрание, в котором участвовали братья Чарторыйские. Они поручились за графа, поскольку были привязаны к его семье. Адам Чарторыйский упоминает, что не все поляки были единодушно «за». Некоторые были недовольны, когда узнали, по какому поводу их собрали. К их числу относился граф Ириней Хрептович, который способствовал тому, чтобы король Станислав-Август согласился на Тарговицкую конфедерацию. В мемуарах Адам Чарторыйский перечисляет многих знаменитых членов великого сейма 1788–1792 г. «граф Потоцкий, граф Тадеуш Мостовский, знаменитый Юлиан Немцевич, Закржевский, городской голова Варшавы … генерал Сокольницкий, добровольно севший с ним в заключение… Килинский и Капосташ, уважаемые граждане Варшавы, первый хозяин сапожной мастерской, второй – меняльщик, или банкир, оба пользовавшиеся заслуженным влиянием на население Варшавы…» [1, с. 122].
Чуть позже Павел I пригласил польского короля приехать в Петербург. Ещё раньше Павел сблизился со Станиславом-Августом в Висновицах, а теперь пригласил к себе, уже будучи императором. Однако в записках Адам Чарторыйский отмечает, что разговора о том, чтобы изменить положение Польши, не было: он обвинял свою мать в свершившимся и говорил о невозможности исправить это [1, с. 126].
По отношению к братьям Чарторыйским, Павел I был очень строг. За Адама и Константина вступался великий князь Александр, который был включен в гатчинский бег и военную «мишуру» своего отца [11, c. 49]. Когда братья не явились на крещение, в котором участвовали император и императрица, будучи дежурными, именно Александр защищал Чарторыйских от ареста, объяснив отсутствие тем, что их заранее не предупредили. Чуть позже Адам получил должность адъютанта Александра, а Константин – должность адъютанта великого князя Константина. Занимая такие должности, братья имели доступ к великим князьям.
Квесне 1797 году в Москве состоялась коронация Павла I, на котором присутствовали и братья Чарторыйские в качестве адъютантов великих князей. На этой коронации присутствовал и король Речи Посполитой, Павел I потребовал, чтобы тот участвовал на всех торжествах коронации. Данный факт Адам Чарторыйский описывает особенно драматично, поскольку Станиславу-Августу пришлось стоять всё это время, а потом принести присягу на коленях чужеземному императору. Это происходило на глазах многих известных в Польше лиц, которые раньше занимали политические и военные посты.
Вмемуарах он описывает одного польского депутата, который в прошлом был здоров и весел, а теперь предстал перед всеми «похудевшим, с бледными, впалыми щеками»,
37
Чарторыйский отметил, что «то был как бы образ того, во что превратилась Польша» [1, с. 134]. Как отмечал Адам Чарторыйский, деспотичное поведение отца лишь укрепило взгляды великого князя Александра касательно будущего страны.
Братья Чарторыйские долго добивались отпуска, чтобы съездить в Польшу к родителям. Великий князь Александр был обеспокоен фактом, что Адам Чарторыйский должен покинуть его, и попросил составить проект манифеста с идеями, которые высказывал будущий император в их беседе. Данный манифест был необходим в случае, если власть перейдёт к нему. Князь выполнил требование и составил проект, успокоив беспокойство Александра. Уже позже Адам Чарторыйский, рефлексируя собственное прошлое, оценивает данные идеи как безрассудные, полные мечтаний и иллюзорные. Позже император и князь разойдутся именно на фоне противоречий взглядов на взаимоотношения России и Польши [4, с. 215].
Тем не менее, вскоре Адам Чарторыйский познакомил великого князя Александра со своими друзьями (и людьми вполне либеральных взглядов) – Павлом Строгановым и Николаем Новосильцевым. Последний особо ценился в семье Строгановых, поскольку смог вытащить графа Павла из Франции, когда тот слишком увлёкся революционными идеями. Перед встречей с великим князем Александром Николай Новосильцев перевёл на русский язык отрывок одного французского сочинения, где был небольшой набросок обязанностей главы государства (разумеется, с либеральным подтекстом). И граф, и Николай Новосильцев со своими идеями пришлись по душе будущему императору. Однако вскоре Новосильцеву пришлось покинуть Россию из-за взглядов, которые шли вразрез с политикой Павла I, хотя бы на время его правления.
Позже Адам Чарторыйский уехал с братом в Пулаву к родителям, тогда же с ними поехал Яков Горский, который скончался в Польше. Через три месяца братья вернулись в Петербург. Бывший король Польши Станислав-Август в то время проживал в Мраморном дворце вместе с племянницей графиней Мнишек и её мужем. Адам Чарторыйский подчёркивает, что король старался быть приятным тем, кто низложил его. 2 февраля 1798 года он скончался от апоплексического удара. Возникло подозрение, что смерть короля была подстроена, однако, как утверждал князь, никаких доказательств этому не нашлось [1, с. 150].
Так как ежедневным обязательным занятием был парад, Адам Чарторыйский всегда сопровождал великого князя Александра, и между ними проходили важные беседы. Тогда же Чарторыйский познакомился с Петром Волконским, адъютантом Семеновского гвардейского полка, полковником которого был Александр – князь оценивает его как человека благоразумного и прямолинейного, а также сблизился с Александром Голицыным.
В мае 1798 года летней резиденцией был объявлен Павловск, и двор переехал туда, вместо Царского Села. В этом же году император Павел решил объехать часть России, взяв с собой и великих князей. Адам Чарторыйский, будучи адъютантом, следовал за Александром
– это путешествие описано князем достаточно подробно. Известно, что Павел I посетил канал, соединяющий Волгу с Невой, Тверь, Ярославль, Владимир, Нижний Новгород, Казань, а завершалось турне в Шлиссельбурге. Тогда же Адам Чарторыйский получил крест св. Анны второй степени как награду за службу [1, с. 157].
Вскоре Павлу I стало известно, что граф Фёдор Васильевич Растопчин замыслил заговор, из-за чего был выслан со двора в Москву, и с тех пор император стал более подозрительным по отношению к окружающим – он подозревал многих в отсутствии преданности. Адам Чарторыйский пишет о том, что многие находились в состоянии постоянного страха, ведь не были уверены, что Павел не сошлёт их в Сибирь при первой же возможности [1, c. 161].
Адам Чарторыйский подчёркивал, что их с братом польское происхождение вызывало у Павла подозрение, что они либералы или даже тайные якобинцы. Однако император не проявлял себя жестоко в отношении Чарторыйских, наоборот – он особенно привязался к Константину Чарторыйскому, и проявлял к нему интерес, часто пошучивая или заставляя
38
Проблемы социальных и гуманитарных наук. Выпуск № 2 (27), 2021
выполнять какие-либо приказы. Адам уточняет, что в то время о Павле судили как о человеке, лишенном здравого смысла.
Однако вскоре у императора возникло желание отстранить Чарторыйских от своих сыновей. Своими подозрениями касательно молодых поляков он делился с некоторыми своими генералами (например, генералом Левашевым, который, вопреки подозрениям, вступился за братьев). Адам Чарторыйский был назначен гофмейстером двора великой княжны Елены, которая вышла замуж за принца Мекленбургского, а Константина Чарторыйского назначили шталмейстером великой княжны Марии, невесты наследного принца Веймарского. Данная должность не была совместима с должностью адъютанта великих князей [1, с. 168].
Вскоре Константин Чарторыйский отправился в Галицию, к своей семье, поскольку родители потребовали к себе одного из братьев. Данное решение вызвало гнев императора, и тот даже собирался отправить Константина в Сибирь, однако вмешались придворные, которые успокоили его. Константин Чарторыйский был вызван ради удовлетворения требования австрийского правительства, Адам же мог остаться в России.
Вскоре Павел I вызвал Адама Чарторыйского в Петербург, и тот покинул Павловск, а также великого князя Александра, из-за чего будущий император был крайне огорчён. Это было необходимо для посольства в Пьемонт, куда император отправил князя как уполномоченного правительства. По дороге Адам Чарторыйский желал остановиться в Пулавах, однако не смог добиться такого разрешения и повидался только со старшей сестрой. Князь остановился в Вене, где завязал множество полезных знакомств, в том числе, с Поццо-ди-Борго, корсиканцем и эмигрантом из Франции. Туда же через некоторое время приехал великий князь Константин [1, с. 174].
Косени Чарторыйский покинул Австрию и отправился с миссией к королю Сардинии,
апозже во Флоренцию и другие города Италии. Поездка не была молодому человеку в радость, поскольку он был удален из Польши и своих друзей, к тому же его положение не давало ожидаемых надежд. Это продолжалось до тех пор, пока Адам Чарторыйский не получил известия о смерти императора Павла I, что вызвало у него и его окружения удивление, но никак не сожаление – как пояснил автор мемуаров, император никогда не был любим [1, с. 195].
Чарторыйский был вызван в Петербург. Фельдъегерь встретил его близ Риги, отдав дружескую записку от императора и подорожную с приказом почтмейстерам ускорить путешествие. В Петербурге Адам Чарторыйский встретился с императором и вновь переговорил с ним. Александр I назвал своего ближайшего друга «тайным советником», данный сан был гораздо выше того, на котором был князь в данное время (генерал-аншеф), поэтому Адам решил его не принимать.
В своих записках польский вельможа останавливается на подробностях заговора против Павла I. Когда Александр I получил власть в руки, он не изменил своих взглядов на будущее государство, но оказался перед лицом правительственной машины, которая работала по совсем другой траектории.
Император создал нечто вроде тайного совета из тех лиц, которых считал своими ближайшими сторонниками, друзьями и единомышленниками. Первоначальное ядро составляли Павел Строганов, Николай Новосильцев и Адам Чарторыйский. Они объединились для того, чтобы провести реформы и помочь императору в борьбе за желанное будущее. Четвёртым участником совета стал Кочубей, племянник графа Безбородко. Пятым
– Фредерик Сезар Лагарп, учитель и наставник Александра I [12, с. 52]. Несмотря на мнение круга молодых людей, правительство – сенат и министры – вели дела по своему усмотрению, поэтому Александр I не мог воплотить решения, принятые на неофициальных собраниях.
Таким образом, перед молодыми людьми, которые желали изменений в России, встала проблема – как преодолеть существующие устои и представления и воплотить реформы в
39