После Второй мировой войны проблемы градостроительной практики при всей ее масштабности и именно в силу этого не уменьшились, а увеличились. В осуществлении больших и интересных градостроительных проектов определенной преградой является частная собственность на землю. Не случайно исследователями было справедливо подмечено, что подобные проекты были воплощены на территории городов, почти совершенно разрушенных войной, как, например, в английском городе Ковентри.
Развитие техники в середине и особенно во второй половине XX в. предоставило архитекторам необычайное разнообразие практических возможностей и художественных приемов. Пространственные железобетонные конструкции используются как кривые (параболы, эллипсы, «висячая седловидная форма» и пр.), создающие новый эстетический образ. Качества «предварительно напряженного» бетона позволяют увеличивать пролеты перекрытий, что с особым успехом применяется при строительстве мостов, художественный образ которых в последние десятилетия наиболее ярко отражает эстетику инженерных сооружений. Сочетание логического и художественного мышления, рационализма и образности, возможно, нигде так не проявляется, как в транспортных сооружениях (развязки больших городов, эстакады, многоярусные гаражи и т. п.), хотя именно транспортная проблема в современных городах является и наиболее сложной, и во многом нерешенной.
Создание гигантских новых городов (правда, не в Европе, а в основном в Латинской Америке, например Сан-Паулу или Бразилиа в Бразилии) - свидетельство высокой профессиональной культуры, художественного мастерства в решении объемно-пространственной застройки. Оно вызвало к жизни такие проблемы, как соотношение вертикалей (высотных) и горизонталей (протяженных домов); соотношение зданий с зелеными массивами; проблемы использования материалов разных фактур и качества: от облегченных, вроде алюминия и разных пластических масс, пленочных синтетических материалов, до испытанного веками дерева; наконец, проблемы полихромии, особенно важные при стандартизации современного строительства.
В современной архитектуре нет какого-либо одного ведущего направления. Как и у живописцев, скульпторов, графиков современности, в творчестве архитекторов сосуществуют и борются тенденции новаторские и консервативные. Наиболее распространенным типом построек общественного назначения в Западной Европе являются те (идущие от техницизма Л. Мис ван дер Роэ), художественный образ которых можно было бы определить как «стеклянный параллелепипед»: прямоугольный металлический каркас с навесными стеклянными стенами-ограждениями, не являющимися несущими опорами (контора фирмы Тиссен в Дюссельдорфе, архитекторы Г. Хентрик и Г. Петшнигг, 1957-1960).
В Германии наблюдается соединение функционализма с экспрессионизмом и органической архитектурой Ф. Л. Райта. Так работает в основном Ганс Шарун (Шароун). В последние годы жизни искания Шаруна сосредоточены были в основном на трех архитектурных типах: жилой дом (жилой квартал), школа и театр, вернее, театрально-концертное здание, ибо, по мнению мастера, именно эти три типа оказывают наибольшее влияние на духовную жизнь людей. В 1956-1960 гг. в одном из кварталов Штутгарта по его проекту построены два жилых дома («Ромео» и «Джульетта»). Сложно решены пространственные связи квартир между собою (на одном этаже их планировка нигде не повторяется, широко применяется неправильной формы комната), а также двух домов друг с другом и с ландшафтом. По собственному определению автора, в задачу входило «дать простор импровизации... предоставить свободу выбора». В здании Берлинской филармонии Шарун спроектировал зал на 2200 мест так, что оркестр помещается в центре зала, зрители из любой точки зала видят, сидящих напротив и оркестр, что делает их не только слушателями, но и соучастниками концерта; по выражению одного исследователя, создается полное впечатление, что находишься внутри оркестра.
Современные архитекторы работают как над решением образа отдельного здания, так и города в целом. Разочарования в возможностях улучшить сложившийся облик города породили много интересных идей новых городов: параллельных (рядом с Парижем - новый Париж, новый Рим, новый Лондон и т. д.; французский проект), надводных (японский проект), мостовых (на мостах над водой, американский проект), «динамического города» («диаполис» греческого архитектора К. Доксиадиса).
Особый тип зданий представляют городские особняки и виллы, в строительстве которых принимают участие, как правило, самые крупные современные зодчие. Благодаря неограниченным материальным возможностям здесь воплощаются идеи вписанности здания в пейзаж, на самом высоком техническом уровне решаются проблемы комфорта (автоматика, акустика, светотехника, радиоэлектроника и пр.).
В последние годы значительно меньше внимания стало уделяться проблеме массового жилища, квартире многоэтажного дома, проекту квартала, целого поселения в сравнении с решением образа уникального здания. Это следствие разочарования многих молодых архитекторов в «переустройстве общества архитектурою». От органической архитектуры Райта, проповедующей, как уже говорилось, связь с природой, обращение к человеческой индивидуальности («в мире должно быть столько типов зданий, сколько индивидуумов»), отталкивается архитектура, противостоящая нивелирующей стандартизации жизни, но в условиях современного общества доступная только определенным социальным слоям.
Современная архитектура в своих поисках опирается на многие принципиальные решения функционализма, а также органической архитектуры. Так, в одной из последних работ Ле Корбюзье исследователи справедливо видят стремление сблизить и объединить сильные стороны как функционализма, так и органической архитектуры. Из этого сплава Ле Корбюзье сумел создать совершенно самостоятельный образ, противопоставив школе Миса не только иные принципы, но и иные формы (прежде всего вместо металлостеклянных призм тяжелую пластику железобетона). Первый шаг был сделан давно в жилом доме, исполненном Корбюзье в Марселе, второй - в капелле Нотр-Дам дю О в Роншане. Корбюзье дал толчок принципиально важным для дальнейшего развития поискам, необычайно обогатившим современную архитектуру. Примером может служить творчество финского архитектора А. Аалто, американского Ээро Сааринена. В практику 50-60-х годов прочно вошли «висячие покрытия», «своды-оболочки», резко изменившие представление архитекторов об объеме и пространстве и расширившие их творческие возможности. Соотношение функционального и художественного находит выражение в общественных сооружениях. Стало правилом использовать спортивные постройки как универсальные трансформирующиеся залы. Постоянно идут поиски наиболее экономичной и удобной, но и художественно выразительной формы и образа вокзала. Так, «идея полета» - не грубая аналогия с реальной птицей, а лишь ассоциация с ней, «волнующее ощущение путешествия», как определил свое решение сам автор, выражены в проекте аэровокзала около Нью-Йорка, исполненном Ээро Саариненом в 1958 г. (проект осуществлен уже после смерти зодчего). В здании нет ни одной строго геометрической формы, не говоря уже об окружности или прямом угле. Сааринен стремился к созданию пластической формы, «в которой обеспечена непрерывность всех архитектурных элементов». Своим ясно выраженным художественным обликом здание как бы психологически подготавливает людей к полету.
Аэровокзал близ Вашингтона, созданный по проекту Сааринена в 1963 г.,
прост и рационален как по функциональному, так и по объемно-пространственному
решению (четкое разделение прибывающих и улетающих пассажиров, приема и выдачи
багажа, замена переходных галерей, ведущих к самолетам, салонами-автобусами на
90 человек с подвижным уровнем пола в зависимости от пола вокзала и высоты
кабины самолета). Железобетонное плиточное перекрытие главного операционного
зала второго этажа (180х45 м), опирающееся на два ряда наклонных пилонов,
напоминают, по меткому определению А. В. Иконникова, «гигантский тент» и
производит большое впечатление ясно выраженной тектоникой. Мощные пилоны-устои
и гигантское висячее покрытие приобретают неожиданную легкость и даже ажурность
благодаря нарочито тяжеловесной по пропорциям контрольной башне, поставленной
рядом. Убедившись в определенной узости международного стиля - функционализма,
современные архитекторы пытаются развить те стороны, которые ими не учитывались
ранее: пластические возможности архитектурных форм, индивидуальные запросы,
связь с национальной культурой. В последние годы особенно актуальной становится
проблема соотношения национального и интернационального в национальной
архитектуре отдельных стран. Несомненно, что истинный путь здесь лежит в
преодолении как космополитических нивелирующих тенденций, так и
бесперспективных попыток реставрации и стилизации многих, уже ушедших в прошлое
местных архитектурных форм, в использовании истинных традиций и живых
современных потребностей, на которых и должны строиться национальные
архитектурные школы. В условиях современного общества этот творческий процесс
поисков и находок, разумеется, сложен и неровен и имеет массу камней
преткновения.
Демократическое гражданское общество не может успешно развиваться в отсутствие правовой культуры своих граждан, а также в условиях противоречивого и недостаточного федерального законодательства, даже с учетом сверхожидаемых темпов роста большой экономики. Право на благоприятную среду жизни и деятельности в нашей стране гарантировано гражданам России Конституцией. Кто же выступает гарантом названного права от имени государства? В современной ситуации, в большей мере, этим гарантом должны выступать муниципалитеты. В качестве обеспечения правовых гарантий в арсенале муниципальных властей должны быть необходимые правовые акты, соответствующие нормам федерального законодательства. Фактически, реформирование градостроительной деятельности проявило себя в начале девяностых годов, в период зарождения большой земельной реформы. Уже на первых этапах ее развития градостроительство сотряслось от мощи ее воздействия.
Во-первых, началось разгосударствление собственности. Из целостного и неделимого национального богатства, государственной территории, повсеместно начали выстригать зачастую нелепого очертания вещи, именно вещи, под названием «земельные участки», которые должны быть запущены в гражданский оборот и влиять положительно на развитие рыночных отношений в стране.
Во-вторых, полномочия по формированию земельных участков были изъяты у органов архитектуры и градостроительства (они в дореформенный период занимались подготовкой отводов земельных участков под эстроительство, а также исполняли все необходимые действия, связанные с управлением земельными ресурсами) и переданы вновь сформированным земельным комитетам, штат которых был укомплектован в основном из специалистов-землеустроителей, имеющих, в большинстве своем, опыт аграрного землеустройства.
В рамках земельной реформы за десять-двенадцать лет были проведены несколько серьезных мероприятий в особо крупных государственных масштабах, преследуя главную цель - создание государственного земельного кадастра, обеспечивающего вовлечение максимального количества земельных участков в гражданский оборот и создание системы платного землепользования, что, в свою очередь, должно было развить рыночные отношения и сформировать единое экономическое пространство в стране.
Мероприятие первое заключалось в сплошной инвентаризации земель. Тысячи малообученных специалистов различных профессий (это было время всеобщей безработицы, никому не были нужны инженерно-технические работники, в том числе и градостроительные проектировщики) единовременно по всей стране занялись сбором деклараций с организаций и граждан, добровольно признающих себя землепользователями. Декларации оформлялись по установленному образцу и формализовали просьбу землепользователя о предоставлении ему в постоянное бессрочное пользование либо в аренду фактически занимаемого земельного участка. Там, где фактическое землепользование подтверждалось наличием ограждения, по его границам на имеющейся топографической съемке (какая уж была) очерчивались границы формируемого земельного участка, правильность которых закреплялась подписями землепользователя и соседей, правообладателей соседних зданий и сооружений, и естественно землепользователей соответствующих, формируемых аналогичным образом, земельных участков, В тех случаях, когда ощутимых, видимых границ обнаружить не удавалось (например, многоэтажная жилая и общественно-деловая застройка), специалисты по инвентаризации земель, которые имели слабое представление о нормах земли для обеспечения функционирования объекта, совместно с обладателями строений очерчивали границы будущего земельного участка, как им казалось правильным образом. Часто приходилось прибегать к услугам дворников, потому, что именно они лучше знали, какая территория за каким зданием закреплена, так как для их деятельности на местности были определены ориентиры. Конечно, эти границы во многих случаях совсем не соответствовали никаким нормам, и никому почти не приходила в голову мысль об учете красных линий, которые уже конечно были (причем в координатах!) и хранились в секретных отделах органов архитектуры и градостроительства. Красные линии и в советские времена выполняли очень важную роль, они формировали улично-до- рожную сеть и определялись профилями улиц и дорог соответствующих категорий. Но, у специалистов не было ни полномочий по согласованию границ формируемых земельных участков с муниципальными органами, ни знаний о важности красных линий, ни доступа к секретным сведениям. Тысячи тысяч земельных участков было сформировано и поставлено на государственный кадастровый учет. Главная задача первого этапа земельной реформы была выполнена. Конечно, не в полной мере и не совсем в установленные сроки. Но, как говорят, не ошибается тот, кто ничего не делает. Главной ошибкой выполнения комплекса работ по инвентаризации земельных участков было отсутствие целей в названии работы, так как целью не может быть просто пересчет объектов. Целью должно быть формирование, создание объектов недвижимости из совокупного общественного достояния - земель городов и иных поселений. Добиться цели можно было путем удорожания работ на 10-15 %, не более, а вот эффектов можно было добиться намного больше. В состав работ нужно было включить разработку проектов красных линий (в то время на застроенных территориях допускалась разработка проекта красных линий в качестве самостоятельного проекта) и проектов межевания, в результате чего осуществлялось бы формирование не только фактически существующих объектов, но формировались бы вновь выявленные земельные участки в целях предоставления гражданам и юридическим лицам для нового строительства в соответствии с градостроительными требованиями к использованию этих земельных участков. Эффект от применения такого подхода превысил бы затраты в несколько раз.
Вторым нашествием земельной реформы было проведение массовой государственной кадастровой оценки земель. Мы будем говорить здесь только о землях поселений, к которым относились в те не далекие времена территории городов и других поселений в границах городских и поселковых черт. Территории городов включали в себя селитебные и промышленные зоны и, так называемые, пригородные зоны. Для тех, кто не знаком с такими уже историческими понятиями, объясню описываемую ситуацию. Пригородные зоны - это нечто среднее между современными границами населенных пунктов и границами муниципальных образований, имеющих статус городского округа, городского или сельского поселения.
Правительством была поставлена задача в кратчайшие сроки (кажется, они не превышали двух лет) провести кадастровую оценку всех земель поселений нашей необъятной Родины. Для этих целей была разработана и утверждена единая методика и создано специальное программное обеспечение. Работа опять выполнялась неспециалистами, потому что, чтобы стать специалистами в области оценки земли (стоимость которой, теперь-то, это уже известно многим, включает в себя не только стоимость «кирпичей», но и так называемую стоимость места, которая определяется ее градостроительной ценностью), нужно много учиться. Здесь же (следует отдать должное высокой организации процесса!) была разработана и утверждена специальная учебная программа, обеспечивающая «полноценное» обучение любого человека с любым базовым средним или высшим образованием в кратчайшие сроки. По итогам двухнедельной учебы специалистам выдавались сертификаты, дающие право на выполнение работ по массовой государственной кадастровой оценке земель поселений на территории страны. Двух сертифицированных специалистов на предприятии было достаточно, чтобы предприятие имело право получить заказ на выполнение названных работ. Все бы ничего, если бы методика не была так несовершенна! Абсолютно все поселения, от мала до велика, независимо от географического положения, миссии поселения и уровня развития инфраструктуры, оценивались по одинаковым четырнадцати видам функционального использования земель. Оценка проходила по одним и тем же правилам и критериям. На все вопросы нужно было отвечать просто и ясно - да или нет. Это, например, касается уровня развития инженерной и транспортной инфраструктуры, благоустройства или обеспеченности социальными объектами.
Кроме названных, грубейшей ошибкой методики кадастровой оценки земель поселений (а она проводится и в настоящее время с небольшими изменениями для земель населенных пунктов), на авторский взгляд, является обязательность полного соответствия границ оценочных зон границам кадастровых кварталов. Известно, что сравнительно оценивать разные предметы можно лишь выявляя равные (сравнимые) признаки, значит оцениваемые предметы должны быть хотя бы однородны по существу, внутри себя. То есть, территория оцениваемой зоны должна обладать признаками однородности в части функционального использования, качества инженерной и транспортной инфраструктуры, социального обеспечения и благоустройства. Кроме того, территории должны быть соразмерны но плотности застройки в пределах оценочной зоны. Действующее же кадастровое деление в большинстве российских городов не учитывает названных признаков, границы кадастровых кварталов могут объединять совершенно разнохарактерные территории. В результате, налоги на землю за использование земельных участков с одинаковой градостроительной ценностью (но расположенных в разных кадастровых кварталах, например, соседних) могут отличаться в десятки раз. И наоборот, при абсолютно разных качественных характеристиках объектов, размер налоговых платежей может быть одинаковым по результатам кадастровой оценки.