Статья: Психосемантическая реконструкция представлений о прошлом

На рис. 2а-в представлены сопоставительные графики динамики образа России по указанным факторам по результатам исследований с 1995 по 2010 год.

Рис. 2а. Оценка динамики «политические свободы»

Второй фактор (39,6 %) включал следующие аспекты качества жизни:

Содержание этого фактора можно интерпретировать как «материальное благосостояние». В этот фактор вошли также пункты, являющиеся, очевидно, следствием общего благополучия:

Если исходить из весов факторных нагрузок пунктов опросника, выстроится иерархия ценностей, определяющая качество жизни. Так, наивысшей ценностью, превышающей материальную обеспеченность, оказались «социальная защищенность» и «возможность получить квалифицированную медицинскую помощь». Весьма высоко оцениваются «хорошие жилищные условия». Возможность удовлетворять духовные запросы (сходить в театр или кино, купить интересующую книгу) имеет субъективную значимость более высокую, чем «наличие бытовых товаров». Конечно, такой результат обусловлен тем, что наши респонденты - студенты и лица с высшим или неоконченным высшим образованием. Вместе с тем эти результаты, полученные косвенно (по величине факторной нагрузки пункта опросника, а не по прямым оценкам испытуемых), напоминают, что необходимо учитывать духовные потребности населения, не говоря уже о культуре как о факторе, не только обеспечивающем нормальное функционирование общества, но и задающем смысл его существования.

Согласно представлениям опрошенных, «дружелюбные отношения между людьми» напрямую связаны с уровнем жизни. Чувство собственного достоинства в большей степени связано с фактором «материальное благосостояние», чем с фактором «политические свободы». Крепкая семья, отрицательно коррелирующая с фактором «политические свободы», тем не менее положительно коррелирует с фактором «материальное благосостояние».

График динамики «материальное благосостояние» приводится на рис. 2б. Как видим, наивысшего пика благополучия, по представлению опрошенных, страна достигла во времена «застоя» при Брежневе. Далее по фактору благополучия при последующих правительствах шел спад. Однако с начала правления В. Путина динамика материального благосостояния систематически шла вверх, достигнув в последний год его президентства максимального уровня. При президентстве Д. Медведева произошел некий откат, вызванный мировым экономическим кризисом.

Рис. 2б. Оценка динамики «материальное благосостояние»

Третий фактор (4,3 %),обозначенный как «осмысленность бытия», включал следующие пункты:

Противоположный полюс фактора представлен суждением:

Динамика представлений населения (выборка 1995 года) по этому фактору отражает наличие нескольких локальных максимумов. Это время Великой Отечественной войны («Сталина 2»), потребовавшее мобилизации духовных сил общества, период «хрущевской оттепели», «горбачевской перестройки», «начало эпохи Ельцина». В отрицательных величинах по этому фактору весь исторический период развития СССР до горбачевской перестройки. Иначе говоря, в 1995 году история СССР воспринималась в довольно мрачных тонах. При сопоставлении оценки истории СССР с позиции нынешней молодежи (выборка 2010) с предыдущим исследованием (выборка 1995) бросается в глаза колоссальная переоценка нынешней молодежью исторического смысла советского периода. На смену отрицания «осмысленности бытия» этого периода пришло почти восторженное отношение даже к мрачному периоду сталинизма с его репрессиями, подавлением свободы совести и инакомыслия, да и просто террора по отношению к собственным гражданам.

Рис. 2в. Оценка динамики «осмысленность бытия»

Для объяснения этого феномена «непредсказуемости отношения к советской истории» можно выдвинуть ряд гипотез. Одна заключается в том, что преподавание истории в школах ведется из рук вон плохо и нынешней молодежи просто не привито базирующееся на исторических знаниях противоядие против тоталитаризма (а подчас и фашизма - вспомним скинхедов, готовых убивать людей с иным цветом кожи).

Другая гипотеза: маятник истории качнулся в сторону, противоположную «перестройке», и само государство исподволь, но целенаправленно формирует систему ценностей, в которой образ «сильной руки» вызывает положительные коннотации. Однако против такой гипотезы говорит довольно высокая оценка политических свобод, которую те же молодые респонденты приписывают нынешнему состоянию государства Российского.

Третья и, полагаем, правдоподобная гипотеза связана с тем, что современная Россия с распадом СССР значительно утратила образ могучего государства, которого одна часть мира боялась, а другая стремилась под его покровительство. Главное же - в глазах собственного населения утратила образ могучей державы, устремленной в будущее. Отсюда и переоценка прошлого, где минусы (отсутствие политических свобод и принудительный труд для большинства населения, низкий уровень жизни и подавляющая творческое развитие тоталитарная идеология) просто незнакомы современной молодежи, а плюсы (державность, экономическое равенство населения или, по крайней мере, отсутствие вопиющего неравенства, фарисейские, но притягательные лозунги построения бесклассового общества, гармонического развития личности, ценности труда и науки) не могут не притягивать.

Опасность таких настроений современной молодежи в том, что люди, плохо знающие историю собственной страны и неспособные отрефлексировать как ее достижения, так и падения, обречены на повторение этой истории. В контексте сказанного понятна и смена отношения к ельцинскому периоду как периоду, узаконившему распад СССР и связанному с утратой благ социализма (в медицине, образовании) и одновременно могущества супердержавы, с которой вынужденно или добровольно считались другие страны.

Высокая оценка нынешней молодежью «осмысленности бытия» путинско-медведевского правления связана, очевидно, с теми перспективами модернизации и возрождения России как передового, экономически развитого государства, которые декларируются руководством страны. Вселяют надежды обещания президента Мед-ведева, нацеленные на создание правового государства и борьбу с коррупцией. Не исключено, что на молодежь позитивно влияют личностные образы сравнительно молодых руководителей страны, их неформальный стиль общения.

Хотелось бы быть оптимистами и верить, что эти перспективы не окажутся очередным мифом построения «светлого будущего», и обновленная, свободная и демократичная Россия займет достойное место в цивилизованной семье народов, а граждане нашей богатой материальными и интеллектуальными ресурсами страны обретут подобающий им уровень благосостояния, политических свобод и возможностей духовного развития.

В заключение статьи выскажем ряд положений методологического характера. Сопоставление по качеству жизни, будь то различные страны, социальные или этнические группы или отдельные индивиды, предполагает некую систему отсчета - систему фиксированных экономических, социологических и психологических параметров. Аналогично системе координат в классической физике, она является «абсолютной» в том плане, что не зависит от объекта анализа, к которому прилагается. В рамках этой фиксированной системы координат мы и провели кросс-временное сопоставление качества жизни в различные периоды нашей новейшей истории.

Но система значимых объективных и субъективных социальных индикаторов определяется мировосприятием самих объектов анализа (как субъектов социальной жизни), и они не рядоположны. Каждый социальный субъект имеет свой паттерн параметров качества жизни, свою систему координат, производную от его ментальности. Иссекающий душу страх перед возможными арестом, репрессиями в тридцатые годы не взвесишь на весах качества жизни, он тотален и трансформирует все семантическое пространство мировосприятия. Потребность в самореализации - ведущая компонента «качества жизни» развитой личности, ставшая массовой для информационного общества, - вряд ли была особо актуальной в эпоху, когда труд рассматривался как божья кара: «В поте лица твоего будешь есть хлеб». Природа как ценность - новое экологическое измерение общественного сознания, расширяющее его мерность. И кто знает, сколько новых векторов бытия породит еще социальная эволюция.

Развитие нелинейно, и заявление неогегельянца Ф. Фукуямы (1990) о «конце истории» как неизбежной конвергенции всего человечества к либерально-демократической модели оставалось в моде недолго. С. Хантингтон (1995), следуя традиции раннего А. Тойнби (1991), О. Шпенглера (1993) и Н. Я. Данилевского (1991) (последний в XIX веке писал о «культурно-исторических типах»), представил будущее человечества как борьбу нескольких региональных «цивилизаций». Стержнем каждой из них выступает, по мысли Хантингтона, ментальность общественного сознания, базирующаяся на традиционной религии и, следовательно (в контексте нашего обсуждения), на специфическом паттерне потребного качества жизни. Общество потребления и утопическое общество «экологической гармонии» определяют заведомо разные веса субъективной значимости тех или иных параметров бытия.

Но не только культуры обладают различной целевой направленностью - в рамках одного общества люди ориентированы диаметрально противоположным образом. Прагматизм новых русских и нестяжательство ушедших в монастырь - предельные позиции желаемого качества жизни. И хотя некоторые экономисты говорят о сужении в настоящее время пространства возможного маневра российской экономики и, как следствие, о предопределенности ее развития, «не хлебом единым жив человек». Психологические исследования представлений россиян о качестве жизни, о желаемом будущем, о справедливом обществе и прочих «социальных репрезентациях» могут оказаться полезными для общественной рефлексии.

Отметим также, что выделение одинаковых факторов на данных, полученных в разные моменты времени и разными методами обработки, свидетельствует об их устойчивости. Несмотря на то, что ответы респондентов отражают их субъективное мнение, устойчивость по факторам материального благополучия и политических свобод свидетельствует об адекватности и соотнесенности с реальной ситуацией. Фактор осмысленности жизни в большей степени субъективен, имеет меньшее объективное обоснование. Ответы по этому фактору скорее характеризуют саму выборку респондентов, давших эти ответы, нежели реально существующую ситуацию, измерить которую в данном аспекте практически невозможно.

Обратим также внимание на необходимость не только анализа усредненных ответов, но и выделения специфических тенденций во мнениях, т. е. типологизацию позиций респондентов. В нашем случае можно говорить о том, что действительно существуют различные точки зрения на историческую перспективу нашей страны, и это различие не связано с возрастом.

Литература

Аргайл, М. 1990. Психология счастья. М.: Прогресс.

Брунер, Дж. 1990. Психология познания. М.: Прогресс.

Выготский, Л. С. 1934. Мышление и речь. М.; Л.: Соцэкгиз.

Гадамер, Х. Г. 1988. Истина и метод. М.: Прогресс.

Гумбольдт, В. 1990. Избранные труды по языкознанию. М.: Прогресс.

Гуревич, А. Я.

1981. Проблемы средневековой народной культуры. М.: Искусство.

1984. Категории средневековой культуры. М.: Искусство.

1990. Средневековый мир. М.: Искусство.

Данилевский, Н. Я. 1991. Россия и Европа. М.: Книга.

Дюркгейм, Э. 1996. О разделении общественного труда. М.: Канон.

Маркс, К., Энгельс, Ф. 1955. Немецкая идеология. Собр. соч. 2-е изд. т. 3. М.: Изд-во полит. лит-ры, с. 7-544.

Петренко, В. Ф.

1983. Введение в экспериментальную психосемантику: исследование форм репрезентации в обыденном сознании. М.: МГУ.