Материал: Радзиевский А.И. (ред.) Тактика в боевых примерах (дивизия) - 1976

Содержанием ближайшей задачи являлся разгром противника в полосе наступления дивизии, прорыв его обороны на глубину полков первого эшелона и захват рубежа на глубину 3-4 км от переднего края; последующей - разгром дивизионных резервов противника и прорыв всей главной полосы его обороны (5-6 км).

В задачу дня дивизии входил прорыв всей тактической зоны обороны врага и овладение рубежом на глубине

13-15 км.

С точки зрения полученного к тому времени опыта, деление боевой задачи 44-й гвардейской стрелковой дивизии было несколько иным. Ей была поставлена следующая боевая задача: «Прорвать оборону противника на участке (иск) Пискорня-Мала, г. дв. Лосево и овладеть рубежом Морги, Блендостово (глубина 2,5 км); в последующем развивать наступление в направлении Смогожево, Жабички и к исходу дня овладеть Насельск (глубина 13-14 км)».

Из этого следует, что командир корпуса не указал рубежа последующей задачи. Хотя подобные примеры в годы Великой Отечественной войны встречаются в практике действий и других соединений, необходимо признать, что подобное решение не самое лучшее. Деление боевой задачи на ближайшую, последующую и задачу дня позволяло более четко определить последовательность разгрома противника, облегчало организацию взаимодействия и управления в ходе боя.

Так, 413-й и 108-й стрелковым дивизиям 46-го стрелкового корпуса этой же армии, который действовал севернее, на направлении главного удара, глубина поставленных командиром корпуса задач составляла: ближайшей - 3 км; последующей - 6 км; задачи дня - 15 км.

Некоторые показатели глубины боевых задач в различные периоды Великой Отечественной войны приведены в табл. 4.

Из таблицы видно, что глубина задач, ширина полос наступления и участков прорыва имели довольно большой диапазон. Следует отметить, что в контрнаступлении под Москвой дивизиям, не имевшим достаточных средств подавления, ставились боевые задачи, часто превышавшие их реальные возможности.

Например, в 19-й стрелковой дивизии в полосе наступления было всего 62 орудия и миномета и 13 танков. К тому же стояла суровая многоснежная зима. Все эти факторы не были достаточно учтены; поэтому глубокая боевая задача оказалась непосильной для дивизии и практически выполнялась в течение пяти суток.

Боевая задача дивизии во многом определяла боевые задачи подчиненных частей. Полкам первого эшелона она обычно ставилась на глубину ближайшей задачи дивизии и, в свою очередь, делилась на ближайшую и последующую. Содержанием ближайшей задачи полка являлся прорыв обороны противника и уничтожение его на глубину батальонных районов обороны - 1,5-2 км; последующей - уничтожение полковых резервов противника и прорыв его второй позиции на глубину 3-4 км; дальше определялось направление наступления.

Командир 44-й гвардейской стрелковой дивизии в своем решении также определил ближайшую и последующую задачи полкам первого эшелона (схема 4). Однако по своему содержанию они не соответствовали боевым возможностям полков. Так, ближайшие задачи 128-го и 130-го гвардейских

стрелковых полков совпадали с ближайшей задачей дивизии, а последующие - заключались в прорыве второй полосы обороны врага (глубина 8 км). 130-му полку, например, предстояло двумя мотострелковыми батальонами (ближайшая задача выполнялась батальонами первого эшелона) прорвать первую и вторую позиции противника и при этом разгромить до четырех его рот.

Следовательно, соотношение сил по пехоте на глубину ближайшей задачи полка составляло (шесть наших рот и четыре роты противника) 1,5:1 в нашу пользу.

Если учесть, что в полках первого эшелона не было танков непосредственной поддержки пехоты, такое соотношение сил для прорыва двух подготовленных позиций противника было явно недостаточным.

Целесообразно было назначить ближайшую задачу полкам на глубину первой позиции, последующую - прорыв второй позиции противника с вводом в бой для ее выполнения вторых эшелонов полков. В ходе боя именно так и пришлось использовать силы первого эшелона, но потеря времени, затраченного на уточнение задач и вопросов взаимодействия, отрицательно сказалась на результатах первого дня наступления. В связи с этим постановку полкам ближайшей задачи следует считать неудачной.

Важным показателем содержания боевых задач является ширина полосы наступления дивизии и участка прорыва. Из табл. 4 видно, что в наступательных боях начального периода войны соединениям назначались слишком широкие полосы наступления, в границах которых не указывались участки прорыва. Это противоречило принципу массирования сил и средств на главном направлении, не позволяло создать необходимого превосходства над противником и не обеспечивало высоких темпов наступления. Уже во втором и третьем периодах войны положение изменилось: полосы наступления соединений при прорыве подготовленной обороны стали уже и чаще совпадали с участками прорыва. Исключение составляли полосы дивизий, наступавших на второстепенных направлениях. Так, в Сталинградской битве 47-я и 422-я стрелковые дивизии, действовавшие на флангах ударных группировок, имели полосы наступления шириной 5 км, а участки прорыва соответственно 2,5 и 2 км.

Танковым и механизированным корпусам при вводе их в прорыв для развития успеха определялись более глубокие боевые задачи чем стрелковым соединениям.

Например, в Сталинградской битве 26-му танковому корпусу была поставлена задача дня на глубину до 50 км. Кроме того, ему ориентировочно указывался рубеж, на который он должен был выйти к исходу второго дня операции.

При действиях в оперативной глубине в ходе преследования противника танковым (механизированным) корпусам чаще всего определялись ближайшая задача, задача дня и рубеж, который необходимо захватить передовым отрядом.

Таким образом, опыт войны учит, что боевая задача в наступлении должна вытекать из замысла боя, соответствовать боевым возможностям и конкретно сложившимся условиям обстановки. Если соединение действовало на главном направлении, боевая задача ставилась глубже, а ширина полосы была, как правило, меньше.

В свою очередь, ширина полосы наступления определялась с таким расчетом, чтобы дивизия (корпус) имела возможность создать трех-четырехкратное превосходство над противником в пехоте, пяти-шестикратное - в артиллерии и четырех-пятикратное - в танках и САУ. Полоса наступления должна была обеспечить необходимую свободу маневра, выгодное использование условий местности, поддержание непрерывного взаимодействия и твердое управление. После прорыва обороны противника полоса наступления обычно расширялась в полтора-два раза.

3. Построение боевого порядка

Опыт войны показал, что боевой порядок зависит прежде всего от замысла действий, решаемой боевой задачи, характера обороны противника, степени оснащения и боеспособности подразделений (частей) и соединений, местности и других условий. В силу этого боевые порядки как при прорыве обороны противника, так и в ходе ведения наступления отличались разнообразием.

В изыскании наиболее целесообразных форм боевого построения в годы войны в полную силу проявилось творчество советских командиров. Известно, что довоенные уставы рекомендовали эшелонировать боевые порядки начиная от взвода и выше. Это правильное само по себе теоретическое положение оказалось малопригодным в операциях первого периода войны, когда оборона немецко-фашистских войск была неглубокой и состояла из отдельных опорных пунктов, не связанных между собой даже ходами сообщения. Излишне глубокое эшелонирование боевых порядков частей и подразделений в наступлении (при недостатке сил и средств) приводило к неоправданному их резервированию. Значительная часть сил и средств наступавших была обречена на бездействие и еще до ввода их в бой несла неоправданные потери.

Например, в 338-й стрелковой дивизии в боях под г. Наро-Фоминск в декабре 1941 г. роты, батальоны и полки строили свои боевые порядки в два эшелона. Это привело к тому, что из 27 стрелковых .рот в атаке участвовали только восемь. Вторые эшелоны рот, батальонов и полков с их огневыми средствами располагались непосредственно за первым эшелоном. Стремясь выйти из зоны артиллерийско-минометного огня, они прижимались к первым эшелонам, что вело к перемешиванию боевых порядков и затрудняло управление. В результате этого дивизия понесла большие потери.

При подведении итогов наступательных операций и боев, проведенных войсками Советской Армии в 1941-1942 гг., Народный комиссар обороны в приказе № 306 от 8 октября 1942 г. потребовал: «...поэшелонное

построение в глубину боевых порядков во взводе, в роте, батальоне, полку и дивизии в наступательном бою воспретить. В основу построения боевых порядков пехоты положить обязательное требование максимального и одновременного участия в бою пехоты и ее огневых средств от начала и до конца боя».

Эти требования претворялись в жизнь уже в Сталинградской операции. Например, в 124-й стрелковой дивизии боевой порядок имел одноэшелонное построение (начиная от батальона до дивизии). Такое построение способствовало увеличению силы удара, ибо в атаке из 27 рот принимала участие 21 при общей плотности до 2,5 стрелковых батальонов на 1 км фронта.

Однако в последующем положение изменилось. Убедившись в невыгодности очаговой обороны, противник, понесший ряд тяжелых поражений, начиная с 1943 г. перешел к глубоко эшелонированной траншейной обороне, достаточно плотно насыщенной огневыми средствами, с подвижными резервами во всех звеньях - от батальона и выше. Это вызвало изменения и в боевом построении советских наступавших частей и соединений, которые начали строиться в два и даже три эшелона.

Переход к глубоко эшелонированному боевому порядку в стрелковых соединениях не означал простого возврата к боевому порядку первого периода войны. Это был качественно новый боевой порядок, возникший вследствие развития вооружения, роста боевой мощи нашей армии, выучки войск (особенно командного состава), а также изменений в тактике и построении обороны противника. Глубоко эшелонированный боевой порядок, применявшийся с лета 1943 г., отличался от боевого порядка, предусмотренного нашими довоенными уставами, тем, что не имел деления на ударную и сковывающую группы. Характерно и то, что для стрелковой роты был введен боевой порядок «цепь» как маневренный, удобно управляемый и полностью оправдавший себя в бою. Огневые средства вторых (третьих) эшелонов стрелковой дивизии и полка (артиллерия и минометы) еще до ввода их в бой усиливали своим огнем подразделения и части первого (атакующего) эшелона.

Эшелонирование боевого порядка определялось главным образом характером обороны противника. Так, командир 44-й гвардейской стрелковой дивизии, организуя прорыв подготовленной обороны противника, пришел к выводу, что только наличие глубоко эшелонированного боевого порядка даст возможность быстро и в достаточно высоком темпе прорвать глубокую оборону противника, насыщенную большим количеством огневых средств. Вследствие этого он принял решение построить боевой порядок дивизии в два эшелона: в первом эшелоне - 128-й и 130-й гвардейские стрелковые полки, а во втором - 133-й полк (схема 4).

Второй эшелон предназначался для развития успеха, достигнутого первым эшелоном. Кроме того, по

решению командира дивизии он нацеливался и на возможное отражение контратак противника а также на обеспечение левого фланга. Построение боевого порядка дивизии в целом обеспечивало успешное наступление.

Двухэшелонное построение боевого порядка частей и соединений в наступательных операциях 19441945 гг. было наиболее типичным. Оно позволяло своевременно наращивать силу удара, быстро переносить усилия в ходе боя с одного направления на другое, успешно отражать контратаки противника, быстро заменять подразделения первого эшелона в случае потери ими боеспособности.

В отдельных наступательных операциях, проводимых войсками Советской Армии, некоторые стрелковые дивизии строили свой боевой порядок в три эшелона. Боевая практика показала, что такое построение имеет некоторые отрицательные стороны: сложность организации взаимодействия и поддержания его в ходе боя, перераспределение средств усиления из одного эшелона в другой, ввод в бой второго, особенно третьего эшелона. Трехэшелонное построение нередко приводило к перемешиванию подразделений на поле боя и затрудняло управление ими.

При наступлении на второстепенных направлениях, при решении ограниченных по глубине задач, а

также при наступлении на слабо подготовленную оборону противника боевой порядок чаще всего строился в один эшелон.

Нередко и при прорыве сильной обороны противника стрелковые дивизии имели одноэшелонное построение. Так, например, боевые порядки 83-й гвардейской стрелковой дивизии в битве под Курском в июне 1943 г. при ширине полосы наступления 2 км и 60-и стрелковой дивизии в Висло-Одерской операции при ширине полосы наступления 1,2 км были построены в один эшелон. Однако боевые порядки их стрелковых полков строились в три эшелона. На такое построение боевого порядка решающее влияние оказал оперативный замысел. Дело в том, что уже в первый день наступления в полосе 83-й дивизии планировалось ввести в прорыв 5-й танковый корпус. Необходим был первый сокрушающий удар, способный разгромить противника, нарушить систему огня его артиллерии и противотанковую оборону, что обеспечивало свободу действий танкам. Первый эшелон дивизии успешно решил эту задачу. В результате наши войска в первый день наступления прорвали первую и вторую полосы обороны врага и продвинулись на 10-12 км.

При построении боевого порядка ,в один эшелон в дивизии создавался общевойсковой резерв силою до батальона, который предназначался для решения задач, внезапно возникших в ходе боя, охраны командного пункта и др.

Наличие у противника большого количества танков и штурмовых орудий потребовало создания сильных противотанковых резервов. Основным принципом их действий был стремительный маневр на угрожаемое направление. Командир 44-й гвардейской стрелковой дивизии создал такой резерв. Он приказал

командирам полков организовать противотанковую оборону путем создания противотанковых районов по мере продвижения частей первого эшелона. По этому же принципу предлагалось использовать и противотанковый дивизион, составлявший противотанковый резерв. Ему была поставлена задача создавать противотанковые

районы в Блендостово, Смогожево и Жабички.

Для отражения в глубине обороны возможных контратак танков и штурмовых орудий противника в полосе наступления дивизии намечалось использование 36 орудий, выдвигаемых по мере продвижения пехоты, для организации четырех противотанковых районов. Подобное решение командира дивизии имело два существенных недостатка. Во-первых, оно лишало командиров полков возможности продвигать вместе с наступавшей пехотой свои противотанковые орудия, которые какое-то время должны были оставаться в создаваемых противотанковых районах. Во-вторых, исключалась возможность широкого маневра противотанковыми средствами на угрожаемое направление. Эти недостатки отрицательно сказались на результатах боя.

Важным элементом боевого порядка дивизии являлась группировка артиллерии. По довоенным взглядам, в соединениях рекомендовалось создавать артиллерийские группы поддержки пехоты по числу полков первого эшелона. Они находились в подчинении командира дивизии. Опыт войны показал, что при такой группировке командир полка нередко оставался без поддерживающей артиллерии. Это отрицательно сказывалось на результатах боя. Необходимо было искать новые способы применения артиллерии. Уже в битве под Курском в некоторых соединениях создавались полковые артиллерийские группы (ПАГ), включавшие до двух артиллерийских (минометных) полков и находившиеся в непосредственном подчинении командиров полков. Вместе с тем создавалась и дивизионная артиллерийская группа (ДАГ). Такая практика вполне себя оправдала и полностью подтвердилась в ходе Великой Отечественной войны.

В 44-й гвардейской стрелковой дивизии была создана следующая группировка артиллерии. Дивизионную артиллерийскую гуппу составляла 75-я артиллерийская бригада (72 орудия), в состав полковой артиллерийской группы 128-го гвардейского стрелкового полка входили 143-й минометный полк и дивизион артиллерийского полка, а 130-го гвардейского стрелкового полка - два дивизиона артиллерийского полка.

Состав артиллерийских групп в некоторых других операциях показан в табл. 5.

Таблица 5

Состав артиллерийских групп

Таким образом, наряду с полковыми создавались достаточно сильные дивизионные артиллерийские группы (5-7 артиллерийских дивизионов). В их состав на период артиллерийской подготовки и поддержки атаки включалась артиллерия вторых эшелонов.

Создание группировки артиллерии по организационно-тактическому принципу (ПАГ, ДАГ) придавало ей стройность и улучшало управление артиллерией со стороны общевойсковых командиров.

Широкое применение получили новые элементы боевого порядка - передовые отряды. В их составе действовали как стрелковые, так и танковые (механизированные) части и подразделения. Необходимость применения таких отрядов выявилась уже в ходе наступательных боев Красной Армии зимой 1941 г. Так, 9 декабря 1941 г. при наступлении под Москвой командир 8-й гвардейской дивизии требовал от командиров частей: «Немедленно создать в каждом полку отряды автоматчиков численностью в 50 человек, решительных, хорошо подготовленных красноармейцев и командиров. Использовать их для действий по тылам противника»8.

Впоследствии передовые отряды являлись самостоятельными элементами боевых порядков дивизий (корпусов) и играли важную роль в разгроме противника. Чаще всего они использовались при преследовании врага в целях выхода на его тылы и захвата важных рубежей и объектов. Создание передовых отрядов предусматривалось обычно при организации наступления.

Там, где передовые отряды готовились заранее, их успешные действия обеспечивали высокий темп наступления. Так, командир 169-й стрелковой дивизии в Бобруйской операции в июне 1944 г., чтобы отрезать пути отхода противнику, заблаговременно принял решение выслать передовой отряд в составе 1022-го стрелкового полка. Ему была поставлена задача захватить мост в районе Дятлово (схема 7). Полк двухбатальонного состава (по две роты в каждом батальоне) усиливался самоходно-артиллерийским полком, 364-м истребительно-противотанковым дивизионом, ротой саперов и одним артиллерийским дивизионом 76- мм пушек. Командир полка для выполнения задачи построил походный порядок с учетом наличия транспортных средств.