действий противника и других условий обстановки. . ;
Искусство организации наступательного боя в годы войны про шло трудный и сложный путь развития. Наиболее тяжелым был первый период. Отсутствие опыта по организации боя нередко приводило к ошибкам. Часто из-за резко меняющейся обстановка и отсутствия необходимых средств связи командиры частей и подразделений получали боевые задачи с большим опозданием. На подготовку наступления нередко отводилось мало времени. В результате организовать бой всесторонне не удавалось. Имели место и другие недостатки: сбор и обобщение информации в штабах частей производились медленно; сведения о противнике нередко оказывались неточными; положение своих подразделений и обстановку в целом командиры и штабы в ряде случаев не знали, поэтому решения принимались недостаточно обоснованные, задачи подразделениям ставили нереальные. К тому же эти задачи подчиненные командиры подразделений зачастую получали с опозданием, не имея достаточного времени на организацию боя.
Внеобычайно сложных условиях обстановки, в неравных боях с врагом неустанно выковывалось тактическое мастерство советских командиров и бойцов. Первый опыт организации наступательного боя наши командиры и штабы получили уже под Ельней Ростовом и Тихвином (1941 г.), он совершенствовался в ходе наступления зимой 1941/42 г. К этому времени противник перешей к обороне на подготовленных рубежах. Хотя она была еще неглубокой и носила очаговый характер, преодолеть ее прежними методами зачастую не удавалось. Поиски новых путей и способов организации прорыва подготовленной обороны противника оказались чрезвычайно трудными.
Во второй половине 1942 г. условия для организации наступления были более благоприятными: стрелковые и танковые соединения стали более сильными по своему составу, а командиры приобрели значительный опыт. Обычно наступление готовилось в условиях непосредственного соприкосновения с противником. Времени на организацию наступления стало отводиться больше, командиры частей имели возможность принимать решение после подробного уяснения задачи, тщательной оценки обстановки и проведения обстоятельной рекогносцировки.
На организацию прорыва подготовленной обороны противника {по опыту наступательных операций 1944-1945 гг.) командиру дивизии (корпуса) отводилось пять-семь суток и более. Командир 44-й гвардейской
стрелковой дивизии в рассматриваемом нами примере (схема 4) имел на организацию прорыва девять суток из них командирам полков было выделено восемь суток9.
Работа по организации боя была построена следующим образом. Получив 5 января боевую задачу,
командир дивизии уяснил ее и сразу же отдал распоряжение начальнику штаба организовать разведку и подготовить данные, необходимые для принятия решения. Затем он приступил к оценке обстановки, особое внимание уделив анализу основных вопросов; определению группировки противника, его боеспособности, характера обороны, системы огня и заграждений; определению слабых мест, промежутков .и открытых флангов; выявлению степени укомплектованности своих подразделений, их боеспособности, обеспеченности материальными средствами.
Врезультате оценки противника и своих войск командир определил порядок разгрома, противника, направление главного удара, построение боевого порядка, боевые задачи частей и распределение средств усиления, порядок и сроки перегруппировки и смены, организацию тыла, сроки и порядок подвоза материальных средств, мероприятия по партийно-политической работе.
Особое внимание командир дивизии обратил на положение соседей, задачи и характер предстоящих действий, а также на условия взаимодействия с ними в ходе наступления.
Местность оценивалась командиром на всю глубину боевой задачи, Изучая местность и расположение противника, он выявил наиболее доступные направления для действий подразделений, наличие труднодоступных участков местности, возможности наблюдения со стороны противника. В результате оценки были уточнены направление главного удара, боевые задачи частям, условия взаимодействия. 6 января командир
дивизии провел рекогносцировку с командирами полков приданных и поддерживающих артиллерийских частей. Затем он принял решение и на местности поставил боевые задачи.
8 и 9 января провели рекогносцировку на своих участках командиры полков с привлечением командиров батальонов. Офицеры уточнили порядок занятия исходного положения для наступления и огневых позиций артиллерией. Вместе с тем командиры подразделении ознакомились с местностью и характером оборонительных сооружений противника.
Рекогносцировки проводились группами по пять-шесть человек. Вся работа велась с действовавших наблюдательных пунктов (запрещалось брать с собой карты с нанесенной обстановкой). Взаимодействие на местности было организовано в следующие сроки: 6-9 января - командиром корпуса с командирами полков и приданных им сил и средств при участии командира дивизии; 9-11 января - командиром дивизии с командирами батальонов и приданных им подразделений с участием командиров полков; 11 января - командирами стрелковых толков с командирами рот с участием командиров батальонов.
Такой порядок работы по организации взаимодействия «через инстанцию» имел место при наличии большого количества времени. Однако следует отметить что в этом случае вышестоящий начальник снимал ответственность за организацию взаимодействия с непосредственного командира, кроме того, такая работа требовала большого количества времени и отрывала командиров от руководства частями я подразделениями. Вот почему подобный порядок организации взаимодействия вряд ли можно считать целесообразным.
Порядок работы командира в огромной степени зависел от наличия времени. Вот как организовал
наступление командир 144-й стрелковой дивизии в Восточно-Прусской операции10 в январе 1945 г. 17 декабря 1944 г. он получил задачу на наступление, т.е. за 25 суток до начала его; сразу ознакомил с ней начальника штаба и своих заместителей. Он приказал начальнику штаба составить календарный план организации наступления и подготовить необходимые данные для принятия решения.
На следующий день командир дивизии в присутствии начальника штаба заслушал доклады командующего артиллерией, командира 81-го танкового полка и начальников служб о состоянии сил и средств, а также предложения по их применению в предстоящем бою. После этого командир дал указания начальнику штаба организовать разведку и разработать план рекогносцировки. 18 декабря командир дивизии оценил обстановку, провел рекогносцировку, принял на местности решение и поставил боевые задачи командирам полков. Большая работа была проведена в полках по принятию решения и подготовке подразделений, оформлению решения и организации всестороннего обеспечения предстоящего боя. Организация взаимодействия в дивизии проводилась 22 декабря, а 23 декабря командир дивизии с командирами стрелковых, танкового и артиллерийских полков провел на местности проигрыш вариантов наступательного боя.
Фактор времени имел решающее значение при организации боя. Борьба за выигрыш времени требовала от командиров частей и соединений изыскания новых методов работы. Вот почему в некоторых операциях наблюдалось стремление командиров, получивших боевую задачу, сразу же включить в работу по подготовке боя не только дивизионное, но и полковые звенья, т.е. как бы параллельно осуществлять организацию наступления. Это было особенно важно при организации боя в ограниченные сроки.
В этих условиях решение обычно принималось по карте, но с последующим его уточнением на местности. Вместо устного боевого приказа отдавались короткие боевые распоряжения, одновременно определялись и вопросы взаимодействия. Примером подобной работы может служить организация наступления командиром 171-й стрелковой дивизии при подготовке прорыва обороны противника в Померании 1-2 марта
1945 г.
Боевой приказ командир дивизии получил 26 февраля,, срок готовности к наступлению был установлен в 24 часа 28 февраля. Таким образом, в распоряжении командира дивизии на организацию наступления имелось около двух с половиной суток. Из них половину суток командир дивизии затратил на принятие решения и постановку задач частям. Далее работа по организации боя шла параллельно. Это позволило стрелковым полкам и батальонам выделить двое суток на организацию боя (27 и 28 февраля). В свою очередь, командиры полков стремились большую часть времени предоставить в распоряжение командиров батальонов и рот, чтобы они могли детально организовать бой на местности. Выехав на местность, они, уточнив свои решения, поставили боевые задачи подразделениям. Организация взаимодействия осуществлялась в тот же день и заняла 3-4 часа. Такой метод работы по организации боя широко применялся командирами танковых (механизированных) корпусов в условиях резко меняющейся обстановки.
Специфика условий, в которых организовывалось наступление танковых (механизированных) корпусов, и своеобразие их боевых задач обусловливали сложность работы командиров-танкистов. Кроме того, объем и содержание работы командира зависели от размаха предстоящих боевых действий. Размах действий танковых (механизированных) войск был значительно больше, чем стрелковых соединений. Это обусловливало целый ряд особенностей организации их боевых действий.
Общая ориентировка в обстановке и решение вышестоящего командира на использование корпусов для развития прорыва обычно были известны в районах сосредоточения, которые назначались не ближе 30-40 км от линии фронта. До перехода в выжидательный район командиры корпусов с офицерами штаба выезжали в соответствующие общевойсковые штабы в целях установления с ними личной связи, лучшей ориентации в обстановке я получения более полных данных о противнике.
После принятия командиром решения корпус выходил в выжидательный район, где ставилась боевая задача командирам бригад. Время пребывания в этом районе определялось условиями обстановки, объемом подготовительных работ и обычно составляло не менее двух-трех суток. В Сталинградской битве, например, это время колебалось от 2 до 11 суток.
Основные мероприятия по организации боевых действий проводились в выжидательном районе, поэтому он выбирался с таким учетом, чтобы обеспечить благоприятные условия для этой работы. Основными мероприятиями являлись: проведение разведки местности и противника; принятие решения и организация взаимодействия с общевойсковыми соединениями, артиллерией и авиацией; постановка подчиненным боевых задач и организация взаимодействия на местности и макете местности во всех звеньях, вплоть до экипажей; организация всестороннего обеспечения боя. Большое место занимали также техническая подготовка материальной части и накопление необходимых материальных запасов.
Вот как проходила организация наступления 1-го гвардейского Донского танкового корпуса в Речицко-Гомельской операции в ноябре 1943 г.
К 30 октября корпус занял район сосредоточения в 50-60 км от линии фронта (командир корпуса заранее был осведомлен о предстоящей боевой задаче и обстановке). Выжидательный район назначался в 8-10 км от переднего края. С 1 по 6 ноября командир корпуса, командиры бригад и их штабы изучали маршруты выдвижения к линии фронта, провели рекогносцировку выжидательного района, установили связь со штабом дивизии, в полосе которой корпус вводился в прорыв, организовали подготовку материальной части и тыловых подразделений. Одновременно производилось инженерное оборудование маршрутов выдвижения и выжидательных районов.
Вночь на 6 ноября части корпуса, совершив 50-километровый марш, сосредоточились в выжидательном районе. Утром с командирами корпусов было проведено занятие на макете местности, в результате которого каждый из них уяснил роль и место своего соединения в операции. Ощенив обстановку, командир корпуса принял решение, а 7 ноября поставил задачи командирам бригад. Для того чтобы добиться
ясного понимания задач каждым командиром бригады и четкой организации взаимодействия между частями и подразделениями внутри корпуса и с соседями, под руководством командиров и штабов были изучены маршруты выхода в исходный район и прохода через передний край.
После уяснения задач и принятия решения командирами бригад командир корпуса организовал взаимодействие. Все вопросы разрешались главным образом на местности. С 7 по 9 ноября проводилась работа на местности командирами всех степеней с привлечением механиков-водителей, которые были проведены по своим направлениям до самого переднего края. Порядок дальнейших действий всесторонне отрабатывался на ящике с песком. В результате проведенной работы каждый командир ясно представлял себе порядок действий по этапам боя.
Аналогичным образом организовывал наступление и командир 9-го гвардейского танкового корпуса в Висло-Одерской операции январе 1945 г. Особое внимание он обратил на тщательность разведки маршрутов, инженерное оборудование выжидательных районов обеспечение скрытности подготовки. Интересно отметить,
что в целях дезинформации противника и сохранения в тайне подготовки операции со всем личным составом была проведена разъяснительная работа, что все мероприятия проводятся для занятия обороны на зиму.
Непосредственно по получении боевой задачи командир корпуса совместно с командирами бригад провел рекогносцировку маршрутов, районов сосредоточения и переправ. Командиры бригад в свою очередь провели рекогносцировки с командирами батальонов, отработали планы расстановки материальной части до танкового и стрелкового взводов включительно, отрекогносцировали маршруты выдвижения и тщательно организовали взаимодействие.
Входе развития наступления прорыв оборонительных рубежей противника в оперативной глубине организовывался в более короткие сроки. Обычно он осуществлялся с ходу и лишь иногда с подготовкой атаки
вограниченный срок (от 2 до 6 часов). В этих условиях вся организация боя осуществлялась в движении, бригады развертывались в боевые порядки с марша. Однако и в этом случае для уточнения поставленной боевой задачи и вопросов взаимодействия командиры корпусов .стремились возможно раньше выехать к переднему краю обороны противника, чтобы на местности провести ориентирование, уточнить порядок развертывания частей, объекты атаки, порядок преодоления заграждений и естественных препятствий, а также огневые задачи артиллерии.
Опыт войны показал, что успех наступления во многом зависел от его организации. Командиры частей многократно выезжали на местность, где изучали оборону противника, проводили рекогносцировку, ставили боевые задачи подразделениям и организовывали взаимодействие. Они внесли много нового в изыскание наиболее целесообразных приемов и способов организации наступательного боя, рационального распределения времени, отводимого на его подготовку.
5.Выбор направления главного удара и массирование сил и средств в наступлении
Выбор направления главного удара является одним из важнейших вопросов, решаемых командиром перед наступлением. Так как прорыв подготовленной обороны противника в годы войны планировался в оперативном масштабе, то направления ударов соединениям обычно определялись старшим начальником. При этом учитывались такие факторы, как замысел боя старшего начальника, полученная боевая задача, характер обороны противника, степень укомплектованности и боеспособность наступавших подразделений, а также условия местности. Принимая решения на бой, командиры творчески учитывали влияние всех этих факторов. Именно так и поступил командир 44-й гвардейской дивизии в Висло-Одерской операции, приняв решение нанести главный удар своим правым флангом в направлении Пшибылы, Бялеблото, Глице, На этом участке был стык между 7-м и 472-м пехотными полками противника, который являлся наиболее уязвимым местом в его обороне, к тому же это направление примыкало к направлению главного удара армии, а местность обеспечивала свободу маневра. Кроме того, на левом фланге были сильные узлы обороны противника, а населенные пункты Блендостово и Смогожево были превращены в узлы сопротивления.
В первом периоде войны направление главного удара выбиралось не всегда удачно. Так, в контрнаступлении под Москвой в декабре 1941 г. командир 50-й стрелковой дивизии наносил удары одновременно по нескольким сильным опорным пунктам противника на 7-8-километровом фронте, что привело к распылению усилий и не обеспечило создания необходимого превосходства в силах и средствах. В результате борьба за эти пункты заняла двое суток, а части понесли значительные потери11.
Боевые действия развертывались успешно, когда нашим частям удавалось выявить слабые места в обороне противника: стыки между подразделениями; открытые фланги; участки обороны, занятые недостаточно боеспособными войсками; промежутки между опорными пунктами.
Так, в Смоленской операции 1943 г. 290-я стрелковая дивизия наносила главный удар смежными флангами 882-го и 885-го полков первого эшелона. Основные силы были сосредоточены на, наиболее слабом участке обороны противника (шириной 3 км). Командир дивизии нацеливал удар на этот участок, в обход сильного опорного пункта12. Это в значительной мере обеспечило успехи прорыва.
На выбор направления главного удара существенное влияний оказывали условия местности. Опыт
показал, что удар выгодней наносить там, где местность позволяет лучше использовать боевые свойства техники, особенно танков, быстро осуществить маневр и достичь скрытности атаки. Иногда условия местности имели решающее значение. Так, командир 318-й стрелковой дивизии в боях за Новороссийск в сентябре 1943 г. (схема 9) нанес главный удар непосредственно по городу. Это было обусловлено тем, что полоса наступления слева ограничивалась бухтой Цемесская, а справа - грядой высот, изрезанных оврагами и балками. Командир дивизии учитывал, что только захват города обеспечит выгодные условия для осуществления маневра. Нанесение главного удара между городом и выс. 556 привело бы к тому, что подразделения попали бы в огневой мешок, подготовленный противником, и могли понести неоправданные потери. В таких условиях наступление на город приняло характер штурма, в котором решающее значение приобретали мощные, своевременные и точные огневые удары13.
Иногда в целях достижения внезапности и введения противника в заблуждение направление главного удара сначала выбиралось на труднодоступном участке местности, где противник меньше всего его ожидал, а затем удар переносился на другое, более доступное направление. Именно так и произошло при прорыве обороны на р. Держа в августе 1942 г.
4 августа командир 331-й стрелковой дивизии принял решение нанести удар своим левым флангом через лесной массив, а из него затем перенести основные усилия на правый фланг, где условия для действия подразделений, особенно танков, были более выгодными. Решение обусловливалось тем, что нанесение главного удара через лес обеспечивало внезапность атаки, хотя и затрудняло использование огневых средств, особенно танков, поддерживавших пехоту.
Наступление дивизии поддерживала 17-я танковая бригада. В начале наступления танки поддерживали атакующую пехоту огнем с места. После овладения опорными пунктами противника на переднем крае они двинулись в обход леса, а затем вышли на направление главного удара. Маневр ввел противника в заблуждение: следя за передвижением, наших танков, он изготовился для отражения удара севернее леса. Внезапность атаки ошеломила врага, что способствовало успеху частей 331-й стрелковой дивизии14.
Правильный выбор направления главного удара являлся решающим фактором достижения успеха в бою. Однако на этом направлении требовалось создать такую группировку сил и средств, которая обеспечивала бы решающее превосходство над противником.
Вначале воины не всегда удавалось создавать необходимое превосходство. Это обусловливалось не только общим недостатком сил и средств, но и стремлением многих командиров распределять силы и средства равномерно по фронту. В результате создаваемые тактические плотности были невысокими. Например, в контрнаступлении под Москвой в декабре 1941 г. тактические плотности в полосе наступления 365-й стрелковой дивизии составляли: стрелковых батальонов - 0,8; орудий и минометов - 4,5; танков и САУ - 1,0; саперных рот - 0,3 на 1 км фронта. Столь низкие плотности не обеспечивали необходимого превосходства в силах и средствах на главном направлении и являлись причиной того, что наступление частей дивизии развивалось в низком темпе, с большими потерями и на небольшую глубину.
Обобщив опыт наступательных боев 1941 г., Ставка Верховного Главнокомандования в директиве от 10 января 1942 г. потребовала от командиров соединений и частей не распылять силы на широком фронте, а решительно сосредоточивать их на узких участках прорыва. Эта директива оказала существенное влияние на последующее развитие тактики наступательного боя.
Массирование сил и средств на главном направлении ярко проявилось во втором периоде Великой Отечественной войны. Это обусловливалось необходимостью надежного подавления обороны, немецко-фашис- тских войск, глубина и плотность которой непрерывно возрастали. Кроме того, увеличилось количество вооружения и боевой техники войск Советской Армии, улучшилось их качество, значительно возросло воинское мастерство командиров. Все это позволило создавать более высокие, чем в первом периоде войны, плотности сил и средств на участках прорыва. На 1 км участка прорыва тактические плотности наших войск составляли в контрнаступлении под Сталинградом - 2-3 стрелковых батальона, 40-70 орудий и минометов, 1012 танков, что создавало возможность обеспечить двойное и даже тройное превосходство над врагом; в контрнаступлении под Курском – 4-8 стрелковых батальонов, 145-200 орудий и минометов, 16-25 танков и САУ, что позволяло иметь превосходство над противником в 3-4 раза по пехоте, в 5-7 раз по артиллерии, в 3-4 раза по танкам.
Втретьем периоде Великой Отечественной войны наши командиры еще решительнее осуществляли массирование сил на направлении главного удара, создавая следующие тактические плотности на 1 км фронта: по пехоте - 6-8 стрелковых батальонов, по артиллерии - 200-250 орудий и минометов, по танкам - 20-30 единиц. Это давало возможность нашим войскам добиваться значительного превосходства над врагом: по пехоте - в 5-7 раз, по артиллерии - в 7-9 раз, по танкам - в 3-5 раз.
Таким образом, боевой опыт свидетельствует, что успех наступательного боя наряду с другими
факторами обеспечивался умелым выбором направления главного удара и решительным массированием сил и средств на этом направлении. Выбор направления главного удара являлся основой решения и находился поэтому в центре внимания каждого командира.
Боевой опыт показал, что направление главного удара должно позволять скрытно сосредоточить и развернуть главные силы, способствовать достижению внезапности, наиболее эффективному применению пехоты, танков и артиллерии, а также позволять совершать широкий маневр в ходе наступления. В
наступлении, танковых частей наибольший успех достигался обычно в том; случае, если главный удар наносился на направлении, обеспечивавшем стремительный прорыв обороны противника и развитие наступления в высоких темпах, кратчайшим путем. выводил к тактически важному объекту в глубине обороны противника.
6. Постановка боевых задач
Решение командира на бой становится основой управления войсками в том случае, если оно своевременно доведено до исполнителей. В целях достижения скрытности принимались меры по сохранению в тайне замысла боя и содержания боевых задач частям.
Наиболее надежным способом постановки боевых задач являлось доведение их до исполнителей путем устного боевого приказа, отдаваемого командиром дивизии, с последующей высылкой этого приказа командирам полков в письменном виде. При организации прорыва подготовленной обороны противника боевой приказ отдавался, как правило, на местности.
Объем информации при постановке боевых задач зависел прежде всего от того, какими данными располагал сам командир дивизии (корпуса). Например, в первый период войны командиры часто имели приблизительное представление о группировке противника и возможных способах его действий. Поэтому при
постановке задач подразделениям они в первом пункте приказа часто ограничивались лишь указанием начертания переднего края обороны противника.
По мере получения боевого опыта приказы командиров дивизий стали более конкретными. Так, командир 44-й гвардейской стрелковой дивизии при постановке боевых задач указал: степень подготовленности и характер обороны противника; начертание его позиций, группировку сил и средств, где и в каком составе созданы опорные пункты; где и в каком составе находятся резервы и возможный характер их действий; где готовятся для них позиции; какова группировка артиллерии и других огневых средств; какая система инженерных заграждений создана перед передним краем .и в глубине. Получив сведения о противнике, командиры полков могли правильно уяснить порядок выполнения боевой задачи, избрать наиболее целесообразные способы действий и наметить мероприятия по разведке.
При постановке боевых задач командир дивизии четко формулировал свой замысел действий. Практика показала, что в тех случаях, когда командир полка не уяснил замысла старшего начальника, ему трудно было определить порядок взаимодействия с соседями и наметить характер маневра.
В решении командира 44-й гвардейской стрелковой дивизии замысел действий включал определение цели действий, т.е. какого противника и в какой последовательности разгромить, направление главного удара с указания объектов поражения огнем артиллерии и ударами авиации, построение боевого порядка.
Из боевого приказа командира дивизии подчиненные получили также, необходимые сведения о действиях соседей.
При постановке боевых задач командирам частей командир дивизии указал: средства усиления, участок прорыва, ближайшую и последующие задачи, разграничительные линии. Например, 128-му гвардейскому полку он поставил следующую задачу: «...с3/95ап, 14 минп, 1495 сап прорвать оборону противника на участке отдельные дома, (иск) г. дв. Лосеве с ближайшей задачей овладеть рубежом Морги, отм. 111; в последующем уничтожить дивизионные резервы, с ходу прорвать вторую полосу обороны противника и овладеть рубежом (иск) выс. 145, Глице...». Кроме того, были указаны разграничительные линии (схема 4).
133-му гвардейскому стрелковому полку была поставлена задача: «Наступать во втором эшелоне за 130-м гвардейским полком, до ввода в бой обеспечить левый фланг дивизии, а после выполнения ближайшей задачи полками первого эшелона развить их успех в направлении Жабички...». С вводом в бой ему переподчинялся 1495-й самоходно-артиллерийский полк.
Такая постановка боевой задачи .второму эшелону была не достаточно конкретной. Во-первых, командиру 133-го гвардейского полка было очень трудно определить время перехода от решения первой задачи к решению второй; во-вторых, полк вынужден был продвигаться в стороне от выбранного направления главного удара.
Такая двойственность в постановке боевой задачи полку отрицательно сказалась на темпах наступления. Опыт учит, что боевая задача должна быть целенаправленной и конкретной. В данном случае полк второго эшелона целесообразно было нацелить на развитие успеха на направлении главного удара, указав ему рубеж ввода в бой и ближайшую задачу, а также ориентировать его на готовность к обеспечению левого фланга дивизии.
Командир дивизии поставил артиллерии следующие задачи: уничтожить огневые точки и живую силу противника на первой позиции на участке (иск) Пискорня-Мала, слияние ручьев в 600 м западнее Цепелин; разрушить дзот, блиндажи, землянки; подавить отдельные орудия и минометные батареи на юго-восточной окраине Мешки и в районе Блендостово; не допустить огневого фланкирования противником боевых порядков дивизии со стороны Мешки и Гурка-Повелиньска; поддержать атаку пехоты огневым валом до рубежа восточная окраина Бялеблото, западная окраина Блендостово, .а в дальнейшем последовательным сосредоточением огня не допустить контратак пехоты и танков противника с направлений Каменна - Морги; Смогожево - Блендостово.
Истребительно-противотанковый дивизион дивизии получил задачу продвигаться за 130-м гвардейским полком и создавать последовательно противотанковые районы в Блендостово, Смогожево и