· В дискурсе социально-ориентированных НКО результаты благотворительных социальных программ представлены с использованием предикатов, означающих завершенное действие. К примеру, коллокатами лексемы «нуждаемость» стали следующие предикаты (в скобках указан коэффициент MI): раздали (9.02818), вручили (9.02818), передали (7.44322), помогли (7.44322). То есть именно через использование глаголов активного залога конструируется субъектность социально-ориентированных НКО в качестве активных участников социальной политики.
· Проблема бедности в дискурсе НКО конструируется с использованием двух риторических стратегий: риторика бедствия (недостаток денежных средств у семей сравнивается с финансовой катастрофой) и риторика наделения правом (нуждающиеся наделяются равными правами на получение помощи, несмотря на их положение, возраст, наличие документов).
Заключение
Проведенное исследование подтвердило актуальность анализа репрезентаций проблемы бедности в российском правительственном дискурсе и дискурсе социально-ориентированных НКО, что подтверждается не только частотностью данной тематики в текстах каждого из институциональных разновидностей дискурса, но и значимыми различиями в конструировании проблемы бедности в указанных дискурсах.
В рамках первой главы данной работы был проведен обзор: взаимосвязи государства и гражданского общества через призму социальных проблем; теории социального конструкционизма и конструирования социальных проблем; терминов «дискурс», «государство», «гражданское общество». Во второй части работы был проведен сбор коллекций текстов правительственного дискурса РФ и дискурса социально-ориентированных НКО, затрагивающих проблему бедности, с последующей автоматической обработкой, распределением результатов обработки в виде таблиц коллокатов лексем семантического поля «бедность», интерпретацией полученных данных, дискурсивным и сравнительным анализом.
В первую очередь, рассмотрим выводы, получившиеся в результате контент- и дискурс-анализа коллекции текстов правительственного дискурса, затрагивающих проблему бедности, ранее автоматически обработанной в корпус-менеджере AntConc:
· Проблема бедности в дискурсе правительства репрезентуется как масштабная и существующая наравне с другими глобальными проблемами, что подтверждается значительными коэффициентами MI (Mutual Information) коллокатов (пиратство (9.46284), киберпреступность (9.46284), коррупция (9.46284) и цитатой из коллекции текстов: «Современный мир характеризуется стремительным ростом уровня, расширением характера и географии таких имеющих трансграничную природу вызовов и угроз, как <...> коррупция, морское пиратство, киберпреступность, глобальная бедность, изменение климата, а также угрозы в области продовольственной, экологической и санитарно-эпидемиологической безопасности».
· В правительственном дискурсе борьба с бедностью осуществляется в рамках семейной политики, о чем свидетельствует активное освещение данной проблемы по отношению к российским семьям (частотными коллокатами стали лексемы: многодетные (9.46284), родители (7.87788), семьи (7.87788), при этом такие семьи характеризуются как «малоимущие», «малообеспеченные».
· Участники правительственного дискурса позиционируют себя в качестве основного субъекта реализации социальной политики, не предполагая партнерство с гражданским обществом в преодолении проблемы бедности, что доказывается, во-первых, обозначением общества в текстах правительства как «населения» и «граждан», а именно как объектов регулирования, и во-вторых, частым использованием лексем «власть», «политика», но не «партнерство», к примеру.
· При конструировании проблемы бедности в правительственном дискурсе используются три риторические стратегии: риторика бедствия (так как бедность представлена в качестве порождающей по отношению к ряду других социальных проблем), риторика опасности (проблема бедности может принести риск здоровью и жизни людей), риторика наделения правом (граждане имеют равные права и возможности для достижения благополучия, чему способствуют принципы справедливости и адресности социальной политики государства).
Далее приведем результаты контент- и дискурс-анализа коллекции текстов дискурса социально-ориентированных НКО, затрагивающих проблему бедности и аналогичным образом предварительно обработанных в корпус-менеджере AntConc:
· Участники дискурса НКО избегают прямых номинаций проблемы бедности и нищеты, как ее крайней разновидности, о чем свидетельствует низкая встречаемость лексемы «бедность» (и однокоренного слова «бедный»), а также отсутствие коллокатов к лексеме «нищета».
· Субъектность социально-ориентированных НКО в качестве активных участников социальной политики конструируется путем использования глаголов активного залога при обозначении результатов благотворительных социальных программ. К примеру, коллокатами лексемы «нуждаемость» стали следующие предикаты (в скобках указан коэффициент MI): раздали (9.02818), вручили (9.02818), передали (7.44322), помогли (7.44322).
· Проблема бедности в дискурсе НКО репрезентуется как максимально социально-ориентированная, что подтверждается, во-первых, наличием среди частотных лексем довольно обширного списка повседневных реалий человека (таких как дом (31/0,005), продукты (30/0,005), деньги (22/0,003), вещи (15/0,003), во-вторых, среди коллокатов лексемы «нуждаемость» были выявлены лексемы с уменьшительно-ласкательными суффиксами (к примеру, частичку (9.02818), деткам (9.02818), а также оценочные прилагательные (яркие (9.02818), хорошие (8.02818).
· Проблема бедности в дискурсе НКО конструируется с использованием двух риторических стратегий: риторика бедствия (недостаток денежных средств у семей сравнивается с финансовой катастрофой) и риторика наделения правом (нуждающиеся наделяются равными правами на получение помощи, несмотря на их положение, возраст, наличие документов).
Таким образом, подробный анализ коллокатов лексем семантического поля «бедность» в правительственном дискурсе и в дискурсе социально-ориентированных НКО позволяет сделать вывод о том, что в репрезентации данной проблемы в указанных институциональных разновидностях дискурса имеются следующие различия:
1. Проблема бедности в правительственном дискурсе репрезентуется как масштабная, существующая наравне с другими глобальными проблемами, в то время как в дискурсе НКО прямые номинации данной проблемы и ее характеристики используются крайне редко;
2. Представители правительственного дискурса позиционируют себя в качестве основного субъекта социальной политики через наименование общества как объекта регулирования («население», «граждане»), не принимая во внимание возможность партнерства с гражданским обществом и используя лексемы «власть», «политика», в то время как участники дискурса НКО конструируют свою субъектность в социальной политике с помощью использования глаголов активного залога;
3. Наименования бенефициаров социальной поддержки значительно отличаются в институциональных разновидностях дискурса: в правительственном дискурсе проблема с бедностью осуществляется только в рамках в семейной политики (многодетные (9.46284), родители (7.87788), семьи (7.87788), женщины (21/0,005), дети (24/0,005), в то время как представители дискурса НКО апеллируют ко многим социально-незащищенным классам населения (беженцы (10.18019), погорельцы (10.18019), пенсионеры (8.18019), бездомные (8.59522), инвалиды (8.18019);
4. В правительственном дискурсе результаты проведения социальных программ представлены номинативными понятиями (сокращение, снижение, ликвидация, улучшение), а в дискурсе НКО используются предикаты, означающие завершенное действие (раздали, вручили, передали, помогли);
5. Основной стиль текстов дискурса НКО можно обозначить как разговорный, так как в нем встречаются лексемы с уменьшительно-ласкательными суффиксами (частичку, деткам) и оценочные слова (яркие, хорошие), в то же время правительственному дискурсу характерен официально-деловой стиль за счет использования терминов (кризис, доля, контракт, система).
6. При конструировании проблемы бедности в правительственном дискурсе формируются риторические стратегии: риторика бедствия, риторика наделения правом, риторика опасности. В дискурсе НКО встречаются только первые две из указанных риторик.
Таким образом, исходя из всех вышеперечисленных различий правительственного дискурса и дискурса социально-ориентированных НКО, можно утверждать, что в РФ существует гражданский дискурс, отличный от правительственного, как маркер субъектности гражданского общества. В то же время, согласно проанализированным в первой главе исследования теориям взаимодействия государства и гражданского общества, можем утверждать, что в большей степени в РФ представлена модель гражданского общества, предложенная И. Кантом, в рамках которой гражданское общество является посредником между государством и отдельно взятым гражданином.
Кроме того, данное исследование доказывает роль гражданского общества в РФ, предложенную К. Пурсиайненом и Х. Патомяки и предполагающую понимание гражданского общества в качестве помощника государства. С другой стороны, в рамках исследования удалось доказать, что социально-ориентированные НКО не оспаривают ведущей роли государства в осуществлении социальной политики, но при этом являются актором социальной политики, который более адаптирован к реалиям и оказанию поддержки нуждающимся, чем правительственный аппарат, и выполняет партнерские функции.
Таким образом, проведенное исследование позволило выявить средства репрезентации проблемы бедности в правительственном дискурсе РФ и в дискурсе социально-ориентированных НКО. Кроме того, в ходе анализа коллокатов лексем семантического поля «бедность» в каждой из институциональных разновидностей дискурса удалось получить положительный ответ на поставленный во введении к работе исследовательский вопрос о существовании самостоятельного гражданского дискурса в РФ, как маркера гражданского общества.
Библиографический список
1. Андронова И.В. Концепция гражданского общества в западных теориях [текст] // Вестник ОГУ №12, 2004. С.40-46
2. Ахинов Г.А., Калашников С.В. Социальная политика [текст]. М: Инфра-М, 2009. - 34 с. - ISBN 978-5-16-003549-9
3. Бабуркин С. А., Басков В. П. и др. Основы социального государства и гражданского общества: учебное пособие [текст]. Ярославль: РИО ЯГПУ, 2015. - 99 с. - ISBN 978-5-00089-087-5
4. Башарина А.К. Понятие «семантическое поле» [текст] // Вестник ЯГУ, 2007, том 4, №1. С. 93-96
5. Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. Трактат по социологии знания [текст]. М.: «Медиум», 1995. - 323 с. - ISBN 5-85691-036-2
6. Бест Дж. Социальные проблемы // Социальные проблемы: конструкционистское прочтение [текст]. Казань: Изд-во Казанск. ун-та. 2007. - С. 164-175.
7. Блумер Г. Социальные проблемы как коллективное поведение. // Социальные проблемы: конструкционистское прочтение [текст]. Казань: Изд-во Казанск. ун-та. 2007. - С. 11-25.
8. Вартанова М.Л. Словарь терминов по социальной статистике: Учебное пособие. М., 2009. - 31 с.
9. Васильева Е.Г. «Социальное государство» и новая модель социальной политики в России [текст] // Журнал Власть. № 11'2018. - С. 27-30.
10. Внук-Липиньский Э. Социология публичной жизни [текст]. М.: Мысль, 2012. - 536 с. - ISBN 978-5-244-01165-4
11. Гегель Г.В. Философия права [текст]. М: Мысль, 1990 - 524 с.
12. Гриценко, Н. Н., Шарков, Ф. И. Основы социального государства [текст]. М.: Социальные отношения, 2004. - 240 с.
13. Дейк Т.А. ван. Язык. Познание. Коммуникация [текст]. Б: БГК им. И. А. Бодуэна де Куртенэ, 2000 - 308 с. - ISBN 5-80157-202-3
14. Елисеева И.И. Социальная статистика: 3-е издание [текст]. М: Финансы и статистика, 2001. - 558 с.
15. Зеленский В.В. Послесловие к книге: В. Одайник. Психология политики. Психологические и социальные идеи Карла Густава Юнга [текст]. СПб: Ювента, 1996. - С. 368-372.
16. Ибарра П., Китсьюз Д., Дискурс выдвижения утверждений-требований и просторечные ресурсы [текст]. // Социальные проблемы: конструкционистское прочтение. Казань: Изд-во Казанск. ун-та, 2007. - С. 55-114.
17. Ильин В.А. Региональное гражданское общество: динамика развития [текст]: монография. Вологда: ИСЭРТ РАН, 2015. - 170 с. - ISBN 978-5-93299-304-0
18. Калинина И. А. Проблема взаимодействия гражданского общества и государства в учении И. Канта [текст] // Современное право. 2012. №. 8. - С. 10-16.
19. Кант И. Метафизика нравственности. Основы метафизики нравственности [текст]. М.: Мысль, 1999. - С. 1472.
20. Карасик В.И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс [текст]. Волгоград: Перемена, 2002. - 477 с. - ISBN 5-88234-552-2
21. Кладов А.Ю. Формирование социального государства в Российской федерации: Дисс. канд. социол. наук [текст]. М., 2005. - 220 с.
22. Климова Н.В., Лаврентьева Т.Э. Бедность в России и пути ее преодоления [текст]. // Научный журнал КубГАУ, №100 (06), 2014 г. - 11 с.
23. Кобозева И. М. Лингвистическая семантика. М.: УРСС Эдиториал, 2000. - 352 c. - ISBN 5-8360-0165-0
24. Кольцова О.Ю., Ясавеев И.Г. Конструирование проблемы полицейского насилия в российской блогосфере: риторика, лейтмотивы, стили [текст] // «Журнал социологии и социальной антропологии», 2013. - 14 с.
25. Коновалов В.Н. Словарь по политологии [текст]. Ростов-на-Дону: Изд-во РГУ, 2001. 285 с.
26. Косов Р.В. Основы социального государства [текст]. Тамбов: Изд-во ФГБОУ ВПО «ТГТУ», 2011. - 80 с. - ISBN 978-5-8265-1048-3