Руководитель Госбезопасности Литвы А. Повилайтис на Лубянке: проблема достоверности следственных показаний
А.Р. Дюков
Аннотация
Актуальность и цели. Произошедшая после распада СССР «архивная революция» в России и других странах постсоветского пространства открыла для историков возможность использовать в своих исследованиях следственные показания, полученных органами ОГПУ-НКВД. Несмотря на это, методика проверки достоверности информации, содержащейся в данном виде источников, до сих пор остается весьма слабо разработанной. Целью настоящей статьи является применение базовой методики проверки достоверности следственных показаний к конкретному кейсу - показаниям, данным бывшим шефом госбезопасности Литвы А. Повилайтисом в ходе следствия 1940-1941 гг. Содержание данных показаний существенно корректирует представления современных историков о событиях 1939-1940 гг. в странах Прибалтики и мотивации действий Кремля летом 1940 г. Таким образом, вопрос о достоверности этих показаний является чрезвычайно важной научной проблемой.
Материалы и методы. В статья используются документы, извлеченные из фондов шести зарубежных архивов: филиала Государственного архива Эстонии (Eesti Riigiarhiivi filiaal), Государственного архива Латвии (Latvijas Valsts Arhrvs), Государственного исторического архива Литвы (Lietuvos centrinis valstybes archyvas), Особого архива Литвы (Lietuvos yapatingas archyvas), Политического архива МИД Германии (Politische Archiv des Auswдrtigen Amts) и архива Центрального ведомства земель ФРГ по расследованию национал-социалистических преступлений в Людвигсбурге (Zentrale Stelle der Landesjustizverwaltungen zur Verfolgung von NS-Gewaltverbrechen in Ludwigsburg). Используемая в исследовании базовая методика проверки достоверности следственных показаний НКВД была сформулирована в 2004 г. С. В. Журавлевым и в 2018 г. уточнена автором настоящей статьи в специальной публикации. Данная методика предполагает двухэтапный анализ достоверности следственных показаний. В рамках первого (предварительного) этапа исследователю необходимо установить, планировалось ли дело к рассмотрению в качестве публичного; существуют ли данные о применении следователем пыток; сосредотачивал ли следователь внимание исключительно на фиксации компрометирующих подследственного материалов; не носят ли показания шаблонный и расплывчатый характер; не происходило ли во время следствия резкой смены поведения обвиняемого. Ответы на эти вопросы дают возможность исследователю выдвинуть предположения о наличии или отсутствии фальсификаций в показаниях репрессированного. В рамках второго (окончательного) этапа анализа осуществляется проверка показаний с привлечением независимых источников. Данная статья содержит результаты первого (предварительного) этапа анализа следственных показаний А. Повилайтиса; результаты второго этапа анализа будут опубликованы отдельно.
Результаты. В статье впервые в историографии описан ход следствия НКВД по делу А. Повилайтиса, дан анализ содержания показаний и их содержательных изменений, проанализированные данные об осуществлявших допросы следователях НКВД. Специально рассмотрены вопросы о политическом значении показаний А. Повилайтиса, исследованы вопросы возможности использования следователями пыток для получения «нужных» показаний, а также возможность фальсификации показаний следователями. В результате проведенной работы выдвинуты предварительные предположения о наличии или отсутствии фальсификаций в показаниях репрессированного.
Выводы. Подводя итоги первого (предварительного) этапа анализа следственных показаний А. Повилайтиса, мы не можем дать исчерпывающий ответ на вопрос о достоверности содержащейся в них информации. Политическая значимость дела и состав следователей ясно говорит о том, что фальсификация показаний Повилайтиса более чем возможна. Однако внимательное изучение самих показаний и механизма их появления, напротив, дает множество существенных аргументов в пользу достоверности зафиксированной в протоколах допросов и собственноручных показаниях А. Повилайтиса информации. Поэтому на втором этапе нашего анализа мы ответим на вопрос, подтверждаются ли показания подследственного независимыми источниками и, если да, то в какой степени. Только этим путем мы сможем окончательно решить интересующий нас вопрос о достоверности показаний А. Повилайтиса.
Ключевые слова: следственные дела, НКВД, источниковедение, Литва, Повилайтис.
Abstract
А.R. Dyukov. The head of the State Security Service A. Povilaitis, in Lubyanka: the issue of testimony verification
Background. With the USSR collapsed, Russia and other post-Soviet states faced an “archive revolution” which enabled historians to use testimonies received by the Joint State Political Directorate for their research work. Nevertheless, verification procedure of information in these sources still remains poorly developed. This paper is aimed at application of basic testimony verification methods to a particular case, namely testimony given by A. Povilaitis, former Head of the State Security Service of Lithuania, within investigation in 1940-1941. His evidence significantly affects modern conception of the events in 1939-1940 in the Baltic states, as well as motivation of Moscow in summer 1940. Thus, the issue of this evidence is of vital importance for scientific studies.
Materials and methods. The paper refers to sources received from six archives in different countries: Branch of the Estonian State Archive (Eesti Riigiarhiivi filiaal), the Latvian State Archive (Latvijas Valsts Arhrvs), the Lithuanian State Archive (Lietuvos centrinis valstybes archyvas), the Lithuanian Special Archive (Lietuvos yapatingas archyvas), the Political Archive of the German Ministry of Foreign Affairs (Politische Archiv des Auswдrtigen Amts) and the Archive of the Central Office of the Federal Republic of Germany for investigation of National Socialistic Crimes in Ludwigsburg). The basic method of NKVD testimony verification used in the research was proposed by S. Zhuravlev in 2004 and upgraded by this paper author in 2018 in a dedicated study. This method consists of a two-stage analysis of verification of evidence. At the first (preliminary) stage a researched is supposed to ascertain if the case was planned to go public; whether there are any information testifying using of tortures, whether an investigator focused exclusively on materials compromising a suspect; whether testimonies are vague and stereotyped; if a suspect changed his behaviour during the investigation unexpectedly. Answering these questions, a researcher can make an assumption about verity or falsification of a suspect's testimony. At the second (final) stage of the analysis, verification will be provided with the help of independent sources. This paper contains the results of the first (preliminary) stage of analysis of A. Povilaitis' evidence; the results of the second stage of the research are to be published separately.
Results. For the first time in historiography, the course of NKVD investigation against A. Povilaitis is scientifically examined, analysis of the evidence and its changes is conducted, profiles of the NKVD investigators performing the interrogations have been analyzed. We carefully examined the issue of political significance of A. Povilaitis' testimony, checked the probability of using tortures for receiving the desired evidence by investigators, as well as probability of falsification of the evidence by them. As a result of the conducted research, preliminary assumptions have been made about probable falsification of the evidence of the purged man.
Conclusions. Summing up of the first (preliminary) stage of analysis of A. Povilaitis' testimony, we fail to give a full and complete answer about their verity. Political significance of this criminal case and the panel of investigators clearly point that falsification was highly likely. At the same time, detailed examination of the evidence and the way of their receiving on the contrary provides a lot of arguments confirming information fixed in the records of interrogations and A. Povilaitis' own testimony. For this reason, at the second stage of our analysis we are going to ascertain if the evidence are confirmed with independent sources and to what extension if positive. This is the only way we can close the door on the set question of verity of A. Povilaitis' testimony.
Keywords: criminal cases, NKVD, source study, Lithuania, Povilaitis.
25 июля 1940 г. бывший директор Департамента государственной безопасности МВД Литвы Аугустинас Повилайтис был доставлен в Москву, на Лубянку. Там на него уже было заведено уголовное дело по ст.58-6 (шпионаж) и ст.58-13 (активная борьба против рабочего класса или революционного движения) УК РСФСР. Следствие по делу Повилайтиса продолжалось чуть менее года; бывший шеф литовской госбезопасности дал сотрудникам НКВД развернутые показания, в том числе о санкционированных президентом Литвы А. Сметоной тайных контактах со спецслужбами нацистской Германии. Материалы следственного дела А. Повилайтиса, сохранившиеся в Особом архиве Литвы и к настоящему времени в значительной части опубликованные [1], существенно корректируют представления современных историков о событиях 1939-1940 гг. в странах Прибалтики и мотивации действий Кремля летом 1940 г. [2, с. 32, 33]. Таким образом, вопрос о достоверности этих показаний является чрезвычайно важной научной проблемой - к сожалению, к настоящему времени еще не решенной.
Настоящая работа - первый шаг на пути анализа достоверности показаний А. Повилайтиса. Используемая нами методика проверки достоверности следственных показаний НКВД была сформулирована в 2004 г. С.В. Журавлевым [3] и в 2018 г. уточнена автором настоящей статьи [4]. Данная методика1 Письмо начальника Центрального архива ФСБ России Ю.А. Трамбицкого автору от июля 2013 г. Личный архив автора. предполагает двухэтапный анализ достоверности следственных показаний. В рамках первого (предварительного) этапа исследователю необходимо установить, планировалось ли дело к рассмотрению в качестве публичного; существуют ли данные о применении следователем пыток; сосредотачивал ли следователь внимание исключительно на фиксации компрометирующих подследственного материалов; не носят ли показания шаблонный и расплывчатый характер; не происходило ли во время следствия резкой смены поведения обвиняемого. Ответы на эти вопросы дают возможность исследователю выдвинуть предположения о наличии или отсутствии фальсификаций в показаниях репрессированного. В раках второго (окончательного) этапа анализа осуществляется проверка показаний с привлечением независимых источников. Данная статья содержит результаты первого (предварительного) этапа анализа следственных показаний А. Повилайтиса; результаты второго этапа анализа будут опубликованы отдельно.
Итак, для начала опишем ход следствия по делу Повилайтиса.
Первый допрос бывшего шефа литовской госбезопасности состоялся 29 июля 1940 г. Проводил допрос сотрудник Следственной части Главного экономического управления (ГЭУ) НКВД СССР С.М. Кушнеров [1, с. 74-83]. То, что следствие по делу Повилайтиса было поручено Следственной части Главного экономического управления, на первый взгляд может показаться странным - ведь никаких преступлений экономического характера в вину бывшему директору Департамента госбезопасности МВД Литвы не вменялось. Однако странность эта лишь кажущаяся.
Вплоть до конца 1938 г. следственная работа в органах НКВД совмещалась с оперативной, что приводило к «упрощению» порядка следствия и административному произволу [5, с. 28-31; 6, с. 187-194; 7, с. 582-584]. Только 22 декабря 1938 г., после окончания «массовых операций», было принято решение о создании Следственной части НКВД. Однако уже в сентябре 1939 г. Следчасть НКВД была разделена на два отдельных подразделения - Следственную часть Главного управления государственной безопасности (ГУГБ) НКВД и Следственную часть Главного экономического управления НКВД [7, с. 69, 70]. Если создание Следчасти НКВД было вызвано объективной необходимостью упорядочения следственной работы органов внутренних дел, то разделение ее объяснялось стремлением руководства наркомата выстроить специфическую систему внутриведомственных сдержек и противовесов. До разделения Следчасть НКВД возглавлял Б. Кобулов, человек близкий к наркому Л. Берии. После разделения Следчасть ГУГБ оказалась подчиненной заместителю наркома В. Меркулову, а Следчасть ГЭУ - все тому же Б. Кобулову. При этом, как впоследствии отмечал Меркулов, Берия «в оперативной работе все же опирался главным образом на Кобулова» [8], а потому Следственной части ГЭУ поручалось расследование важных политических дел, далеких от экономики.
Таким образом, тот факт, что следствие по делу Повилайтиса было поручено Следственной части ГЭУ, демонстрировал особое внимание к делу со стороны наркома внутренних дел Л. Берии. Следствие по делу непосредственного начальника Повилайтиса, бывшего министра внутренних дел Литвы К. Скучаса, кстати, велось 3-м (контрразведывательным) отделом ГУГБ [1, с. 103]. Объяснялось это тем, что в 1934-1938 гг. Скучас занимал должность военного атташе при посольстве Литвы в Москве и среди дипломатов имел репутацию «одного из опытнейших аналитиков-советологов» [9, с. 204]; вполне естественно, что советская контрразведка желала получить полную информацию об организовывавшейся Скучасом на этом посту разведработе.
Первый допрос Повилайтиса был во многом формальным. Сначала следователь С. Кушнарев попросил арестованного изложить свою биографию, потом приступил к выяснению обстоятельств попытки бегства Повилайтиса за границу и его ареста литовской полицией. Показания подследственного на первом допросе весьма подробные и детальны; примечательно, что в протоколе зафиксировано утверждение Повилайтиса о его непричастности к пропаже красноармейцев из распоряжения советских военных частей в Литве [1, а 75, 76]. Между тем именно причастность к похищению красноармейцев являлась основным содержанием советских обвинений в адрес Повилайтиса во время советско-литовского кризиса мая - июня 1940 г. [10]; фиксация в протоколе допроса заявления подследственного, прямо отвергающего обвинение, свидетельствует о корректности работы следователя.
Следующий известный нам допрос Повилайтиса состоялся почти месяц спустя, 26 августа 1940 г. Допрос проводили следователи уже более высокого ранга - заместитель начальника Следчасти ГЭУ Л. Шварцман и помощник начальника того же подразделения Е. Либенсон. Согласно имеющейся в нашем распоряжении выписке из протокола допроса, следователей интересовали связи Повилайтиса с германскими разведывательными органами и деятельность германской разведки в Литве в целом. В протоколе допроса зафиксированы первые и довольно подробные показания Повилайтиса о его знакомстве с сотрудником Главного управления имперской безопасности (РСХА) Х. Грефе, поездке в Берлин в феврале 1940 г., последующих встречах с Грефе, а также фамилии лиц, работавших на германскую разведку в Литве [1, с. 83-88].
Примерно две недели спустя, 13-14 сентября 1940 г., развернутые показания о поездке Повилайтиса в Берлин дал также бывший министр внутренних дел Литвы К. Скучас. При этом допрашивали Скучаса не сотрудники Следчасти ГЭУ, а начальник отделения 3-го (контрразведывательного) отдела ГУГБ. Последовательность зафиксированных в протоколе допроса вопросов и ответов вполне естественна и логична. Сначала следователь просит описать обстоятельства предпринятой Скучасом и Повилайтисом попытки бегства за границу. Ответы бывшего министра внутренних дел подробны и детальны: он рассказывает и о встречах в президентуре утром 14 июня, и о выезде вместе с Повилайтисом в пограничную деревню Пашвянтис. В Пашвянтисе, рассказывает Скучас, они с Повилайтисом встретились с чиновником политической полиции Мешкаускасом, к тому времени согласовавшим бегство за границу с германскими властями. Отвечая на вопросы следователя о личности Мешкаускаса и его связях в Германии, Скучас называет имя сотрудника РСХА Грефе и затем подробно рассказывает о его контактах с Повилайтисом [1, с. 89-103].