Центральный вопрос, интересовавший этих философов, - что есть мир и каков смысл существования в нем человека? То есть сразу же выявляется основная мировоззренческая установка зарождающейся философии. Чтобы ответить на него, философы стремятся отойти от мифологического неразличения мира и человека, ибо только различив их, можно размышлять о месте человека в мире и смысле его существования в нем. Главное направление поиска - как обнаружить в многообразной и изменяющейся действительности, окружающей человека, нечто единое, устойчивое, сохраняющееся, выступающее по отношению к конкретным вещам как их первооснова и первопричина, а по отношению к людям - как глубинный ориентир их разумной и праведной жизни. Это мы об наруживаем и на Востоке, и у греков, совпадает даже время складывания первых развернутых философских систем в Индии, Китае и Греции - это VI век до н. э., его иногда называют «золотым веком философии».
Различия больше касаются акцентов, оценок, характера предпочтений и пр., что имело свои социальные причины. Так, у восточных мыслителей за исходное и доминирующее берется категория небытия: в нем источник и полнота бытия, в нем содержится все возможное богатство мира, все нерожденное, не оформленное. И пустота - не отсутствие вещей, а их, начало, определяющее их сущность. Эта позиция вытекала из такого понимания места человека в мире, когда смыслом его жизни считается не активность во внешнем бытии, приносящем одни лишь страдания, а погружение в свой собственный внутренний мир, самопознание и самосовершекствование, ибо именно на этом пути человек обретает покой, освобождается от страданий, достигает невозмутимости духа. Почва для таких воз зрении-подавление личности, сведение ее свободы лишь к самопознанию и самоотрешению, жесткий социальным контроль и регламентация (деспотизм, кастовость).
Иное - у греков. Акцент делается на бытии, а небытие понимается лишь как отсутствие бытия. Соответственно ставится и проблема гармонии человека и мира: и здесь человек мыслится как частичка целого (космоса), несущая в себе его особенности, но при этом он не растворяется в этом целом, а предстает как такая особая его часть, которая выступает в качестве «меры всех вещей». За этим-образ жизни греческого полиса, античной демократии, где активность во внешнем мире каждого свободного гражданина (но не раба) - условие «нормального» бытия целого.
Если буддизм ориентирован на отдельного человека, на «личное спасение», то конфуцианство рассматривает человека как члена общества-государства (эти понятия в древности отождествлялись, их различение относится к новому вре мени) и является этика-политическим учением. Отправной пункт учения-общество-государство, понимаемое как большая семья, построенная на принципе «отец-сын». Причем, этот принцип распространяется и на вселенную: ее «отцом» является Небо - высшая мироуправляющая сила, предопределяющая действия и поступки людей, а также их социальный статус. Государь - «сын Неба» и одновременно «отец и мать народа» и т. д. В итоге складывается вселенская иерархия, где у каждого звена свое место и своя роль.
Небо, для поддержания этой иерархии и порядка в ней, ниспосылает истинные моральные нормы, главная из которых - гуманность (жэнь), или уважительное отношение кстаршим по возрасту или положению в обществе. Другие нормы- долг, справедливость, верность, уважительная осторожность, мужество и т. д. Их совокупность составляет дао, или истин ный путь, а высший смысл человеческого существования ус матривается в том, чтобы жить по дао во всех сферах жизни.
Идеи конфуцианства глубоко вошли в сознание китайско го народа, этому способствовало и то, что уже при жизни ос нователя учения Конфуция оно стало государственной идеологией и длительное время оставалось таковым.
Уже в конфуцианстве используется понятие дао – центральное в даосизме (один из основателей - Лао-цзы; жил в одно время с Конфуцием, в VI-V вв. до н. э.). Если конфуцианст во делало акцент в понимании дао на человеческой жизни, то даосизм, будучи в оппозиции к конфуцианству, подчеркивает объективное, надчеловеческое содержание в дао, понимаемое по-разному: как естественный путь вещей, как божественный путь («небесная судьба»), как источник возникновения всех вещей и явлений и т. д. Сохраняется также и понимание дао в этическом смысле-как норма жизни, истинный жизненный путь человека, путь добродетели и совершенствования. И главная идея даосизма-каждый должен следовать дао, т. е. следовать естественному миропорядку, придерживаться «недеяния», т. е. не нарушать своими действиями этот миропорядок, все должно быть предоставлено самому себе, ориентироваться не на активность, а на пассивность, смирение, полное и безмятежное спокойствие, покой. Все беды и несчастья - от нарушения дао, отступления от него: преждевременная смерть человека, смута в обществе, нарушение гармонии в космосе. Позитивное звучание отдельных аспектов даосизма несомненно - особенно в связи с нарастающей в наше время дисгармонией природы и человека (губительное воздействие на природу техногенных факторов, угроза экологической катастрофы, мутагенное действие на организм человека загрязненной среды).
Учение о космосе типично для древней философии вообще. Так, в даосизме проводятся идея о всемирном дао, т. е. о едином пути природы, человека и общества, сле дование которому несет человеку бессмертие; он растворяется в космосе и становится таким же вечным, как и космос. Эта установка на единство макрокосма и микрокосма, как бы сращивающая онтологию, этику и аксиологию, была использова на Л. Н. Толстым и «русским космизмом».
Космоцентризм осоденно характерен для раннегреческой философии (VI-V вв. до и. э.). Что греки понимали под «космосом»? Это бытие организованное, совершенное, упорядоченное, вне космоса - хаос, неупорядоченность. Такое представление шло от мифологии с ее идеей сотворения мира разумным верховным существом, поэтому и космос упорядочен, разумен, совершенен, эстетически прекрасен. Но-не только, налицо здесь и элементы наивного антропоморфизма, и попытка приложить к космосу человеческую «мерку», а к человеку-«мерку» космическую, и даже отдельные прозрения, через многие столетия получившие свое естественно-научное подтверждение.
Как построен космос? Крайне ограниченные возможности науки того времени (опора лишь на наблюдение, почти полное отсутствие экспиримента) в сочетании с острой философской пытливостью порождали множество гипотез и, соответственно, типов объяснения мира. Одни философы полагали, что все вещи возникают, хотя и разными способами, из какого-либо одного и притом вещественного начала - из «воды» (Фалес), «воздуха» (Анаксимен), «огня» (Гераклит), «земли» (Ксено- фан), другие считали, что таких начал несколько - так, Эмпедокл «корнями всех вещей» называет огонь, воздух, воду и землю, а их соединение и разъединение объясняет действием противоположных сил - «любви» и «вражды». Речь, конечно, идет не о реальных, природных веществах, а о символе, метафоре, образном сравнении - идея «первовещества» и «перво основы» еще скована чувственной образностью. Выдвигаются тогда же, впрочем, и такие гипотезы, где оперируют понятиями-алейрон («бесконечное») у Анаксимандра, число у Пифагора, бытие как таковое у Парменида. Левкипп и Демокрит выдвинули атомистическую гипотезу, оказавшуюся особенно перспективной.
А теперь перейдем к раздельной характеристике указанных ветвей древней философии. Первые философы Древнего Востока - аскеты-проповедники в Индии и странствующие мудрецы в Китае. Они подготовили почву для классических философских систем, наиболее типичные из них - будизм (Индия), конфуцианство и даосизм (Китай).
Буддизм возникает как определенная оппозиция господствующему брахманизму с его оправданием кастового деления общества, засильем жречества и усложненной культовой обрядностью, но в теоретическом плане у этих двух учений есть, общее, отчего стал возможным их синтез в индуизме (со- временная религия Индии). В центре философии брахманизма онтологическая проблематика: учение о брахмане, или безличной, бестелесной, духовной, единственной истинной субстанции, лежащей в основе всего существующего. Внешний, эмпирический мир призрачен, иллюзорен, обманчив, имеет изменчивый, преходящий характер. Он периодически то возраждается из брахмана, то гибнет, уходя в него, и зримый образ этого - смена времен года.
В этот вечный круговорот смертей и рождений вовлечен и человек, что оборачивается для него непрерывными страданиями, мера которых определена его кармой, или суммой всех грехов и добродетелей в прошлых его перевоплощениях. И высший смысл человеческой жизни состоит в том, чтобы выйти из этого порочного круга: постичь истинную основу иллюзорного мира, полностью отрешиться от всего мирского, слиться с брахманом, прервать для себя бесконечную череду перевоплощений и обрести тем самым вечное блаженство.
Идею перевоплощения, или «переселений душ» (сансара) развивает дальше буддизм, сосредоточиваясь главным образом на ее нравственно-этических аспектах. Ядро буддизма - учение об освобождении от страданий и путях его достижения. Тут ряд степеней. Вначале - соблюдение общечеловеческих норм морали, затем отречение от земных страстей и искущений, аскетический образ жизни и наконец-сосредоточение всех физических и психических сил на созерцании, углубленном «вглядывании в себя», позволяющем в итоге ощутить свое «единение» с Истиной. Совокупность умственных действий, направленных на достижение этого «единения», получила название медитации. В этом восхождении по пути самосовер шенствования, завершающемся состоянием нирваны, заклю чен большой позитивный смысл. Тут и мысль о бесконечности совершенствования, и неудовлетворенность реальным мироустройством, и «уход от жизни» как форма неприятия зла, но отнюдь не отрицания жизни вообще, и готовность жертвовать собственным благополучием ради бескорыстного утверждения в жизни людей высокой духовности и жажды добра. Это-то и объясняет повышенный интерес в наше время к буддизму.
Дхарма – закон, учение, истина, право, долг; в учении буддизма – элементы бытия, из которых слагается все сущее.
Карма – согласно учению брахманизмов, буддистов и джайнистов, "труд"; в широком смысле – сумма добрых и злых деяний жизни, которая на основе присущей ей аавтоматически действующей и закономерной причинности создает предпосылки для нового, последующего существования определенного рода сущности и определенной судьбы.
Сансара – т.н. в инд ф. повторяющийся благодаря новому рождению цикл индивидуального жизненного процесса со всеми его страданиями, от которых освобождаются только благодаря проникновению в Брахму, т.е. в нирвану. Народная инд .мудрость гласит: куда вы не посмотрите, везде стремления и страсти, бешеная погоня за удовольствиями, поспешное бегство от боли и смерти, везде пустота и зной разрушающих желаний. мир полон связей и изменений. Все это и есть сансара.
Нирвана – состояние отрешенности, достигаемое при жизни благодаря отказу от земных стремлений. Такое сосотояние делает невозможным новое рождение после смерти. согласно учению брахманов, нирвана означает приобщение индвидуального духа к абсолюту (Брахману). В буддийской философии к под нирваной понимают то непостижимое состояние блаженства, в котором окончательно устраняются все факторы бытия, обусловливающие индивидуальное существование.
Общее у этих гипотез - конкретные вещи возникают и гибнут, но то, что лежит в их основе, сохраняется, пребывает извечно, в изменчивом ищется сохраняющееся, в многообразном - единое. Так вырисовывается постановка таких фундаментальных философских проблем, как единое и многообразное, внутреннее (сущность) и внешнее, часть и целое, движение и покой и т. д., а сам космос предстает - как «вечный поток», пребывающий в постоянном круговороте.
Каково здесь место человека? Он понимался по аналогии с космосом и включался в космическую необходимость, воспринимавшуюся в тесной связи с идеей судьбы. Психическое и физическое, субъективное и объективное представлялись еще недостаточно расчлененно, это видно, например, из того, как Гераклит понимал логос (слово, разум): это и специфическое определение человека, и закономерная природа вещей, их необходимость и судьба. Эта детерминированность человека судьбой, т. е. законами мира, сочеталась у древних греков, однако, с признанием активного характера человеческого поведения, о чем речь шла выше. Считалось, что человек заранее не знает того, что ему уготовано судьбой, а потому может поступать так, как ему хочется. Так греки подходили к проблеме свободы воли.
В «вечном потоке» еще нет идеи развития, но уже есть ранняя, стихийная диалектика. Наглядное представление о ней находим, например, у Зенона из Элеи, которого Аристотель за обнаружение им в изменяющемся бытий противоречии на звал «родоначальником диалектики». Прославился Зенон особенно своими апориями (букв. «затруднениями»), доставившими много забот философам и математикам всех последующих эпох. Подробнее об этом (и вообще о древнегреческой философии) можно прочитать в: В. Ф. Асмус. Античная философии М., 1976. Мы же остановимся здесь на одной из апорий под названием «Ахилл не догонит черепаху». Быстроногий Ахилл никогда не догонит это животное, поскольку, начав движение одновремено с черепахой, Ахилл, добежав до места, с которого она начала свое движение, обнаружит, что она за это время продвинулась дальше; и так будет, считает Зенок, во всех последующих пунктах их движения до бесконечности. Суть проблемы, конечно, не в том, что Зоной отрицает реальное движение, он его признавал, а в невозможности мыслить о нем без противоречий и в трудностях выражения его (т. е. движения) в понятиях. Эти трудности глубоко подметил Зоной, разрешение же их находим у Гегеля, указавшего, что данная алория строится на понимании движения лишь как суммы его отдельных моментов, или промежутков, т. е. лишь прерывности пространства и времени, тогда как движение надлежит мыслить как противоречивое единство прерывности и непрерывности пространства и времени.
Каково здесь место человека? Он понимался по аналогии с космосом и включался в космическую необходимость, воспринимавшуюся в тесной связи с идеей судьбы. Психическое и физическое, субъективное и объективное представлялись еще недостаточно расчлененно, это видно, например, из того, как Гераклит понимал логос (слово, разум): это и специфическое определение человека, и закономерная природа вещей, их необходимость и судьба. Эта детерминированность человека судьбой, т. е. законами мира, сочеталась у древних греков, однако, с признанием активного характера человеческого поведения, о чем речь шла выше. Считалось, что человек заранее не знает того, что ему уготовано судьбой, а потому может поступать так, как ему хочется. Так греки подходили к проблеме свободы воли.
В «вечном потоке» еще нет идеи развития, но уже есть ранняя, стихийная диалектика. Наглядное представление о ней находим, например, у Зенона из Элеи, которого Аристотель за обнаружение им в изменяющемся бытий противоречии на звал «родоначальником диалектики». Прославился Зенон особенно своими апориями (букв. «затруднениями»), доставившими много забот философам и математикам всех последующих эпох. Подробнее об этом (и вообще о древнегреческой философии) можно прочитать в: В. Ф. Асмус. Античная философии М., 1976. Мы же остановимся здесь на одной из апорий под названием «Ахилл не догонит черепаху». Быстроногий Ахилл никогда не догонит это животное, поскольку, начав движение одновремено с черепахой, Ахилл, добежав до места, с которого она начала свое движение, обнаружит, что она за это время продвинулась дальше; и так будет, считает Зенок, во всех последующих пунктах их движения до бесконечности. Суть проблемы, конечно, не в том, что Зоной отрицает реальное движение, он его признавал, а в невозможности мыслить о нем без противоречий и в трудностях выражения его (т. е. движения) в понятиях. Эти трудности глубоко подметил Зоной, разрешение же их находим у Гегеля, указавшего, что данная алория строится на понимании движения лишь как суммы его отдельных моментов, или промежутков, т. е. лишь прерывности пространства и времени, тогда как движение надлежит мыслить как противоречивое единство прерывности и непрерывности пространства и времени.
Сильным моментом натурфилософии как основы космоцентризма является, как мы видели, стремление понять мир, природу как нечто целое, существующее в множественном и преходящем (мир как единство в многообразии). Сложнее достичь конкретизации этого целого; средствами натурфилософского «чистого умозрения» можно получить лишь отдельные догадки, тут необходимы конкретно-научные знания, что в последующем и выразилось в развитии цикла наук о природе («физика»). Осознание этого приводит к уточнению предмета философии и выводит античных философов на новый, более высокий уровень, представленный прежде всего Сократом (около 470-399 до н. э.).
Недовольный чрезмерными притязаниями натурфилософии («я знаю, что ничего не знаю»), Сократ сосредоточивается исключительно на проблемах человека («познай себя»). Философия, считал он, это учение о том, как человеку следует жить. Главный тезис Сократа: корень всего дурного в поступках человека (т. е. зла) - в незнании им, что такое добро, знать добродетель-значит и поступать добродетельно. Сократ, стало быть, стоит у истоков рационалистической этики. Позже эта этика возродится и получит свое более широкое обоснование (эпоха Просвещения).
Но что есть, по Сократу, знание, как отличить его от мнения, которое всегда так или иначе произвольно, случайно, необязательно? Отвечая на этот вопрос он подвергает анализу содержание человеческого сознания и выделяет в нем два основных слоя - субъективный (зависит от данного человека, связан лишь с ним) и объективный - схватывает общее (или единое) в вещах и выражает это общее в понятиях. В силу этого данный слой сознания характеризуется объективностью, достоверностью, общеобязательностью и является собственно знанием. Позже, как мы увидим, этим же путем пойдет Кант, обосновывая всеобщий и необходимый характер естественно научного знания.
Сократ разработал и метод получения такого знания (он его назвал «майевтикой», или повивальным искусством): останавливая на улицах и площадях Афин любознательных прохожих, он вовлекал их в совместный поиск истины путем мастерской постановки серии вопросов и коррекции ответов на них. Философ часто пользовался и другим методом - «иронией»: к истине он подводил своих собеседников через незаметное порождение в их сознании сомнения в общепризнанном и необходимости его преодоления достоверным знанием. Предмет же этого знания - ценности нравственности (среди них Сократ особо выделял доблесть и благо), следование им, считал мыслитель, ведет человека к счастью.