Ученик Сократа Платон (427-347 до н. э.) также исходит из приоритета этики и полагает, что философа должны интересовать прежде всего человек, общество, государство. Но, как и Сократ, считая, что опорой нравственности должно быть достоверное знание, он обращается к онтологии, поскольку истинное знание-это знание бытия. Бытие Платон понимает с позиций объективного идеализмам общее (или единое) в вещах, о котором говорил Сократ, у Платона отделяется от вещей и, выступая в качестве истинного бытия («истинно-сущего»), предстает по отношению к этим вещам как причина, образец и безусловный источник их существования. Характеристики этого бытия (или, по терминологии Платона, «идей»)- бестелесность, вечность, неизменность, неделимость, самотождественность (оно всегда остается равным себе). Место его пребывания-«наднебесные места», чувственно не воспринимается, ибо не имеет ни качеств, ни формы, постигается лишь разумом. «Идей» множество, они иерархичны, высшая-благо. Это-Бог, который есть совершенное благо, и создавая мир. Он вложил в него это свое качеством познать его-и значит, по Платону, обрести подлинное счастье. Это, как видим, этически ориентированный идеализм, в своих основах близкий к религии.
Что же касается чувствечно воспринимаемых вещей, то они изменчивы, непостоянны, временны (возкнкают и гибнут), обладают относительным бытием (они призрачны, являются лишь «тенью идей»). Так, по Платону, налицо два противоположных мира-истинный, но невидимый мир «идей» и видимый, но призрачный, обманчивый мир вещей. Впрочем, строго говоря, миру «идей» противопоставляется у Платона не мир вещей, а мир небытия, или «материя», из которой вещи возникают и в которую, погибая, возвращаются; она же-причина многообразия вещей и их изменчивости. Бытие и небытие-полярности, но не равнозначные: первенство принадлежит бытию, «идее»; небытие же, хотя и существует необходимо, все же производно от бытия. Сами же вещи-это как бы среднее звено между бытием и небытием, «идеей» и «материей»: они существуют, т.е. обладают бытием, но бытие это неистинное, относительное, преходящее.
Есть ли в этих рассуждениях что-либо рациональное? Здесь в религиозно-идеалистической оболочке содержатся два позитивных момента: учение о сущности и явлении и учение о закономерности. Чтобы объяснить то или иное явление, надо, по Платону, найти его «идею», т. е. его понятие, которое схватывает в явление нечто устойчивое и постоянное, не схватываемое чувствами человека. На этом переходе от явления к сущности «держится», по сути дела, все научное познание. Говоря же об иерархии «идей», Платон подходит к идее мира как единого связного Целого, подчиняющегося общей законо мерности (или закономерностям); «благо» же, как мы помним, ориентирует на «человеческое измерение» мира.
Мы коснулись лишь одного, хотя и очень важного аспекта философии Платона. Более полно ознакомиться с нею можно в соответствующей литературе, здесь же подчеркнем, что в работах Платона философский идеализм впервые получил на столько развернутое и всеобъемлющее выражение, что в истории философии об идеалистической традиции принято говорить как о «линии Платона». Противоположная, материа листическая традиция также складывается в античные времена и известна как «линия Демокрита».
Глубокая критика теории «идей» Платона была дана его учеником-Аристотелем (384-322 до н. э.). В центре этой критики - недопустимость, по Аристотелю, отрыва «идей» от вещей: «идеи» в форме понятий выражают существенные свойства вещей, это только наши мысли, или, говоря современным языком, только гносеологические и логические образы вещей, а Платон объявляет их самостоятельно существующи ми где-то в запредельном мире, т. е. придает им статус онто логических сущностей. Говоря проще, Платон отделил сущность от того, сущностью чего она является, превратив сущность (общие свойства предметов) в самостоятельное существо, гносеологическое подменил онтологическим. Для познания самих вещей, продолжает Аристотель, эта подмена ничего не дает, ибо об «идеях» Платон ничего нового и дополнительного сказать не может, кроме того, что уже известно о вещах, которым эти «идеи» соответствуют (точнее, предшествуют). Короче, Платон верно подметил, что без общего нет знаний, но общее, оторванное от единичного, бесполезно для знаний и порождает дополнительные трудности в познании.
А какова собственная позиция Аристотеля? Он ищет нечто устойчивое в самом чувственном мире: это единичное, обладающее самостоятельностью и сохраняемостью, или, по терминологии Аристотеля, «индивидуум» (этот человек, эта лощадь и т. д.), выступающий у него в качестве «субстанции». Субстанция у него совпадает с понятием сущности, выражает общие признаки в данном классе, или «виде» предметов и есть нечто существующее само по себе, неизменное, не зависящее от места и времени, не воспринимаемое чувствами и доступное только разуму. Именно она-предмет науки, которая постигает субстанцию путем подведения ее под «род» («вид» подводится под «род» как более общее понятие). Делается это с помощью особого логического приема-силлогизма. Прием этот впервые разработает «отец логики»-Аристотель.
Как видим, и здесь в центре внимания-диалектика единичиого и общего. Если Платон их разрывает, то Аристотель, исходя из реального существования единичных вещей, стремится обнаружить общее в самих этих вещах, и это у него-материалистическая тенденция. Но она у него последовательно не проводится, поскольку противопоставление общего и единичного, сущности и явления не устраняется: как и у Платона, единичное у Аристотеля изменчиво, множественно, делимо, а общее-неизменно, вечно, едино, неделимо.
Эта противоречивость ярко проступает в учении Аристотеля о «форме» и «материи», призванном объяснить происхождение вещей. Материя у него-это возможность какой-либо вещи, которая переходит в действительность благодаря форме. Например, в медной статуе материей будет медь, а формой- замысел скульптора, в медном шаре материя-медь, а форма-шаровидность. Ценный момент этого учения-диалектика возможности и действительности. Но налицо здесь и уже знакомое нам противопоставление: материя у Аристотеля пассивна и характеризуется двумя признаками-отсутствием определенности («лишенностью») и потенциальным бытием вещей; форма же активна, и активность ее состоит в придании материи определенности и в переводе потенциального бытия в бытие действительное, т. е. в действительность. Материя и активностью оказываются разорванными-активность у Аристотеля нематериальна и внематериальна.
Формы как носительницы активного начала иерархитны; высшая из них-вечный и ненодвижный перводвигатель,«форма всех форм», источник всех измерений, совершающихся в космосе, причина и конец всего существующего, т. е. Бог. Причем, если Бог Платона-зто высшая нравственность, т. е. понимается в этическом смысле, то Аристотель связывает сБогом прежде всего ум, мысль, созерцающую деятельность разума, и его Бог - это чистый теоретик, совершеннейший философ, созерцающий свои мысли. Эту «разумную» традицию в новое время продолжит Гегель. У Аристотеля же это объясняется тем, что он ценит выше всего в душе челонека как его форме: будучи также и отцом психологии, Аристотель дал достаточно полную классификацию («способностей» души (т. е. психических процессов и состояний), где верховенствую щую роль играет именно разум. Эти «способности» он сводит в три группы: «растительная душа» (ответственна за питание, рост и воспроизводство), «животная душа» (чувства, желания и движения) и «разумная душа» (рассуждение и мышление; свойственна лишь человеку, не прирождена телу, приходит в него извне, со смертью тела не разрушается, сливается с космическим разумом, т. е. является бессмертной).
В многообразии философских течений эллинизма выделяются скептицизм, эпикурейство, стоицизм и неоплатонизм. Глава скептиков - Пиррон (360-270 до н.э.) исходил из того, что вещи, окружающие человека, лишены устойчивости и определенности, они одинаковы («безразличны"), а потому следует воздерживаться от суждений о них, ибо любое из них будет неистинным, произвольным, всецело зависящим от человеческих установлении и обычаев. Подобное сомнение Пирроном используется для обоснования атараксии (гр. - невозмутимость, безмятежность) - жизненной позиции. нацеленной на полный душевный покой, достигаемый подавлением в человеке всех желаний, вплоть до инстинкта жизни, поскольку смерть «ничуть не более страшна», чем жизнь- Отсюда его утрированный образ философа - свинья, спокойно пожирающая съестное на корабле, терпящем бедствие в открытом море, когда пассажиры корабля мечутся в отчаянии.
Эпикур (341-270 до н.э.) также в центр своей этики ставит атараксию. дополняя ее девизом "Живи уединенно!» и подчиняя ее обоснованию свою физику и логику. Он считает, что в мире нет ничего кроме атомов и пустоты как условия их движения; из столкновения и разъединения атомов возникают бесчисленные миры; в междумириях пребывают боги, но они, бессмертные и безмятежные, не вмешиваются в жизнь людей, и их не следует бояться. Не следует бояться и собственной смерти, поскольку со смертью тела человека умирает и его душа, являющаяся соединением особых (самых тонких и самых гладких) атомов, рассеянных по всему телу, и подобная быстротечному ветру.
Виднейшие представители стоицизма - Зенон из Китиона (ок. 333-262 до"н.э.; основатель учения), Хрисипп (281-208 до н.э.), Посидоний (135-51 до Н.э.), Сенека (5 до н.э. - 65 н.э.), Эпиктет (50-140) и император Марк Аврелий Антонин (121-180). Различают раннюю, среднюю и позднюю стою (стоя - это галерея в Афинах, где зародилось данное учение). Стоицизм эволюционировал (если раннюю и среднюю стою отличает известная умеренность в суждениях, то поздняя тяготеет к крайним выводам), но всегда оставался для него характерным акцент на этике, стремление вооружить человека умением мужественно противостоять ударам судьбы и при этом сохранить собственное достоинство, свою внутреннюю свободу и невозмутимость духа.
Этой этике отвечали и представления стоиков о мироустройстве. Телесное бытие, полагали они, изначально пронизано разумом, под которым понимается Бог - он «душа мира", а сам мир - единое одухотворенное, живое целое. Стоики, как видим, гилозоисты, они отождествляют «сущее" и «жиэнь»;1причем, их гилозоизм вполне укладывается в раннегреческую натурфилософию: они полагали, что телесное бытие - это соединение огня, воздуха, земли и воды, осуществляемое божественным «первоогнем» и направляемое Логосом, под которым понимается вносимая Богом в мир упорядочивающая закономерность и необходимость. Отсюда - неумолимый ход вещей и событий, их предопределенность и необратимость, то, что людям представляется как Судьба, которой человеку не миновать и с которой ему следует «ужиться". Мораль стоицизма -это мораль утешения и смирения, благочестия и терпения, и она позже будет ассимилирована христианским вероучением.
Точки соприкосновения с христианством налицо и в неоплатонизме, завершающем античную философию. Основатель неоплатонизма - Плотин (205-270), представители - Порфирий (232-304), Ямвлих (280-330), Прокл (410-485). Учение систематизирует идеи Платона, используя заимствования из Аристотеля, а также этические идеи эпохи эллинизма и мистицизм Востока. В центре - диалектика бытия в форме триады, или развития через три стадии (в Новое время эту идею в полной мере развернет Гегель). Первооснова мира, согласно Плотину, духовная и иерархическая - она распадается на Единое, Ум и Душу. Единое - это Бог, понимаемый как сверхприродное и сверхразумное бытие: существует везде и во всем, не делится на части, не характеризуется какими-либо определенными свойствами (любая определенность свидетельствовала бы об ограниченности Единого, а Оно - безгранично) и в своей неисчерпаемой активности и свободе бесконечно творит все существующее. В силу своей непознаваемости, невыразимости в понятиях Единое открывается людям лишь в своих творениях; представляет собою -абсолютно чистый свет» Добра (точнее. Блага как высшей степени добра), противостоящий тьме и мраку - материи. Оно существует вне времени - это вечность, не тронутая временем.
Из Единого как божественного первоначала через механизм эмана-ции7т.ё. «истечения», от переизбытка творческой мощи, когда она переливается через край, возникает божественный Ум: это множественность платоновских "идей" или аристотелевских «форм»; целостность же и полнота Единого при этом не нарушаются. Из Ума возникает Душа («Мировая душа»), производящая все живое в мире, а также отдельные души людей;при этом душа остается неделимой и находится во всех частях тела. Результат угасания первосвета - природа, чувственный мир; материя, по Плотину, - это угасший свет. Так весь этот космический процесс предстает как процесс нисхождения идеального в материальное, совершенного в менее совершенное; так объясняется появление 8 мире зла (зло - это умаление добра, его ущербность).
Но - возможен и обратный процесс восхождения, что раскрывается в антропологии неоплатонизма. Человек, полагает Плотин, состоит из умопостигаемой души (наиболее близкая к Единому часть человеческой души), оувственнойгдуши и тела, и единственный способ его приближения к божественному первопринципу -_экстаз- Это - крайняя степень переживания состояние исступления, когда божественная часть души человека как бывыходит за пределы его тела и сливается с Богом. Стремление к Богу, поПлотину, заложено во всем сущем, ибо Бог - это Добро, к которому невозможно не стремиться; особенно это стремление выражено в человеке как существе разумном, и оно - предельная цель его "истинной жизни». Это учение об экстазе близко к христианской идее откровения.
Ямвлих усложнил плотиновскую "лестницу" нисхождения Единого, внес в нее ряд промежуточных звеньев: божественный Ум раздробил на ум мыслящий и ум мыслимый, ввел большое количество богов небесных, наднебесн^х и природных; далее у него следовал и ангелы, демоны, герои и, наконец, души людей. Идею триадичности развития особенно углубил Прокл, создав, по существу, законченную теологическую систему. Более детально оц разработал учение об экстазе, полагая, что слияние с Богом достигаете^ через Эрос, Истину и Веру; полное слияние возможно лишь после смерти человека: при его жизни состояния экстаза наблюдаются крайне редко и лишь у «избранных" людей.