Почему так осторожничала Россия? В это время в поиске морского пути вдоль побережья Северного Ледовитого океана была заинтересована не только Россия. Морскую дорогу из Атлантики в Тихий океан активно искали европейские государства, больше всего преуспели здесь англичане, предпринявшие в 1742 и 1761 гг. экспедиции по поиску возможного прохода к китайским и японским берегам [3, с. 287]. Европейцы полагали, что такой Северо-Западный проход из Атлантического в Тихий океан существует и, возможно даже, он начинается в одном из заливов на западном побережье Северной Америки, об этом писал С. де Шомплен, а француз Г. Делиль изобразил на карте Северной Америки внутренний водный путь от
Великих озер к Беринговому проливу [2, с. 315]. В этой связи частое появление иностранных судов в северной части акватории Тихого океана не могло не настораживать русское правительство. Так, в 1790 гг. в донесении Екатерине II И.А. Пиль писал о появлении вблизи Камчатки шведского капера, а затем в 1792 г. о заходе в Петропавловскую гавань английского торгового судна [3, с. 406, 408]. Чтобы сохранить за собой открытые земли, Россия должна была продемонстрировать здесь свое военное присутствие. Именно поэтому отмена первой русской кругосветной экспедиции под командованием Г.И. Муловского, на которую помимо сугубо стратегических задач возлагались дипломатические и научно-исследовательские задачи, безусловно была большим упущением, после чего русский флот еще надолго оставался «заперт» на Балтике.
В XVIII в. России, занятой почти непрерывными войнами на западе, нелегко было снаряжать исследовательские экспедиции, в этой связи самостоятельная деятельность промышленников, на свой страх и риск отправлявшихся в неизведанные северные широты, поощрялась государством. Сибирские власти ссужали средства на постройку судов, составляли инструкции, хлопотали о командировании на суда промышленников шкиперов или штурманов, на каждом корабле находился представитель власти для сбора ясака. На вторую половину XVIII в. приходится увеличение количества вояжей русских промышленников в Охотском и Беринговом морях. С 1743 по 1764 гг. было осуществлено 44 экспедиции, в результате которых стали известны многие острова Алеутской гряды и Аляски [там же, с. 287]. Тем не менее, несмотря на такую активную деятельность, все северо-восточные и восточные территории России оставались еще очень уязвимыми.
На протяжении XVIII-XIX вв. береговая линия материков обретает все более знакомую нам форму, четче изображается арктическое побережье России, с географических карт постепенно исчезают «белые пятна». Обновляются не только русские карты, новейшие открытия и результаты геодезических съемок, выполненных русскими мореходами, практически моментально находят отображение на иностранных картах. Значительный интерес к картографии проявляет Парижская Академия наук [3, с. 18]. Все точнее вырисовывается линия арктического побережья Евразии на французских и английских картах. Так, на карте французского картографа Жана Батиста Нолена, составленной в 1700 г. относительно точно прорисовано побережье Баренцева и Карского морей до устья Енисея, но полуостров Таймыр и земли, лежащие к востоку, изображены пока не совсем верно. На вышедшей через 50 лет карте другого француза -- Николя Байоля уже обозначена Камчатка и четче выглядит линия побережья. Чрезвычайно интересна Карта мира 1782 г. Жана де Борайна -- на ней северное побережье Северной Америки представляет собой пока terraincognita, тогда как «арктическое побережье “дикого востока” России», -- как называет эту географическую часть света Т. Нурминен, -- нанесено весьма подробно [2, с. 313]. Тщательно на той же карте 1782 г. прочерчен полуостров Таймыр, при этом северная широта его самой северной точки соответствует действительности, немного не совпадает лишь восточная долгота. Обозначены бухты и впадающие в арктические моря сибирские реки: Обь, Енисей, Хатанга, Оленек, Лена с разветвленной на множество проток дельтой, Колыма. Вся прибрежная полоса от Карского моря до Чукотки обозначена как территория, где в изобилии встречается дрейфующий лед, а значит представляющая опасность для судоходства. Не менее интересна вышедшая в 1794 г. карта английского картографа Аарона Эрроусмита, на ней уже просматриваются очертания Новосибирских островов [там же, с. 316-317].
На всех этих картах примечательно то, что береговая линия северных российских земель весьма детализирована, в отличие от северного побережья Северной Америки. В интереснейшем иллюстративном финском издании -- замечательном образчике европоцентричной картографии нет ни слова об открытиях, сделанных русскими в этих полярных широтах, единожды лишь упоминается датчанин Витус Беринг и то мимоходом. Честь картографирования северной части Тихого океана, правильного расположения Берингова пролива и формы побережий принадлежит, по мнению Т. Нурминена, исключительно Куку [2, с. 318]. Ни слова о том, что Дж. Кук был знаком с русскими картами исследуемого им региона. Кроме того, на о. Уналашка Дж. Кук встретил русского морехода Измайлова, который исправил ошибки в составленных Куком картах и разрешил скопировать два русских чертежа Охотского и Берингова морей [5, с. 415].
На протяжении всего XVIII в. Россия продолжает исследовать северные территории, ищет возможность судоходства в арктических морях, она еще не предпринимала кругосветных плаваний, в которых весьма и уже очень давно преуспели европейские страны. Первая русская кругосветка планировалась на 1787 г., но ее пришлось отменить из-за начавшейся русско-турецкой, а затем и русско-шведской войны. Движимая тем же интересом, что и европейцы -- в поиске морского северного пути в Тихий океан Россия в эпоху правления Екатерины II вынуждена осторожничать. Научных знаний об арктическом регионе еще чрезвычайно мало, продолжается соперничество за колонии. Неизвестно пока какая из стран преуспеет и станет первооткрывателем морской дороги через Арктику в Тихий океан, какие земли по пути будут найдены, какие богатства там могут быть обнаружены и какие народы приведены в подданство, на какие территории смогут распространить свое влияние страны-первооткрыватели. Некоторое время считалось, что на арктических островах могут быть найдены залежи серебра, можно охотиться здесь и на пушного зверя.
В недолгом перерыве между двумя русско-турецкими войнами русское правительство организует очередную секретную экспедицию в северную часть Тихого океана. Все большее беспокойство вызывают восточные окраины империи, их отдаленность, малонаселенность и незащищенность. Вновь готовятся секретные инструкции руководителям экспедиций. Перед И.И. Биллингсом и Г.А. Сарычевым в 1785 г. ставятся масштабные задачи и среди них -- осуществление морского перехода с р. Колымы в Тихий океан, но вновь из-за сложной ледовой обстановки выполнить именно эту задачу оказалось невозможно.
К концу XVIII в. Россия, казалось, уже прочно утвердилась на севере Тихого океана, но этот северный регион по-прежнему привлекателен не только для России. Тихий океан становится ареной соперничества Англии, Франции и Испании. Только что потерявшая свои американские колонии, Англия испытывает повышенный интерес к северной акватории Тихого океана: в 1778 г. здесь появляется экспедиция Дж. Кука, искавшая северный проход к Гудзонову или Баффинову заливам. В 1786 г. в районе Сахалина и Камчатки появляются фрегаты «Буссоль» и «Астролябия» экспедиции Ж. Лаперуза. Все чаще в этих водах и гораздо севернее -- в Чукотском море, встречаются иностранные китобои и рыболовы. Столь активные действия иностранных держав в регионе, который Россия уже считала своим, настораживали. В 1786 г. президентом Коммерц-коллегии А.Р. Воронцовым и членом Коллегии иностранных дел А.А. Безбородко на имя Екатерины II была составлена записка о правах России на открытые русскими мореходами острова и побережья Северной Америки [3, с. 371]. Авторы записки предлагали: «...не допускать чужих туда мореходов и судов, равно как и прочие морские державы в свои селения вне Европы чужих народов не допускают, почитая оное внутренним промыслом и принадлежностью дляторгу собственных своих подданных» [3, с. 372]. Прекрасно понимая, что находившиеся в таком отдалении российские территории необходимо защищать, Воронцов и Безбородко предлагали создать на Тихом океане военно-морской флот, но в очередной раз резко изменившаяся международная обстановка не позволила осуществить эти планы. Новая русско-турецкая война 1787-1791 гг., в которую Англии удалось втянуть Россию, переключила внимание страны с освоения Арктики на решение наиболее насущных в тот момент проблем.
От успеха России во внешней политике, ее военных побед напрямую зависели успехи русского мореплавания в северных морях и северной акватории Тихого океана, а те шаги, которые Россия предпринимала на Тихом океане, отражались и на ее внешней политике. Весь XVIII в. для России -- это войны за Балтику, Черное и Азовское моря. Из сухопутной Россия стремится стать морской державой и поиск морской дороги в Тихий океан -- важная для нее задача. Приостановив на время организацию исследовательских экспедиций, правительство передает инициативу созданной в 1799 г. Русско-Американской компании (РАК), силами которой ведется дальнейшее хозяйственное освоение северо-восточных территорий Тихого океана. РАК действует по примеру Ост- и Вест-Индских компаний Англии, Франции, Голландии. Это не означает, что интерес к поиску Северного морского пути и организации исследовательских экспедиций у русского правительства угас.
В первой четверти XIX в. Россия не оставляла надежд на осуществление возможности судоходства по северным морям с выходом в Тихий океан. С завершением наполеоновских войн, исход которых обеспечил России солидный вес в мировой политике, Россия начинает действовать открыто. В 1803 г. состоялась первая русская кругосветная экспедиция, после чего кругосветки становятся регулярными, что обеспечивает не только постоянное присутствие русских военно-морских экипажей в Охотском и Беринговом морях, но и открывает новые возможности для решения задач, связанных с выяснением возможности судоходства по Северному морскому пути. Так, одной из важнейших целей кругосветной экспедиции под руководством О.Е. Коцебу (1815-1818) был поиск пути из Берингова моря в Атлантический океан. В 18201821 гг. еще одна экспедиция уже под командованием капитан-лейтенанта М.Н. Васильева дважды предпринимает попытки открыть северо-западный проход от берегов Аляски, но обе не увенчались успехом. Интересно то, что обе экспедиции предпринимают попытки движения по Северному морскому пути на этот раз с востока на запад.
Таким образом, вся первая четверть XIX в. ознаменована целой серией экспедиций в Арктику, организуемых русским правительством практически ежегодно. Россия уже открыто снаряжает экспедиции для изучения островов в Баренцевом и Карском морях. Так, в 1819 г. Андрей Петрович Лазарев -- старший брат первооткрывателя Антарктиды М.П. Лазарева, возглавляет экспедицию для описи Новой Земли. В инструкции, данной Лазареву, предписывалось выполнить съемку всей Новой Земли и острова Вайгач, определить географические координаты Канина Носа и острова Колгуева. Для выполнения всех работ отводилось только одно лето [4, с. 8]. Из-за сложных ледовых условий выполнить задачи экспедиции оказалось невозможным. Полученный отрицательный результат способствовал более тщательной подготовке дальнейших экспедиций в район Новой Земли. С 1821 по 1824 гг. сюда четырежды отправляется на бриге «Новая Земля» Федор Петрович Литке. В ходе четырехлетней работы было проведено описание большей части береговой линии Новой Земли, острова Колгуева и пролива Маточкин Шар, уточнены координаты мыса Канин Нос и велось наблюдение за ледовой обстановкой. Для организации дальнейших работ в Арктике, Федор Петрович предлагал использовать суда «построенные и снабженные всем необходимым по примеру судов, посылаемых в последние времена английским правительством для искания северо-западного пути» [4, с. 242].
Одновременно с Лазаревым и Литке на северо-востоке Сибири работают экспедиции Ф.П. Врангеля и Анжу (1820-1824), направленные сюда для описи северо-восточного побережья Сибири и поисков новых земель в Северном Ледовитом океане. Уже в 1826 г. выходит довольно подробный атлас северо-восточного побережья Сибири, в котором детализирована береговая линия не только арктического побережья, но и Камчатки и Охотского побережья [6].
В 1825 г. английское адмиралтейство предпринимает активные исследования северных берегов Америки, здесь одновременно с восточной (от Берингова пролива) и западной (со стороны Баффинова залива) оконечности Северной Америки работают экспедиции под началом Ф. Бичи, В. Парри и Жд. Франклина [7, с. 223]. В конце 1840-1850-х гг. в северной части Тихого океана и Чукотском море все чаще появляются не только иностранные китобои, но и военные гидрографические корабли, принадлежащие разным странам. Иностранцев интересует побережье не только на запад от Берингова пролива, но и на восток. К примеру, в 1855 г. американский военный корабль под командованием Дж. Роджерса дошел до пролива Лонга, прошел его, а затем вернулся в Америку. Во время русско-крымской войны ситуация с обороной крайнего востока России была очень драматичной.
К середине XIX в. по-прежнему не получалось установить сообщение европейской России с Камчаткой через Берингов пролив. Так, при движении с запада на восток преодолеть почти постоянно загроможденное льдами Карское море казалось практически невозможным. В 1830-х гг. в Карском море работает несколько экспедиций, участник одной из них -- академик К. Бэр отозвался о Карском море как о «ледяном погребе», что на долгое время распространило мнение среди ученых и мореплавателей о практически полной недоступности Карского моря для плавания [8, с. 5]. При попытке пройти от Берингова пролива на запад ситуация выглядела аналогичным образом. Неудачи, постигшие экспедиции, работавшие как с восточной, так и с западной стороны северо-восточного прохода, несколько ослабили интерес к возможности осуществления сквозного плавания. В 1862 гг. под руководством П.П. Крузенштерна была предпринята еще одна попытка пройти в Сибирь морским путем, которая вновь ни к чему не привела. Карское море в середине августа, а именно в это время здесь проходила шхуна экспедиции «Ермак», было все сплошь покрыто дрейфующим льдом [9, с. 65].
С конца 1860-х гг. в связи с хищническим ловом китов, наблюдается резкое сокращение их популяции на северо-западе Баренцева моря и в районе Шпицбергена, что заставляет иностранных промышленников искать новых мест лова, все чаще они занимаются промыслом у берегов Новой Земли и в Карском море. С 1871 г. в Карском море замечено большое число норвежских промысловых судов [10, с. 9]. К этому времени государство уже оставило попытки, связанные с организацией судоходства по Северному морскому пути, но интерес появился у предпринимателей как русских, так и иностранных. На основании отдельных удачных плаваний в Карском море в среде предпринимателей возобладало мнение, подкрепленное в дальнейшем Виггинсом, что представление о трудностях и опасностях преувеличено и для «хорошо оснащенных судов такое плавание должно считаться ни страшным, ни опасным, а может быть названо сравнительно легким» [9, с. 77].