Материал: Штомпка - Социальные процессы

Фундаментальные концепции в исследованиях изменений

Органическая метафора: классический подход к социальным изменениям

С момента возникновения и вплоть до недавнего времени для социологии было характерно разделение, которое оказалось столь же сомнительным, сколь и стойким. Вся ответственность за этот первородный грех» лежит на «отце социологии» Опосте Конте (1798—1857), разбившем свою теорию на две части: «социальную статику» и «социальную динамику». В основу такого членения была положена недостаточно очевидная метафора, которую Гер­берт Спенсер (1820—1903) позднее сделал вполне явной. Речь идет о сходстве между обществом и биологическим организмом. Под социальной статикой понималось изучение анатомии человечес­кого общества, его составных частей и их расположения (по ана­логии с анатомией тела с его органами, скелетом и мышцами), а социальная динамика должна была, по мысли Конта, концентри­ровать внимание на физиологии, т. е. процессах, протекающих внутри общества (подобно телесным функциям — дыханию, ме­таболизму, циркуляции крови). Конечный итог развития общест­ва опять-таки уподоблялся результату эволюции организма (от эмбриона до зрелости). Предполагалось, что существует некое устойчивое состояние общества, которое можно наблюдать и ана­лизировать независимо от движения последнего.

Герберт Спенсер придерживался тех же взглядов, хотя и изме­нил терминологию. Его противопоставление «структуры» и «функ­ций» более ста лет составляло сердцевину социологического язы­ка. Понятие «структура» подразумевало исследование внутренне­го строения, или формы, социального целого, понятие «функции» — способы его деятельности, или трансформации. Подобно Конту, Г. Спенсер также утверждал, что общество можно рассматривать как некую жесткую сущность, осязаемый объект, отдельно от происходящих в нем процессов. Другими словами, признавалась возможность отделить структуру общества от его функций.

Методологическим наследием упомянутых идей явилось проти-

19

2«

вопоставление двух типов исследовательских процедур, которые описаны Контом: поиска законов сосуществования (т.е. выясне­ния, почему определенные социальные феномены неизменно появляются вместе) и выявления, в противовес им, законов сле­дования (т.е. установления, почему определенные социальные феномены неизменно либо предшествуют, либо возникают вслед за другими). Такое разделение закрепилось в большинстве учеб­ников; в них «синхронное (или кроссекционное) исследование» определялось как такое, в котором общество рассматривалось во временной статической перспективе, а «диахроническое (или пос­ледовательное)» — как исследование, включающее поток време­ни и делающее акцент на социальных изменениях. Подобные подходы оказали серьезное влияние на современное (диахрони­ческое) изучение социальных изменений. Оно унаследовало клас­сическую органическую метафору и связанные с ней разделение и противопоставление, но не непосредственно от Конта, Спен­сера и других мэтров социологии XIX в., а через влиятельные направления XX в., такие, как теория систем, функционализм, или структурный функционализм (381). Системная модель обще­ства, разработанная в рамках данного направления, объединила и обобщила совокупность идей, типичных для органицизма. Весь концептуальный аппарат, обычно используемый в анализе изме­нений, берется прежде всего из системной модели, даже если ученые и не осознают этого или не считают себя сторонниками системных и структурно-функционалистских теорий. Лишь не­давно «системной модели» был противопоставлен «альтернатив­ный образ» общества, рассматриваемого с точки зрения процес­са, или морфогенетического подхода, вследствие чего концеп­ции, использовавшиеся в исследованиях социальных изменений, подверглись соответствующей модификации.

Системная модель как порождение концепции социальных изменений

Согласно основной идее теории систем, комплексное целое состоит из множества элементов, которые объединены различ­ными взаимосвязями и обособлены от того, что их окружает, ка­кими-то границами. Типичными примерами таких систем служат не только живые организмы, но и молекулы, планеты, галактики. Подобное обобщение приложимо к разным уровням человечес­кого общества. На макроуровне в качестве системы может рас­сматриваться «глобальное общество» (человечество), на среднем

20

уровне (мезоуровень) — национальные государства и региональ­ные политические или военные союзы, на микроуровне — ло­кальные объединения, ассоциации, фирмы, семьи, компании дру­зей и т.д. Более того, подобными терминами могут быть обозна­чены и такие принципиально различные сферы, как экономика, политика, культура. Таким образом, представители школы тео­рии систем, в частности Талкотт Парсонс (1902—1979), считали понятие «система» не только ключевым, но и универсальным.

Соответственно, под социальными изменениями представи­тели этой школы понимают то, что происходит либо с самой сис­темой, либо внутри нее. Но если быть более точным, то различие имеет место между состояниями одной и той же системы, кото­рые возникают одно за другим во времени.

В таком случае, говоря об изменении, мы подразумеваем то, что появится через некоторое время. Иными словами, речь идет о различии между тем, что мы наблюдаем перед данным временным моментом, и тем, что мы видим после него. Для того чтобы установить это различие, единица анализа должна быть описана параметрами, обеспечивающими ее идентичность (376; 16).

Таким образом, концепция социальных изменений включает в себя следующее основное положение: отличия должны касать­ся различных временных моментов и состояний одной и той же системы. Хорошим примером стандартного определения будет нечто вроде: «Под социальными изменениями-я понимаю любую необратимую перемену социальной системы, рассматриваемой как целостность» (184; 787).

Типы изменений многообразны и могут различаться в зави­симости от того, какие именно аспекты, фрагменты и изменения системы в них вовлечены. Ведь состояние системы само по себе не одномерно, оно представляет собой обобщенный, суммарный результат состояния многих компонентов. Среди них:

1) конечные элементы (число и разнообразие человеческих индивидов, их действий и т.д.);

2) взаимосвязи элементов (социальные связи, отношения лич­ной преданности и верности, взаимодействия, обмены и т.д.);

3) функции элементов системы как целого (необходимость оп­ределенных действий для сохранения социального порядка и т.д.);

4) границы (критерии включения, принципы рекрутирования, условия принятия индивидов в группу или контроля включения в организацию и т.д.);

5) подсистемы (число и разнообразие специализированных об­ластей, секций, подразделений и т.д.);

21

6) окружение (естественные условия, соседство других обществ, геополитическое положение).

Лишь посредством комплексного взаимодействия система об­ретает некие общие характеристики: равновесие или неустойчи­вость, консенсус или несогласие, гармония или раздоры, коопе­рация или конфликт, мир или война, процветание или кризис.

Расчлененная на исходные, первичные компоненты и едини­цы измерения, модель системы претерпевает ряд изменений. Они могут наблюдаться:

— в составе (миграция из одной группы в другую, депопуля­ция, вызванная голодом, прекращение деятельности социально­го движения, распад группы и т.д.);

— в структуре (возникновение неравенства, кристаллизация власти, образование дружественных связей, установление коопе­ративных либо конкурентных отношений и т.д.);

— в функциях (специализация и дифференциация работ, сни­жение экономической роли семьи, принятие университетами или школами на себя руководящей роли и т.д.);

— в границах (слияние групп или конкуренция между ними, ослабление административных критериев и демократизация ус­ловий членства, присоединение одной группы к другой и т.д.);

— в отношениях подсистем (победа политики над экономи­кой, управление семьей и всей частной жизнью тоталитарным правительством и т.д.);

— в окружении (ухудшение экологической обстановки, зем­летрясения, эпидемии Черной Смерти либо вируса СПИД, сра­щивание биполярной международной системы).

Иногда изменения имеют частный, ограниченный характер и не находят заметного отклика в других звеньях системы. Ее це­лостность сохраняется и не претерпевает глобальных преобразова­ний несмотря на постепенные изменения, протекающие внутри Л Например, сила демократической политической системы заложена в ее способности принимать вызов, преодолевать трудности и га­сить конфликты благодаря частичным реформам, которые не под­рывают целостности и стабильности системы. Такой тип адаптив­ной модификации является иллюстрацией изменений внутри сис-темыГв других случаях изменения могут охватывать все (или по меньшей мере основные) компоненты системы, приводя к ее пол­ному перерождению и заставляя относиться к новой системе как к принципиально отличной от прежнейЛЭто прекрасно иллю­стрирует большинство социальных революций. Данный тип ра­дикальной трансформации можно назвать изменением самой сис-

22

темы. Гранищ. между этими двумя случаями изменений весьма расплывчата. Изменения внутри системы постепенно накапливаются и в конце концов перерастают в изменения самой системы. Как правило, социальные системы имеют специфические ограничения, «пороги», переходя которые (т.е. превосходя по экстен­сивности, интенсивности и своевременности), фрагментарные, частичные сдвиги трансформируют идентичность целостной сис­темы и ведут не только к «количественным», но и «качествен­ным» преобразованиям (163). Все тираны и диктаторы рано или поздно обнаруживают, что подавление общественного недоволь­ства приносит плоды лишь до определенного момента и медлен­ная эрозия их власти неизбежно открывает дорогу демократии.

Как видно из определений социального изменения, которые можно найти в учебниках, большинство авторов считают решаю­щими структурные изменения в социальных взаимосвязях, в ор­ганизации и связях между общественными компонентами:

«Социальное изменение — это происходящее с течением времени преобра-зовйние в организации общества, образах мышления и образцах поведения» (326; 586).

Социальное изменение означает «наблюдаемые с течением времени разли­чия в отношениях между индивидами, группами, организациями, культурами и обществами» (340).

«Социальные изменения являются чередованием во времени поведенчес­ких образцов, социальных взаимосвязей, институтов и социальных структур» (126; 626).

Возможно⁷, выделение структурных изменений обусловлено тем, что они чаще, чем другие типы изменений, приводят к транс­формации самой системы, а не только внутри нее — отдельных ее компонентов. Социальная структура представляет собой нечто вроде остова, на котором «крепится» общество и на котором оно способно оперировать, и когда она изменяется, тогда все прочее также неизбежно должно измениться.

Как отмечалось ранее, понятие системы применимо к различ­ным уровням социальной сложности: макро-, мезо- и микро-. Со­ответственно и социальные изменения могут рассматривать­ся на макроуровне (международные системы, нации, государст­ва); на мезоуровне (корпорации, политические партии, религиоз­ные движения, крупные ассоциации); на микроуровне (семьи, сообщества, группы занятости, клики, компании друзей). В та­ком случае центральным становится вопрос о том, как соотно­сятся между собой изменения, протекающие на этих разных уров­нях. С одной стороны, социологи задаются вопросом: каковы мак­роэффекты микрособытий (например, как изменения в поведе-

23

нии покупателя влияют на рост инфляции, как повседневные сдвиги трансформируют цивилизации или культуры), а с другой стороны, их интересует, каковы микроэффекты от макрособытий (например, как революция изменяет семейную жизнь, как эко­номический кризис влияет на дружеские связи). «Социальные из­менения происходят в результате деятельности индивидов. Сле­довательно, теории структурных изменений должны показывать, как макропеременные воздействуют на мотивы и выбор индиви­дов и как этот выбор, в свою очередь, воздействует на макропе­ременные» (187; 514).

Комплексы изменений: усложнение динамических концепций

Концепция социальных изменений охватывает мельчайшие «атомы» социальной динамики — одиночные сдвиги р состоянии системы или в любом из ее компонентов. Но такие сдвиги редко бывают изолированными, обычно они связаны с другими, и со­циология выработала более сложные, комплексные концепции, с помощью которых можно анализировать типичные формы по­добных связей.

Самой важной из них является идея «социального процесса», описывающая последствия взаимовлияющих изменений. Класси­ческое определение социального процесса дал Питирим Сорокин (1889—1968): «Под процессом понимается любой вид движения, модификации, трансформации, чередования или «эволюции», ко­роче говоря, любое изменение данного изучаемого объекта в тече­ние определенного времени, будь то изменение его места в про­странстве, либо модификация его количественных или качествен­ных характеристик» (367; I, 153). Эта концепция более точно помо­гает определить изменения, относящиеся к самой системе (проис­ходящие в ее рамках и трансформирующие ее как целое). Они либо случайно связаны друг с другом (в том смысле, что по край­ней мере хотя бы одно частично является каузальным условием другого, а не просто сопровождающим его или предшествующим ему фактором), либо следуют одно за другим на протяжении оп­ределенного времени. Процессы, идущие от макро- к микроу­ровню, включают в себя индустриализацию, урбанизацию, глоба­лизацию, секуляризацию, демократизацию, эскалацию войны, мобилизацию социальных движений, ликвидацию фирм, исчез­новение добровольных ассоциаций, кристаллизацию дружеских компаний, кризис в семье. И здесь снова встает принципиально важный теоретический вопрос о связи микро- и макропроцессов.

24

Среди социальных процессов социологи выделили две специ­фические формы их, которые многие десятилетия были в центре их внимания. Во-первых, это «социальное развитие» — форма, раскрывающая потенциал, который изначально заложен в систе­ме. Речь в данном случае идет о направленном процессе, т. е. таком, в котором ни одно из состояний системы не повторяется ни на какой предыдущей стадии, а на более поздней выходит на более высокий уровень в какой-либо сфере (например, наблюда­ются рост дифференциации структуры или экономических пока­зателей, продвинутость технологий или увеличение населения). Кроме того, система последовательно приближается к некоему всеобщему состоянию (например, общество приближается к со­стоянию социального равенства, процветания или демократичес­кого представительства), причем это стимулируется имманент­ными (эндогенными, автодинамичными) свойствами самой сис­темы (внутренние противоречия разрешаются благодаря появле­нию качественно новых форм социальной жизни; присущее лю­дям творческое начало направляется на масштабные организаци­онные инновации и т.д.). Теория развития, предполагая неизбеж­ность, необходимость и необратимость описываемых процессов, легко переходит в фаталистический и механистический взгляд на изменения, согласно которому последние не зависят от человечес­ких действий, свершаются помимо людей и ведут к предопределен­ному финалу. Далее мы рассмотрим теории, в которых идея разви­тия стала центральной и которые могут быть объединены под на­званием «девелопментализма», или теории развития. Сюда вхо­дят все разновидности эволюционизма (от Конта до Парсонса) и исторического материализма (от Маркса до Альтшуллера).

Другая форма социального процесса, которой социологи уде­ляют особое внимание, — это «социальный цикл». Он не имеет определенной направленности, хотя и не является случайным. Любое состояние, в котором пребывает система на той или иной стадии, может возникнуть в будущем, причем данное состояние, в свою очередь, уже когда-то случалось в прошлом/Это повторе­ние заложено в самой системе и раскрывает свою природу имен­но в таком специфическом ритме колебаний. В коротком вре­менном интервале изменения происходят, но на длительном от­резке времени — нет, поскольку система возвращается к перво­начальному состоянию. У нас еще будет возможность предста­вить циклические теории изменений (от Шпенглера до Сороки­на) , которые объясняют человеческую историю в терминах соци­альных циклов.

К числу, возможно, наиболее спорных, но одновременно и

25

наиболее влиятельных во всей истории человеческой мысли (а не только в истории социологии) относится идея «социального про­гресса». Привнося аксиологическое, ценностное измерение в объ­ективную и нейтральную категорию социального развития, она уводит ее от строго научного, нейтрального расчета в область норм и предписаний. Под «прогрессом» мы понимаем направленный процесс, который неуклонно подводит систему все ближе либо к более предпочтительному, лучшему состоянию (или, другими сло­вами, к реализации определенных ценностей этического поряд­ка, таких, например, как счастье, свобода, процветание, справед­ливость, достоинство, знания и т.д.), либо к идеальному состоя­нию общества, описанного в многочисленных социальных уто­пиях. Чаще всего идея прогресса устанавливает, как такое обще­ство должно выглядеть согласно взглядам того или иного автора, его мировоззрению. Очевидно, что такая теория находится вне сферы науки, ограничивающей свои интересы тем, что есть, а не тем, что должно быть. Тем не менее в ряде случаев идея прогрес­са приобретает категориальный, описательный статус: она утверж­дает мысль о том, что некоторые ценности уже реализованы в человеческой истории и в целом общество неизбежно меняется к лучшему (как бы ни понимал это лучшее тот или иной автор). Такие, преисполненные исторического оптимизма заявления под­вергаются проверке временем, которую они, к сожалению, редко выдерживают. (Мы еще вернемся к этой теме в гл. 2 и поговорим о триумфе данной идеи, ее недавнем низвержении и возможнос­тях ее спасения.)

Альтернативная модель: динамическое социальное поле

Лишь совсем недавно социология поставила под сомнение и надежность системно-организмических моделей общества, и саму дихотомию социальной статики и динамики. Сейчас, похоже, все большее значение приобретают два обстоятельства: во-первых, же­лание сосредоточить внимание на всепроникающих динамических качествах социальной реальности, т. е. на восприятии общества в движении («процессуальный образ»), и, во-вторых, стремление не рассматривать общество (группу, организацию) как объект, т. е. дематериализация социальной реальности («образ поля»).

Мысль о том, что дихотомия статики и динамики может сти­мулировать познание, а изучать неизменные объекты, протяжен­ности, структуры или целостности не имеет смысла, пришла из естественных наук. Альфред Н. Уайтхед сформулировал эту мысль

26

следующим образом: «Изменение присуще самой природе вещей» (449; 179). Такая чисто динамическая или процессуальная уста­новка изучать события, а не вещи, процессы, а не состояния, вскоре стала доминирующим подходом, тенденцией современ­ной науки.

Для социологии это означало, что общество должно рассмат­риваться не как статичное, стабильное состояние, а как процесс, не как жесткий квазиобъект, а как постоянно длящийся, беско­нечный поток событий. Было признано, что общество (группа, общность, организация, национальное государство) может быть определено как существующее лишь постольку и до тех пор, пока внутри него что-то происходит (случается), предпринимаются ка­кие-то действия, протекают какие-то процессы, что-то меняется, т. е. онтологически общество не существует и не может сущест­вовать в неизменном состоянии. Вся социальная реальность пред­ставляет собой просто динамику, поток изменений различной скорости, интенсивности, ритма и темпа, и не случайно мы часто говорим о «социальной жизни». Возможно, это более удачная метафора, нежели старый образ материализованного суперорга­низма со скрытыми связями, ведь жизнь — ни что иное, как дви­жение, стремление и изменение. Когда движение, изменение от­сутствует, нет и жизни, наступает смерть.

Методологическим следствием подобного воззрения на соци­альную жизнь явились отрицание надежности сугубо синхрон­ных исследований и утверждение диахронической (исторической) перспективы. Один из ведущих историков XX в. А. Тойнби сфор­мулировал данное положение следующим образом: «Исследова­ние человеческих отношений в движении, будучи более реалис­тичным, несомненно плодотворнее любой попытки изучать их в воображаемом состоянии покоя» (428; 81).

Соответственно изменился и образ объекта, претерпевающе­го изменения. Общество (группа, организация и т.д.) стало рас­сматриваться не как жесткая, «твердая» система, а, скорее, как «мягкое» поле взаимоотношений. Социальная реальность пред­стает межиндивидуальной (межличностной) реальностью, в ко­торой существует сеть связей, привязанностей, зависимостей, об­менов, отношений личной преданности. Иными словами, она является специфической общественной средой, или тканью, со­единяющей людей друг с другом. Такое межличностное поле на­ходится в постоянном движении, оно расширяется и сжимается (например, когда индивиды проникают в него или покидают его), усиливается и ослабляется (когда меняется качество взаимосвя­зей, например, от знакомства к дружбе), сгущается и распыляет-

27

ся (например, когда в нем возникает лидер или когда лидер усту­пает свои позиции), смешивается с остальными сегментами поля или дистанцируется от них (например, когда образуются коали­ции и федерации или когда просто люди собираются вместе).

Существуют специфические, принципиально важные для жиз­ни «узлы», комплексы, сплетения социальных отношений, кото­рые мы научились вычленять и, говоря о которых, склонны при­бегать к языку материализации: мы называем их группами, сооб­ществами, организациями, национальными государствами. То, что они существуют в качестве реального объекта, — иллюзия. Реаль­ны постоянные процессы группировки и перегруппировки, а не стабильные протяженности, именуемые группами; процессы ор­ганизации и реорганизации, а не стабильные организации; про­цессы «структурирования» (150), а не структуры; формирование, а не формы; изменчивые «фигуры» (113), а не жесткие модели.

При таком подходе «событие» становится мельчайшей фунда­ментальной единицей социологического анализа, причем под со­бытием имеется в виду любое моментальное состояние социаль­ного поля (либо его сегмента). Возьмем, к примеру, семейный обед. Это момент (время), когда члены семьи собираются вместе дома, садятся за стол, разговаривают и принимают пищу, т. е. происходит событие — обед. Немногим раньше члены семьи были распылены, включены в разные комплексы («узлы») взаимоотно­шений: один на службе, другой в школе, третий на кухне, четвер­тый в кино, пятый вел машину; теперь они вместе, но чуть позже вновь будут разобщены — кто-то пойдет смотреть телевизор, кто-то вернется на работу, а кто-то поедет на дискотеку. Этот част­ный комплекс («узел») взаимоотношений обособляется, продол­жительность же его во времени и идентичность сохраняются бла­годаря, во-первых, психологической идентификации: самоопре­делению, чувству привязанности, верности, преданности; во-вто­рых, периодичности связей: общих сборов дома либо, по крайней мере время от времени, контактов по почте или телефону; в-третьих, специфике взаимоотношений: их интимности, нефор­мальности, бескорыстию, спонтанности.