Образование контаминанта в (6) стало возможным благодаря многозначности слов легко и пасха. Слово легко ассоциируется у Лужина одновременно с ощущением легкости в теле (легко натощак) и с высоким голосом священника (легко и пронзительно звучало); возможно, использование слова легко в значении «высоко» (звучало) объясняется переосмыслением метафоры: голос поднялся высоко в воздух потому, что лишен веса. Изможденный вид священника заставляет мальчика думать, что он, как и Лужин, утомлен длительным постом, а слово, которое священник произносит по-древнееврейски: «фасха», ассоциируется с названием праздничного блюда.
Наиболее частотны в романе синтаксические контаминанты, образованные путем наложения прямой и косвенной речи. Например, в контаминанте в (7) объединены высказывания с косвенной (генерал, всегда доказывавший, что не России нам жаль, а молодости) и прямой речью, на которую указывает характерный для разговорного языка повтор («Не России нам жаль, а молодости, молодости!»). Контаминант содержит речевую характеристику персонажа как человека, способного разговаривать только об одном предмете, это объясняет, почему данный персонаж неинтересен Лужину.
(7) [У Лужиных]... появились опять все те люди, которые обыкновенно у них в доме бывали, - как, например, очаровательный старенький генерал, всегда доказывавший, что не России нам жаль, а молодости, молодости... [21. С. 74].
В контаминанте в (8), образованном тем же способом, на принадлежность его компонентов к прямой речи (Мальчик, кажется, не ладит с товарищами) указывает слово кажется, выражающее отношение ее субъекта к сообщаемому. Содержанием контаминанта является прямая характеристика Лужина со стороны учителя.
(8) [Воспитатель] сказал [отцу Лужина], что мальчик мог бы учиться лучше, что мальчик, кажется, не ладит с товарищами, что мальчик мало бегает на переменах... [Там же. С. 12].
Синтаксическое наложение, при котором совпадают конечная часть предложения, содержащего косвенную речь, и начальная часть предложения с прямой речью, является характерным признаком разговорного языка [22. С. 67]. Оно помогает говорящему сократить передаваемое сообщение и выразить свое отношение к его содержанию или источнику. В романе Набокова этот вид синтаксического наложения принимает более разнообразные формы и выполняет наряду с названными и другие функции. Чаще всего этот прием используется для создания эффекта присутствия, как, например, в (9).
(9) [Лужин] вдруг развивал необычайную скорость, его спутницы отставали, мать, поджимая губы, смотрела на дочь и свистящим шепотом клялась, что, если этот рекордный бег будет продолжаться, она тотчас же,- понимаешь, тотчас же, - вернется домой [21. С. 74].
Контаминант в (9) образован путем многоместного наложения элементов косвенной (мать клялась, что, если этот рекордный бег будет продолжаться, она тотчас же вернется домой) и прямой речи (если этот рекордный бег будет продолжаться, тотчас же, - понимаешь, тотчас же домой). Использование в составе предложения глагола в форме 2 л. ед. ч. создает эффект присутствия читателя при разговоре персонажей.
Многоместное наложение используется в романе для того, чтобы изобразить ситуацию с точки зрения одного из персонажей романа, например в (8) и (10), описать отношения между персонажами, как в (10), а также отразить их психологическое состояние, как, например, в (11).
(10) [Отец] приехал только к десяти, опоздал, оказывается, на поезд, очень много было дел, обедал с издателем, - нет, нет, супа не нужно. Он смеялся и говорил очень громко и шумно ел... [21. С. 32-33].
Контаминант в (10) представляет взгляд на ситуацию маленького Лужина, на это указывает принадлежащий ему комментарий оказывается, включенный в контекст объяснений отца. Вместе с тем контаминация прямой (Отец: Опоздал на поезд, очень много было дел, обедал с издателем, - нет, нет, супа не нужно)и комментирующей речи (Лужин: Он приехал только к десяти, опоздал, оказывается, на поезд, очень много было дел) помогает воссоздать обстановку в столовой: многословные оправдания отца, которого жена подозревает в измене, ее напряженное молчание и замешательство сына, не понимающего причин назревающего конфликта.
В отличие от (10), где контаминация используется для передачи отношений между персонажами, контаминант в (11) отражает смятение героини, вызванное помешательством мужа в момент прихода гостей. При этом косвенная речь соединяется с внутренней речью героини, отмеченной характерными для разговорного языка элементами: повтором сейчас-сейчас, частицей вот,эллипсисом а тут...и оценочным этот ужас.
(11) Она [жена Лужина] спохватилась, что вот, сейчас-сейчас, придут гости, - поздно уже отзванивать, - а тут... этот ужас [Там же. С. 149].
Как показал анализ имеющихся в тексте романа контаминантов, формальным основанием для синтаксического наложения является наличие в составе соединяемых единиц компонентов, совпадающих по форме вследствие полисемии или благодаря намеренно созданной автором многозначности слов или более крупных фрагментов текста. В примерах (1), (7-9) и
(11) такими компонентами являются элементы прямой и косвенной речи; в (3) и (10) - внутренней речи двух персонажей; в (4) основанием для наложения является совпадение по форме объемных фрагментов текста; в (2) контаминация становится возможной благодаря системной полисемии, а в (5) и (6) - метафоризации значений отдельных слов.
Синтаксическая контаминация предполагает существование по крайней мере двух «планов содержания» [23. С. 310], составляющих сложную семантику контаминанта. Связанные с ними смыслы могут отражать разные мнения об одном и том же предмете двух субъектов, как, например, в (1) и (3), или разные события, переживаемые одним субъектом, как в (4). Соединенные в контаминанте фрагменты текста могут обозначать одновременные действия, мысли или переживания субъекта, как в (2) и (6), а также события, происходящие в разное время и / или в разных местах, как в (4) и (5). Вследствие этого содержательной основой синтаксического наложения может быть единство времени и / или места изображаемого события, как, например, в (1), (2) и (6), или наличие одного и того же субъекта у разных действий (отношений, переживаний и т.д.), как в (2), (4-6), а также общего для разных субъектов объекта действия (восприятия, переживания и т.д.), как в (1) и (3), или предмета речи, как в (7-11).
Синтаксическое скрещивание в романе «Защита Лужина»
При контаминации, осуществленной путем скрещивания, происходит взаимная мена компонентов языковых единиц. Структурная схема такого взаимодействия может выглядеть как аЬ + АВ = аВ или АЬ. Например, фразеологический контаминант с растопыренными ушами в (5) образован от словосочетаний, в каждом из которых опорный глагол обладает ограниченной сочетаемостью (с растопыренными локтями + с оттопыренными ушами).
Синтаксическое скрещивание иногда используется в юмористических произведениях для создания каламбура. На этом принципе основываются, например, юморески, в которых в результате переключения каналов случайно соединяются части сходных по форме фраз из текстов разных теле- или радиопередач. Комический эффект достигается в этом случае за счет того, что начало одной фразы соединяется с конечной частью другой, согласующейся с ней по грамматической форме, но имеющей несовместимый с ней и неожиданный для слушателя смысл, т.е. созданный таким образом каламбурный контаминант обладает свойством формальной, но не смысловой целостности. Набоков использует этот прием с иными целями. Например, в (12) описан семейный досуг Лужиных. Жена читает вслух газеты, в то время как Лужин, которому врачи запретили играть в шахматы, тайком от нее решает напечатанные в газетах шахматные задачи. Фрагмент представляет собой скрещивание отрывков газетных статей, прочитанных вслух женой, и мыслей Лужина о шахматах. Чтение жены и мысли Лужина представляют собой никак не связанные друг с другом параллельные процессы, но в романе они оформлены как диалог.
(12) «...Вся деятельность исчерпывается коренным изменением и дополнением, которые должны обеспечить...» - ровным голосом читала жена. «Построение любопытное, - думал Лужин. - Ферзь черных совершенно свободен». «...Проводит четкую грань между жизненными интересами, причем нелишним было бы отметить, что ахиллесова пята этой карающей длани...». «Противугрозы на аш-семь у черных есть очевидная защита», - думал Лужин и улыбнулся <...>«Если в этом плане, - продолжала она, - рассматривать их дальнейшие планы...». «Ах, какая роскошь», - мысленно воскликнул Лужин, найдя ключ к задаче - очаровательно изящную жертву. «...И катастрофа не за горами», - докончила статью жена [21. С. 131].
Часть газетного текста с пропущенным подлежащим ...проводит четкую грань между похожа на продолжение мысленной фразы Лужина Ферзь черных совершенно свободен, где отсутствует глагольное сказуемое. В свою очередь, мысли Лужина Против угрозы на аш-семь у черных есть очевидная защита внешне напоминают реакцию на упоминание в тексте газеты о карающей длани. Оригинальность контаминанта заключается, однако, в том, что Набоков не ограничивается случайным совпадением частей фраз разных персонажей и за внутренней речью его героя скрыта авторская оценка стилистики газетного текста. [Газета:] Вся деятельность исчерпывается коренным изменением и дополнением, которые должны обеспечить... - [Автор:] Построение любопытное. [Газета:] Если в этом плане<...>рассматривать их дальнейшие планы... - [Автор (иронически):] Ах, какая роскошь! Завершает фрагмент ассоциативно связанное со словом жертва пророчество автора: и катастрофа не за горами.
При скрещивании части исходных единиц отсекаются, что может повлечь за собой утрату их смысла. В (12) сохранение этого смысла не является необходимым, поскольку автор ставит перед собой иные цели. В большинстве же других случаев перед автором встает задача обеспечения формально-смысловой целостности контаминанта, т.е. построения его таким образом, чтобы исходные единицы в его составе оставались узнаваемыми. При скрещивании предложений с прямой и косвенной речью эта задача решается за счет формального и семантического сходства соединяемых единиц. Например, в (13) синтаксическое скрещивание обнаруживается в речи одного из персонажей - гостьи из России:
(13) Даже мой мальчуган, - как, вы не знали, что у меня есть мальчуган? - ну, как же, как же, очаровательный карапуз, - так вот, даже мой Митька говорит, что у нас в Ленинграде ляботают, а в Беллине бульзуи ничего не делают [21. С. 123].
Контаминант в (13) образован путем скрещивания обычной косвенной речи (мой Митька говорит, что у нас в Ленинграде<работают, а в Берлине буржуи бездельничают>) и подражания детскому языку: (<у нас в Ленингляде>ляботают, а в Беллине бульзуи ничего не делают); на принадлежность первой части контаминанта к косвенной речи указывает правильное произношение сонорного [р] в слове Ленинград, в то время как во второй части контаминанта этот звук в подражание детской речи заменен другим сонорным - [л]. Содержащаяся в (13) речевая характеристика персонажа помогает понять, почему гостья с родины не вызывает у героя романа интереса и неприятна его жене: для Лужина поведение гостьи и ее подражание детскому языку являются одним из проявлений пошлости, в то время как его жене неприятна бестактность бывшей подруги, упоминающей о «буржуях за границей» в присутствии эмигрантов Лужиных.
В художественном произведении создание синтаксических контами- нантов путем скрещивания требует соблюдения особых условий, которые касаются как формы, так и содержания взаимодействующих единиц. В частности, в (14) единство формы контаминанта создается за счет уже описанного выше сходства конструкций с прямой и косвенной речью, в то время как смысловое содержание исходных единиц удается сохранить благодаря тому, что усеченная часть одной из них содержит общеизвестную информацию: аксиому о сумме углов треугольника.
(14) [Одноклассник Лужина] Петрищев умолял всех объяснить ему, почему мы знаем, что они равняются двум прямым. И вдруг Лужин отчетливо услышал за своей спиной особый, деревянно-рассыпчатый звук, от которого стало жарко, и невпопад стукнуло сердце. <...> Кребс и единственный тихоня в классе проворно расставляли маленькие, легкие фигуры на трехвершковой шахматной доске [21. С. 24-25].
В контаминанте (14) соединены конструкции с прямой (<Ради Бога, объясните мне, откуда>мы знаем, что они равняются двум прямым!) и косвенной речью: Петрищев умолял всех объяснить ему, почему<сумма всех углов треугольника равна сумме двух прямых углов>. Контаминант отражает взгляд на ситуацию ее случайного свидетеля - Лужина; на это указывает местоимение они, выполняющее в речи Петрищева анафорическую (заместительную) функцию, отсылая слушателей к той части его высказывания, в которой говорилось о сумме углов треугольника. Лужин не слышал его слов и, по-видимому, не знает этой геометрической аксиомы, поэтому в тексте романа высказывание одноклассника сохраняется в неизменном виде. Контаминант отражает равнодушие Лужина к учебе и к событиям в классе, которое сменяется интересом только при появлении шахмат.