Именно в силу того, что Москва оказывается недоступной для его понимания, Беньямин погружается в ее историко-культурный пласт, не имеющий отношения к советской действительности - в мир ее прошлого, осевший в музеях и соборах. И именно поэтому присущую ему коллекционерскую страсть он удовлетворяет не собирание эмблем и знаков советской действительности, а лихорадочной закупкой детских игрушек и традиционных русских сувениров.
В записи разговора, который состоялся в московском отеле между ним и Ротом, Беньямин, как мы помним, не одобрил разочарованности своего собеседника в советской России и большевистской революции. Однако пройдет немного времени, и к концу своего московского пребывания он откажется и от идеи переезда в советскую Россию, и от намерения вступить в коммунистическую партию - т.е., придет, по сути, к выводу, близкому ротовскому опыту. Отъезд Беньямина из Москвы с чувством полного поражения, со слезами на глазах и чемоданом купленных игрушек в руках мало чем отличался от признания, которое он услышал от Рота в вечер накануне отбытия последнего из России.
Диаметрально противоположные подходы и принципы, на которые опирались оба гостя в изображении советской действительности, на выходе, таким образом, дали похожие результаты, о причине которых стоит задуматься.
Оба - и Рот, и Беньямин - осознавали опасность социально-политические тенденций, набиравших силу в межвоенной Западной Европе и ощущали себя в ней бесприютными, угрожаемыми в самой первооснове своей экзистенции - в ценности своего приватного существования и внутренней свободы. Оба так или иначе связывали свои путешествия в советскую Россию с вопросом о возможной альтернативе деградировавшей западноевропейской цивилизации, - альтернативе, казавшейся вполне вероятной на фоне советского дискурса о новом обществе, очищенном от пороков современного буржуазного мира и обещавшем осуществить идеалы равенства, свободы и братства, унаследованные западноевропейской либеральной мыслью у Французской революции. Оба опирались на ценность личности как на исходную точку в восприятии советской действительности: Рот - в большей степени умозрительно, Беньямин же - целиком эмпирически, реализуя соответствующую установку на опыте собственного приватного существования в Москве. Именно этот фактор сыграл решающую роль в том, что оба путешественника, пройдя свой путь познания советской России, отказались признать и принять создававшийся в ней "другой мир". А значит - и от надежд на возможность обретения в нем духовной родины.
Смена политической окраски Рота и набитый игрушками чемодан Беньямина были маркерами утраты этих надежд.
Трагедия возвращения обоих путешественников домой заключалась в том, что возвращаться им, по сути, было некуда. Германия стремительно перерождалась в чужой мир, столь же враждебный их приватному существованию, как и советская Россия. Через несколько лет после возвращения Рот и Беньямин вынуждены были ее покинуть и отправиться в эмиграцию, из которой они никогда не вернулись. В этой перспективе фактических и духовных биографий обоих авторов путешествие в Советский Союз оказывается одним из эпизодов их "бегства без конца", как назвал один из своих романов Йозеф Рот, в поисках защиты от немилосердного "ангела истории", как назвал один из своих метафорических образов Вальтер Беньямин. Отсюда, из так или иначе прорастающего чувства невозможности обрести духовную отчизну на этой земле, происходит пассионарный накал их литературных путешествий. Отсюда же - духовный импульс этих текстов, свидетельствующий о том, что литература способна оставаться честной, даже когда попадает в гравитационное поле "энергии заблуждения". Этот импульс среди прочих причин побуждает нас всматриваться в опыты Рота и Беньямина спустя 90 лет после их путешествий, предпринятых в страну, которой больше нет.
Литература
1. Гумбрехт Х.У. В 1926 году: На острие времени / Пер. с англ. Е. Канищевой. - М.: Новое литературное обозрение, 2005. - 568 с.
2. Деррида Ж. Back from Moscow, in the USSR II Жак Деррида в Москве: деконструкция путешествия / Пер. с фр. и англ. М.К. Рыклина. - М.: РИК "Культура", 1993. - С. 13 - 82.
3. Roth J. Reise in Russland / Roth J. Werke in 6 Bdn. Bd. 2. Das joumalistische Werk 1924--1928 / Hg. von Klaus Westermann. - Кціп: Kiepenheuer & Witsch, 1990.-S. 591 -699.
4. Рыклин M. Back in Moscow, sans the USSR II Жак Деррида в Москве: деконструкция путешествия / Пер. с фр. и англ. М.К. Рыклина. - М.: РИК "Культура", 1993. - С. 86 - 151.
5. Рыклин М. Пространства ликования. Тоталитаризм и различие. - М.: Логос, 2002. - 280 с.
6. Шьонборн С. Між Львовом і Марселем. Культурна топографія Європи Йозефа Рота II Факт як експеримент. Механізм фікціоналізації дійсності у творах Йозефа Рота /Упор. Т. Гаврилів. - Студії австрійської літератури / Упор, і ред. Т. Гаврилів. - Т. 3. - Львів: ВНТЛ-Класика, 2007. - С.9 - 22.
7. Седельник В.Д. Йозеф Рот II История австрийской литературы XX века в 2-х тт. - Т.1. Конец XIX - середина XX века. - М.: ИМЛИ им. А.М. Горького РАН, 2009. - С. 466 - 490.
8. Фюре Ф. Минуле однієї ілюзії. Нарис про комуністичну ідею у XX столітті / Пер. з фр. - К.: Дух і літера, 2007. - 810 с.
9. Benjamin W. Moskauer Tagebuch / Benjamin W. Gesammelte Werke in 2 Bdn. Bd. I. Frankfurt am Main: Zweitausendins, 2011. - S. 587 - 687.
10. Westermann K. Nachwort / Roth, Joseph: Werke in 6 Bdn. Bd. 2. Das joumalistische Werk 1924-1928 / hg. von Klaus Westermann. Koln 1990, S. 1023-1028.