Во время казни католики оказывали приговоренному поддержку, часто - выкриками из толпы. Так, 12 февраля 1584 г. приговоренный священник Джордж Хейдок закончил свою последнюю речь просьбой молиться вместе с ним. Из толпы кто-то крикнул: «Тут католиков нет!», на что немедленно получил возражение: «Мы все здесь - католики!» [McClain 2004, p. 151].
Иногда помощь была вполне физической: казнь была мучительной, и, чтобы помочь приговоренному избежать истязаний, присутствовавшие могли попытаться потянуть за ноги повешенного, чтобы он точно умер в петле. Тогда все дальнейшие манипуляции совершались бы уже с телом покойного. Это не всегда оказывалось возможным - иногда вокруг виселицы выстраивалось оцепление. Порой эту задачу брали на себя и не-католики, впечатленные последним словом приговоренного и его мужественным поведением перед лицом смерти. Так, 21 февраля 1595 г. в числе тех, кто помог быстро умереть приговоренному иезуиту Роберту Саутуэллу, был придворный Чарльз Блаунт, барон МаунтджойPollard Brown N. Robert Southwell [Online] // Oxford Dictionary of National Biography. URL: https://doi.org/10.1093/ref:odnb/26064 [Accessed 10.01.2020]..
Присутствие на казни считалось знаком католического благочестия и даже своего рода паломничеством: видеть мужество собратьев означало приобщиться к благодати и самим обрести стойкость, нужную для того, чтобы оставаться католиками и, при необходимости, самим принять мученичество. Среди «паломников» такого рода источники обычно отмечают католиков-аристократов, англичан и иностранцев. Энтони-Мария Браун, виконт Монтегю (1574-1629) с родственниками присутствовал 30 мая 1612 г. при казни бенедиктинца Уильяма Скотта, священника Ричарда Ньюпорта и мирянина Джона Маусона. Правительство даже дало распоряжение перенести казнь на пять утра (обычно казни начинались в 8 часов), чтобы не дать многим католикам прийти к Тайберну. Тем не менее Монтегю с домочадцами успели прийти вовремя, чтобы засвидетельствовать потом стойкость приговоренных Challoner R. Memoirs of Missionary Priests and Other Catholicks of Both Sexes who Suffered Death or Imprisonment in England on Account of Their Religion, 1577-1685. Manchester, 1741. P. 327.. Рассказ о мученической кончине Ньюпорта и Скотта распространялся в Англии и за ее пределами благодаря усилиям капелланов МонтегюNewsletters from the Archpresbyterate of George Birkhead / Ed. by M. Questier // Camden Society Publications, 5th series. Vol. 12. Cambridge: Cambridge University Press, 1998. P 177.. Когда священника Томаса Максфилда приговорили к смертной казни и вели из зала заседания суда (Олд Бейли) обратно в тюрьму Ньюгейт (27 июня 1616 г.), по пути его поджидала группа католиков, состоявшая из испанских дворян во главе с сыном испанского посла По всей видимости, речь идет о старшем сыне, доне Лопе Амбросио Сармьенто де Сотомайор и Акунья., графа Гондомара, и его капелланом Диего де Фуэнте. «Они упали перед ним на колени и целовали его руки, цепи и землю, по которой ступали его святые ступни» The Life and Martyrdom of Mr. Maxfield, Priest / Ed. by J. Pollen, S.J. // Catholic Record Society Miscellanea. Vol. III. London: for J. Whitehead and Son, 1906. P 40.. В день казни, 1 июля 1616 г., Томаса Максфилда сопровождали к Тайберну дворяне-католики, а также свиты послов католических стран, причем самыми многочисленными были испанцы Ibid. P 42..
Как католики относились к месту пролития крови мучеников, являвшемуся одновременно и местом позорной казни преступников? Сохранившиеся источники на удивление скупы на этот счет, и причины этого будут рассмотрены ниже. Тем не менее в описании казни священника Томаса Максвелла, состоявшейся 1 июля 1616 г., присутствует упоминание о том, как лондонские католики в ночь перед казнью украсили цветочными венками само Тайбернское древо Ibid. P. 43. Gee J. The Foot out of the Snare: with a Detection of Sundry Late Practices and Impostures of the Priests and Jesuits in England. London: H.L. for Robert Milbourne, 1624. P. 45.. Венки здесь имели символическое и практическое значение: они напоминали о мученическом венце священников, но, кроме того, предполагалось, что на цветы может попасть кровь истязаемых единоверцев. После казни их можно было собрать (так же, как и остатки соломы, на которую клали части тел казненных) и раздать верующим как реликвии.
В своей монографии Алекс Уолшэм [Walsham 2011, p. 222] приводит еще один пример почитания Тайбернского древа, ссылаясь на слова англиканского полемиста Джона Джи, который в своем антикатолическом памфлете, перечислявшем различные католические «суеверия», вроде бы упоминал чудеса, совершавшиеся при помощи реликвий другого рода, а именно щепок от Тайбернского древа11. К сожалению, внимательное прочтение соответствующего отрывка текста показывает, что такая интерпретация ошибочна. Сообщение Джи означает нечто противоположное: памфлетист высмеивает дерзость католиков, осмеливающихся сравнивать своих казненных с мучениками первых веков и даже с самим Христом: «Удивительно, как это еще не было (курсив мой. - А. С.) чудес, сотворенных щепками от Тайбернского древа» Ibid. P. 45.. Здесь можно усмотреть намек на неоднократно высмеивавшиеся протестантами XVI в. рассказы о чудотворных частицах Истинного Креста (большую часть которых протестанты считали фальшивками). Никаких других подтверждений этой практики в католических источниках нет.
В обоих примерах, реальном и выдуманном, место казни тесно связывается с еще одной благочестивой практикой - поиском и обретением мощей и реликвий. Расчленение тел казненных проходило под строгим присмотром властей, стремившихся предотвратить такое развитие событий. Однако во время казни и сразу после нее католики могли собрать немного окровавленной соломы или окунуть платок в кровь, если бы им удалось подобраться поближе к эшафоту (как это сделал в 1606 г. Джон Уилкинсон, сумевший «добыть» не только немного крови казненного иезуита Генри Гарнета, но также и соломинку, на которой чудесным образом проявился лик последнего Foley H. Records of the English Province of the Society of Jesus. Vol. IV. London: Burns & Oats, 1878. P. 120-127.. Иногда самым дерзким удавалось даже выхватить из костра частицы внутренностей - сердца или кишок. Подобные частицы мощей до сих пор хранятся в английских монастырях, вернувшихся из изгнания в конце XVIII в.Camm B. OSB. Forgotten Shrines. London: McDonald & Evans, 1910. P. 359.
Ночи, следовавшие за казнями, скрывали нелегальную активность совсем другого рода. По традиции, изменников закапывали рядом с виселицей, в общей могиле, причем предписывалось хоронить католиков под телами других преступников, с целью осложнить их извлечение. А именно этим и занимались католики по ночам, и именно поэтому Тайберн сейчас почитается как место казни мучеников, но не как место их захоронения. Несмотря на запреты, тела довольно быстро извлекались из общей могилы, а затем их бальзамировали и вывозили из страны - обычно в дипломатическом багаже испанского, французского или савойского посольства - в английские монастыри на континенте (в Испанских Нидерландах, Франции, Испании [Corens 2014]). Позднее, в конце XVIII в., мощи вернулись в Англию вместе с монастырями, насельники которых убегали от армий революционной Франции. Многие святыни были утрачены во время бегства, в других случаях кости мучеников были безнадежно перепутаны [Серегина 2018]. Однако в XIX в. часть уцелевших мощей вернулась в Лондон и находится в Тайбернской часовне близ Марбл Арч.
Извлечение тел, будучи распространенной практикой, плохо описано, прежде всего потому, что происходило втайне и было опасным для участников. Английские рассказы об этом до сих пор не выявлены. Нам известно о том, как это происходило, из писем Луисы де Карвахаль, знатной испанки, которая в начале XVII в. жила в Лондоне De Carvajal y Mendoza L. Epostolario y Poesias / Ed. by C.M. Abad. Madrid: Atlas, 1965. P 369, 388-389, 402. и активно участвовала в этой деятельности - отправляла слуг откапывать тела казненных священников и переправляла мощи и реликвии в Испанию при посредничестве испанского посольства. Высокий социальный статус и иностранное происхождение защищало Луису от преследований; кроме того, у нее была возможность переправлять письма вместе с дипломатической почтой. Эти письма и сообщают о том, что происходило. После уже упомянутой казни Ньюпорта и Скотта 30 мая 1612 г. испанцы выкопали их тела, завернули их в льняные простыни и доставили в дом Луисы де Карвахаль. Там их встречала процессия клириков и мирян, а капелла, куда поместили мучеников, была украшена цветами. Затем тела забальзамировали и вывезли в Испанию Ibid. P 388..
Луиса была самой известной, но отнюдь не единственной охотницей за мощами. В декабре 1612 г. упомянутый выше виконт Монтегю отправил к Тайберну своих людей с тем, чтобы они достали из могилы тело священника Джона Олмонда. Там они столкнулись с другим отрядом, посланным Луисой де Карвахаль, и дело дошло даже до выстрелов. Луиса в своем письме говорила, что причиной инцидента стала «ярость, проистекавшая из слишком большого почитания мученика». Она могла позволить себе такое благородство в описаниях, ведь тело мученика досталось именно ее людям Ibid. p. 388; см. также [Серегина 2017, с. 467]..
Лишь за пределами Англии, там, где существовало официально разрешенное католическое богослужение, было возможно почитание святых мучеников в тех формах, которые сама церковь признавала «правильными» (и могла поставить под свой контроль). На практике мощи английских мучеников обычно находились в коллегиях, готовивших будущих священников, или же в английских монастырях. Коллегии (в Сент-Омере, Риме, Дуэ, Льеже, Вальядолиде и Севилье), как правило, находились на попечении иезуитов, поэтому мощи мучеников-иезуитов, а также и других выпускников той или иной семинарии вывозили именно туда. Монастыри «собирали» мощи братьев своих орденов. В женских обителях часто хранили мощи мучеников, связанных узами родства с сестрами обители. Предполагалось, однако, что мощи мучеников пребывают вне Англии временно, и, когда страна вновь станет католической и почитание святых вновь станет там возможным, их вернут домой [Corens 2019, p. 170-171].
Все перечисленные практики, однако, были прямо связаны либо с событием казни, либо с мощами мучеников. Существовали ли в Англии раннего Нового времени практики, связанные именно с Тайберном как сакральным местом?
В XIX в., после того, как католические богослужения были вновь разрешены в Англии, Тайберн быстро стал местом паломничества и остается таковым по сей день. Паломники ходят по пути, по которому везли приговоренных: от Ньюгейт-стрит по Холборну и далее по Оксфорд-стрит к Тайбернскому конвенту, где совершается непрерывная молитва над мощами мучеников [Camm 1917]. Это свидетельствует о сохранении в сообществе памяти о Тайберне как о месте мученичества. Кроме того, с 1783 г. казней в Тайберне больше не проводилось, и место освободилось от ассоциаций с преступлениями.
Но происходили ли паломничества к Тайберну раньше, до разрешения в Англии католического богослужения после 1829 г.? Этот вопрос не имеет простого ответа. Упоминаний о паломничествах сохранилось очень мало. Одна из причин такого умолчания заключается в том, что католиков казнили как изменников, и текст, рассказывающий о паломничестве, мог привести его автора или читателей как минимум в тюрьму, если бы он попал не в те руки. Поэтому мы гораздо лучше осведомлены о паломничествах католиков к «старым», средневековым святыням - руинам монастырей или святым источникам: в глазах правительства они были связаны с «суеверием», но не с изменой [Walsham 2011, p. 166-169].
Известно как минимум об одном паломничестве в Тайберн. Оно не было рядовым событием во многих отношениях, прежде всего из-за его публичности, а также и из-за личности самого паломника, а точнее, паломницы - королевы Генриетты-Марии, жены Карла I, единственного человека в Англии начала XVII в., который мог позволить себе такой жест безнаказанно, потому что по условиям брачного договора ей разрешалось открыто исповедать католичество [McClain 2004, p. 152; White 2006, p. 25; Dunn-Hensley 2017, p. 150].
Генриетта-Мария совершила паломничество в Тайберн в первый год своей замужней жизни. В пятницу после праздника Св. Петра, 26 июня 1626 г., прослушав мессу, которую служили в часовне Сент-Джеймсского дворца, королева отправилась на прогулку в карете в сопровождении своей французской свиты: «У Гайд-Парка она вышла из кареты и вместе с пятью спутниками пешком прошла через Гайд-Парк к Тайберну. Один человек из свиты спросил, куда она идет. На это другой ему ответил: к Тайберну, чтобы молить Бога даровать ей благодать умереть за веру с той же неколебимостью, что и те, кто там уже умер, и назвал имя одного из мучеников, брата-минима. Королева и ее спутники преклонили колени перед виселицей в Тайберне и помолились. Все это происходило около 3 часов дня в присутствии большого числа свидетелей» British Library, Add. MS 39288, f. 6r..
Паломничество Генриетты-Марии было задумано как публичное действо и сопровождалось жестами, которые должны были быть видны всем и интерпретироваться однозначно: она подошла к виселице, а не подъехала, и преклонила колени средь бела дня. Такое свидетельство католического благочестия не прошло безнаказанным: французскую свиту королевы обвинили в том, что они подбили королеву нарушить закон, и выслали из страны [White 2006, р. 25-26]. Больше таких явных публичных жестов в Лондоне XVII в. зафиксировано не было.
Можно ли считать, что отсутствие упоминаний означает и отсутствие практики паломничеств? В английских католических текстах рассматриваемого периода в целом не описываются паломничества, за исключением тех, которые имели место в католических землях или у Гроба Господня [Walsham 2011, р. 164-166; Corens 2019, р. 123-125]. Читателям представлялись «нормальные» паломничества, с процессиями и богослужениями, такие, какими они должны быть, т. е. те, что в Англии были невозможны. Здесь паломничества должны были принимать другие формы, для которых не существовало общепризнанной модели описания.
Английские католики в своих благочестивых практиках зачастую импровизировали, порождая религиозную культуру, непохожую на континентальные образцы. Их паломничества оказывались виртуальными: так, изданные для англичан переводы популярных в католической Европе повествований о святынях Рима или Лорето призывали тех, кто не мог отправиться за границу, медитировать над их описаниями или изображениями Torsellino O. The History of Our Blessed Lady of Loreto. St Omer, 1608; Richeome L. The Pilgrime of Loreto. Paris, 1630.. Паломничества могли быть и символическими. Иезуит Роберт Саутуэлл советовал мирянам посвящать святым или эпизодам из жизни Христа и Богородицы отдельные комнаты в доме или пространства в саду. Таким образом, простое перемещение по дому, сопровождаемое молитвой, превращалось в паломничество SouthwellR. Short Rule of Good Life. London, 1596. См. также [Walsham 2009, p. 117].. Этот и подобные ему советы применялись на практике. Йоркширская католичка Дороти Лаусон посвятила свой дом Св. Михаилу и Св. Антонию, а на фронтоне приказала поместить аббревиатуру «HIS» - знак Святого имени. Оно должно было указывать морякам-католикам (дом находился на морском берегу), что поместье принадлежит их единоверцам. Таким образом, этот знак был свидетельством веры и одновременно обозначением места паломничества Palmer W. The Life of Mrs Dorothy Lawson. London: Charles Doman, 1855. P. 31..