Тема человека в философском наследии Гегеля
П.С. Гуревич
Гуревич Павел Семенович доктор философских наук, доктор филологических наук, профессор, главный научный сотрудник. Институт философии РАН. Российская Федерация, г Москва,
В статье делается попытка представить тему человека в философском наследии Гегеля в новой трактовке, дать аналитический и комментаторский разбор новейших антропологических экспертиз учения Гегеля. Отмечается, что по этому вопросу существует обширная философская литература. Однако общие положения антропологической концепции Гегеля в современной ситуации выглядят иначе после того, как выявились размежевания между классической и неклассической философской антропологией. Критическому анализу подвергается убеждение, будто именно антропологическая тема служила подножием всей философской системы немецкого мыслителя. Автор статьи учитывает также, что разработка темы человека в наследии Гегеля в отечественной и зарубежной философии находилась под влиянием марксистской традиции, поэтому исследователи основное внимание уделяли «преодолению» гегельянской установки в марксизме. Вокруг «антропологического учения» Гегеля обозначилось основательное размежевание. Появились докторские диссертации, авторы которых придерживались прямо противоположных взглядов на данную тему. Индивида в трактовке Гегеля выискивали там, где он утрачивал всякую конкретность и достоверность. Автор статьи показывает, что исходным пунктом для Гегеля явилась полемика с Кантом, которого принято считать первооткрывателем философской антропологии. В статье анализируется так называемый антиантропологизм Гегеля. Особое внимание уделяется при этом русскому экзистенциализму. Современный человек переживает ситуацию онтологического сдвига, в которой приходится перепроверять привычные представления о человеке и вырабатывать новые, перечитывать классику и формировать новые языки и смыслы о главном агенте изменений человеке. Сегодня в противовес классической антропологии, которая имеет длительную историю, рождается и получает распространение антропология неклассическая. Философская антропология потеряла свой канонический облик. В целом Гегель оценивается как один из видных представителей классической антропологии, и именно в этом качестве автор статьи противопоставляет свою оценку гегелевской антропологии неклассическим взглядам на нее.
Ключевые слова: человек, дух, субъект, эссенциализм, неклассическая антропология, антиантропологизм, душа, безумие, разум, личность © Гуревич П.С.
Man in the philosophical legacy of Hegel
Pavel S. Gurevich
Institute of Philosophy, Russian Academy of Sciences. Moscow, Russian Federation
This article attempts a new interpretation of the conception of man in Hegel's philosophical heritage; it also offers a critique of the recent anthropological accounts of Hegel's doctrines. Despite that there exists extensive philosophical literature on this subject, perception of the main tenets of Hegel's anthropological doctrine has changed significantly with the demarcation between classical and non classical anthropology becoming more and more evident. The author submits to a critical analysis the opinion that it was the anthropological argument that served as foundation for Hegel's entire philosophical system. He also points to the immense influence exerted on the evolution of understanding of the role of man in Hegel's legacy, both inside and outside Russia, by Marxist tradition; in Soviet Russia, in particular, it became fairly common among academic philosophers to concentrate their efforts primarily on `overcoming' the Hegelian attitude within Marxism. Hegel's `anthropology' has thus caused a significant dissent in the academic community. Doctoral dissertations have been approved whose authors held diametrically opposing views about this problem. Individuality has been plumply found to be the subject of Hegel's teaching even in the passages where the credible presence of any definable personal character is patently impossible. This paper shows that the starting point for Hegel was his dispute with Kant who is believed to be the founding father of philosophical anthropology. In this perspective, Hegel's so-called anti-anthropologism deserves a new critical assessment, with special consideration being made of Russian existentialism. Modern man experiences the situation of an ontological shift, when one feels prompted to reexamine the familiar ideas of man and develop new ones, to reread classical texts and to form new languages and senses with respect to the main agent of changes, i.e. man.
Keywords: man, spirit, subject, essentialism, non-classical anthropology, anti-anthropologism, soul, madness, reason, personality
1. Актуальность темы
Слово «человек» не является для Гегеля ни случайным, ни чуждым. После Пико делла Мирандолы, пожалуй, никто так изысканно не славил Адамова потомка. «Человек является целью в себе самом благодаря своему божественному началу»1, восхищался Гегель в «Философии истории». Но и сам по себе, вне божественного начала, «человек обладает бесконечной ценностью»2. Однако именно близость к Богу определяет истинную меру человека. «Бог есть бог лишь постольку, поскольку он знает самого себя; его знание самого себя есть, далее, его самосознание в человеке»3.
Этих признаний достаточно, чтобы предположить, будто Гегель отдал немалую дань философскому постижению человека. Порой у многих философов возникало убеждение, будто именно антропологическая тема служила исходным пунктом всей философской системы немецкого мыслителя. Такую мысль высказывал, например, русский философ И.А. Ильин: «Тому, кто стремится постигнуть философию Гегеля в ее основной сущности, необходимо вскрыть его концепцию “человека” с особенным, интуитивно-сосредоточенным вниманием, ибо здесь лежит ключ к пониманию всей “философии духа”... Право, нравственность, государство, история, искусство, религия могут быть поняты только как особые видоизменения того, что составляет подлинную сущность человека. Человек есть необходимый modus essendi Духа, вышедшего из природы, но не осуществившего еще свою абсолютную свободу. Подлинную, субстанциальную сущность человека составляет “душа”, или, как Гегель обыкновенно выражается, “дух”»4.
В чем же выразилось особенное, интуитивно-сосредоточенное внимание Гегеля к феномену человека? Отвечая на этот вопрос, мы вступаем в сферу самых невероятных мнений. По поводу антропологической темы у Гегеля высказано множество исключительно противоречивых суждений. Отличается и жанровая природа умозаключений от выверенной мысли Э. Кассирера до П. Рикера, от Э. Ильенкова до М. Мамардашвили, от Ж. Батая до Сл. Жижека.
Если рассматривать учение Гегеля в классической парадигме, то такие аспекты духа, как сознание, самосознание, чувственное познание, рассудок, разум, мышление, понятие, идея, приобретают у него богатую разветвленность и диалектическую взаимосвязь. Нравственное чувство и в самом деле неразрывно связано у него с представлением о человеке как о «самоцели», то есть как о высшей ценности в шкале всех ценностей цивилизации. К антропологической тематике относится у Гегеля также роль всемирноисторических личностей.
Все эти сюжеты давно нашли отражение в работах отечественных исследователей, тщательно регистрирующих любое упоминание самосознания, личности, субъективности как элементов антропологического учения Гегеля. Здесь можно вспомнить возвышение человека над машинами, развернутое с опорой на Гегеля в работе Э.В. Ильенкова «Об идолах и идеалах»5. Серьезная экспертиза принципов самосознания содержалась в работах М.К. Мамардашвили. Критикуя теорию познания Гегеля, которую он считал в целом прорывной, советский философ отвергал включение мистики в трактовку самосознания. Однако в современной литературе немецкий философ, как правило, выводится за рамки философской антропологии6. Исследователи отмечают, что человек гегелевской идеи это не индивид, а государство. Личность умирает в нем, поглощается его высшей реальностью и ставится на службу государству.
Итак, о взглядах на человека в философии Гегеля написано немало. Однако есть обстоятельства, побуждающие вернуться к этой теме. Современный человек переживает ситуацию онтологического сдвига, в которой приходится перепроверять привычные представления о человеке и вырабатывать новые, перечитывать классику и формировать новые языки и смыслы о главном агенте изменений человеке. Сегодня в противовес классической антропологии, которая имеет длительную историю, рождается и получает распространение антропология неклассическая. Философская антропология потеряла свой канонический облик.
Современная философия давно уже произвела необходимые критические расчеты с просветительскими иллюзиями. Традиция классического рационализма исходила из следующих принципов:
- человек обладает различными качествами, которых лишены другие живые существа. Характеристика любого человеческого свойства раскрывает тайну человека, приумножает знание о нем. Эти черты соединяются в нечто целостное, что можно назвать человеческой природой;
- человек располагает всепроникающим разумом, который является главным его достоянием. Рациональность человека противостоит страстям, эмоциям, волевым обнаружениям человека. Всякая уступка иррациональности затемняет мощь разума и обесценивает величие человека;
- иррациональное всегда предстает как ареал бессознательного, оно бесформенно и хаотично и неподвластно логическому мышлению;
- мышление опирается на обнаруженные каноны разума, воплотившиеся в культуре, и философ не вправе отступать от них.
Неклассическая философия произвела переоценку этих принципов:
- человек не обладает готовой природой, его становление не завершено, оно открыто, сам он находится в авантюре постоянного преображения;
- разум не является монадой, закрытой для других обнаружений человеческой субъективности эмоций, воли, интуиции. Разум постигается через неразумие, норма через патологию, вершинные состояния духа причудливо связаны с глубинами психики;
- иррациональное не бесформенно, в нем присутствует своя структурность, проявляется своеобразная логика. Так, правомочно говорить о логике мифа, о логике культуры, об эмоциональной логике (например, в толковании К.-Г. Юнга);
- иррациональное оказывается хаотичным только в ракурсе предустановленной упорядоченности ума. Кроме того, оно подвластно логическому мышлению и постоянно координируется с ним. Человеческая психика целостна и подчиняется жесткой фрагментации.
Современная философия допускает отход от предустановленных мыслеформ и отказывается от диктата рациональности. Многие исследователи считают, что очищенный, дистиллированный разум оказывается малонадежным в познании и опасным в социальной практике. Разум постоянно упрекают не только в гносеологизме, но и в непререкаемости чисто рассудочных императивов. Современные нейронауки пытаются доказать, что не существует «чистого» разума. В нем пробиваются витальные порывы, магма бессознательного, обнаруживается сама человеческая природа, далекая от идеализации7.
Аристотель и Гегель по праву считаются основоположниками классической антропологии. В их работах слово «человек» встречается в связи с обсуждением общих философских проблем. Однако глубокого погружения в темы человеческой природы, судьбы человека и других проблем у этих мыслителей нет. Критику игнорирования этих сюжетов обозначает М. Бубер, отмечая ограниченность антропологического мышления Канта (о чем подробнее речь пойдет дальше).
Но допустимо ли сегодня строить спекулятивные конструкции на базе прежних эссенциалистских принципов? Один из видных энтузиастов неклассической антропологии С.А. Смирнов пишет: «Исторически (Традиционно), с точки зрения человека, история это процесс “антропосинтеза” человека, собирания проектов человека, которых было много. В этом смысле говорить о единой природе человека, искать и вопрошать о некой единой сущности человека занятие тупиковое. За признанием идеи мира миров идет признание миров человеческих. Природ человека намного больше, чем одна. И нет одной идеи человека. Есть разные идеи и проекты человека»8.
Если говорить о неклассической антропологии, то само упоминание человека в философском тексте обыденное или восторженное вовсе не свидетельствует о том, что мы имеем дело с философской антропологией. В классической антропологии такие критерии, как характер экзистенции, тема смерти, поведения человека в экстраординарных ситуациях, размыты. Между тем постижение человека особая область философского знания. Здесь сложились свои традиции, выработался определенный круг положений, установлены базовые основы философско-антропологического мышления, связанные с этими критериями.
Строго говоря, Гегель не является мыслителем антропологического свойства. В классической антропологии еще нет экзистенциального подхода к человеку. Пролистывая, допустим, сочинения Аристотеля, мы постоянно наталкиваемся на слово «человек». Например, философ употребляет термин zoon politikon «человек по своей природе есть общественное [политическое] животное»9. Но означает ли это, что античный философ стремится раскрыть тайну человека? В какой-то мере ответ на этот вопрос может быть условно положительным. Нельзя оспаривать, что Аристотель рассматривает человека как природное существо. Но чаще всего античный исследователь упоминает о человеке без погружения в антропологическую тему. Скажем, когда Аристотель сравнивает человека с быком, то подчеркивается общее понятие «живое существо». Но есть ли тут лазейка для самостоятельного исследования человека? Гегель в своем изучении человека разрабатывает темы сна, ощущения и привычки во многом вслед и под влиянием Аристотеля. Однако эти философские заметки не носят в буквальном смысле антропологического характера, хотя и касаются «особенностей» человека.
Разработка темы человека в наследии Гегеля в отечественной (и не только в отечественной) философии находилась под влиянием марксистской традиции. «В своей спекулятивной уверенности Гегель произвольно соединил пути небесных светил со стезей истории. К. Маркс, ограничившись человеческим миром, признал надежное будущее лишь за ним, и эта уверенность, будучи по своему происхождению диалектической, оказала вполне реальное воздействие. Но в нынешнем упорядоченном хаосе исторических катаклизмов гибнет и эта уверенность. С умиротворенностью покончено, нарождается новый антропологический страх; вопрос о сущности человека встает перед нами во весь рост и уже не в философском одеянии, но в экзистенциальной наготе. Никакие диалектические гарантии не удержат человека от падения; лишь от него самого зависит, сделает ли он последний шаг к краю бездны», писал М. Бубер. Вместе с Марксом многие исследователи оказались на пике противостояния Гегелю. На примере К. Маркса они (А.А. Александров, Н.М. Бережной, К.В. Чепурин и др.11) анализировали особенности такого противодействия.