Это была прелюдия ирано-османской войны, которая вскоре и началась. 23 августа 1514 г. у местечка Чалдыран (недалеко от Маку, возле нынешней ирано-турецкой границы) встретились армии османов и кызылбашей. По иранским источникам, Селим привел на поле сражения 200 тыс. воинов (цифра явно преувеличена). Тем не менее кызылбашская конница яростно бросилась на штурм османских укреплений, состоявших из повозок и телег. Дело решило огнестрельное оружие
— пушки и мушкеты, которыми были вооружены специальные отряды османов. Они рассеяли кызылбашскую конницу, обратившуюся в бегство после первого яростного натиска противника. Лошадь Исмаила утонула при переправе через реку, но Хызр-ага устаджлу уступил повелителю своего коня, и шах спасся. Османы приняли за шаха Султана Али-мирзу афшара и изрубили его. В руки османов попала огромная добыча, в том числе золотой трон шаха, и поныне хранящийся в музее Топкапы в Стамбуле. В сражении погибли многие эмиры, в том числе Хусейн-бек леле. Селим двинулся на Тебриз, взял его, но затем по не вполне понятным причинам ушел оттуда и вскоре занялся сирийскими и египетскими делами. Северный Ирак с Мосулом отошли к Османской империи.
По сути дела, после чалдыранского поражения политическая карьера первого шаха Сефевида была закончена. Продолжались войны на востоке (в 1515—1516 гг. Див-султан румлу привез из Балха мешок голов убитых узбеков), но, очевидно, шах был настолько сломлен поражением, что начисто утратил интерес к большой политике. Для того чтобы не снижать боевую активность кызылбашей, совершались походы в Грузию, сопровождавшиеся грабежами и угоном пленных. Исмаил умер в 1524 г. в возрасте 37 лет, оставив четырех сыновей и пять дочерей.
Исмаил так и не преуспел в своих попытках ослабить власть кызыл-башских эмиров, которые безраздельно господствовали в Сефевидском государстве. По сути дела, весь Иран и прочие страны, непосредственно подчиненные кызылбашам, были разделены между главами тех или иных «племен» на владения улька. Кроме того, обширные территории передавались в пользование воинам, членам* этих «племен». С таких территорий старое население, как правило, изгонялось. Так происходило в Армении и некоторых других областях. На юге Ирана отнимались земли у иранских кочевников и передавались тюркам-кызылбашам, которые расселились по всему Ирану, включая Фарс и Хорасан. Исключение составляли лишь прикаспийские области Гилян и Мазандеран, так как они не были удобны для ведения кочевого хозяйства. Закавказские области (Ширван
104
и Шеки) при Исмаиле еще сохраняли свою автономию, имея собственных правителей, но их заселение тюрками шло особенно интенсивно. Грузия (восточная) формально подчинялась Исмаилу, но сохранила внутреннюю самостоятельность.
Если при предшественниках Сефевидов главной формой земельного служебного держания был союргал, наследственное и освобожденное от государственных налогов владение, и правители Ак Коюнлу щедро одаряли союргалами своих приверженцев, то при первых Сефевидах земли стали жаловать на правах тиула, который предполагал лишь условное владение с обязательством военной службы и уплаты определенных налогов. Впрочем, многим феодалам давалось право муафи, т.е. освобождения от всех или части государственных обязанностей.
Столицей Кызылбашского государства стал сначала Тебриз, который был в ту пору крупнейшим городом Ирана. К тому же утверждение Теб-риза в качестве стольного города практиковалось со времен Хулагуидов и при Ак Коюнлу.
Государственной религией стал ислам в форме шиизма. Это в значительной степени определялось враждой с суннитскими государствами — османским и узбекским.
По отношению к суннитам осуществлялась политика нетерпимости: их избивали и заставляли переходить в шиизм. По отношению к христианам политика была более мягкой, хотя они считались людьми второго сорта. В то же время Исмаил, как, впрочем, и османские султаны, стремился поддержать богатое купечество, как мусульманское, так и христианское. Показательно, что даже в период военных действий торговые караваны старались не трогать. Когда в 1511— 1512гг. воины племени текелю разграбили в Азербайджане купеческий караван, двигавшийся из Тебриза на запад, умертвив часть купцов, уцелевшие прибыли к Исмаилу, находившемуся тогда в Рее, и пожаловались шаху. По приказу Ис-маила виновных кызылбашей строго наказали: главарей казнили, а прочих раздали более «порядочным» эмирам в качестве мулязимов (слуг). Преемником Исмаила I стал его старший сын, Тахмасп I (1524—1576). Будучи ребенком, он полностью зависел от эмиров кызылбашских племен. Сначала всем управлял Див-султан румлу, умертвивший вазира покойного шаха. Но сразу же появился соперник Див-султана — Кепек-
султан устаджлу. Див-султан был даже вынужден одно время делить с последним должность векиля. Доходило до того, что строптивые соперники-эмиры устроили перестрелку (из луков) в шахском шатре, и стрелы едва миновали Тахмаспа. Распрями эмиров немедленно воспользовались узбеки, и уже в 1526/27 г. Убейд-хан узбек перешел Амударью, захватил Мере, затем Туе и двинулся на Астрабад. Див-султан в конце концов был убит в результате заговора, но дела государственные были по-прежнему неустроенны. Эмиры враждовали друг с другом, отнимали один у другого улька и мало заботились о державе.
Однако главная опасность исходила с запада, от Османской империи. Наследник Селима Явуза Сулейман Кануни (1520—1566), или, как его называли в Европе, Великолепный, стал самым могущественным монар-
105
хом в истории этого государства. После разгрома венгерской армии при Мохаче (1526 г.) Сулейман, по словам историка Шараф-хана Биддиси, провел год в радости и веселье в столице (Стамбуле), а затем обратил свое внимание на Закавказье и Ирак Арабский. К активным действиям османы приступили лишь в 1533/34 г., когда на их сторону перешел один из знатнейших кызылбашских эмиров — Улама-бек текелю. Началась длительная османо-иранская война. В 1535/36 г. османы взяли Тебриз, и Тахмасп запросил мира. Султан затем отправился опять в европейскую часть державы, а кызылбашам удалось вернуть Тебриз. Шах вел борьбу с внутренним сепаратизмом в государстве. В 1538 г. была ликвидирована автономия Ширвана, куда был поставлен наместником родной брат шаха Алкас-мирза. Но через несколько лет Алкас восстал против брата и перешел на сторону османов. На стороне османов в Закавказье выступали также крымский хан и зависимые от Стамбула северокавказские черкесы и дагестанские владетели. Постоянная угроза на востоке государства со стороны кочевых узбеков вынудила Тахмаспа искать мира с османами. В 1555 г. в г. Амасье было заключено соглашение, по условиям которого Западная Армения, а также Ирак Арабский были потеряны для Сефевидов и перешли под нласть турок. В период вражды с последними не только мятежные сефе-видские принцы переходили на султанскую службу, но известны и обратные случаи перехода в Иран представителей османского правящего дома. Так, в 1559 г. сын султана Сулеймана Баязид, восстав против отца, ушел со своими приверженцами к Тахмаспу. Последний, однако, выдал беглеца его отцу, а воинов распределил по кызылбашским племенам.
Сефевиды поддерживали традиционные дружественные связи с индийскими Моголами. Сын основателя династии Великих Моголов Бабу-ра — Хумаюн, потерявший престол отца в Северной Индии в борьбе с Шер-шахом Суром, был восстановлен на троне с помощью шаха Тахмаспа. Еще в начале XVI в. важным фактором истории Ирана стало установление господства португальцев в Персидском заливе. Завладев о-вом Ормуз, они основали здесь свою факторию. Ормуз стал одной из укрепленных опорных баз португальцев и частью их «точечной» морской империи.
Возникла и новая политическая сила, с которой Ирану приходилось считаться, — англичане. После завоевания русскими Казани и Астрахани (1552 и 1556 гг.) вся Волга оказалась под властью Москвы. Немедленно предприимчивые английские купцы появились при дворе Ивана IV, а затем через Россию направились в Иран и Среднюю Азию. Одним из первых такое путешествие совершил Энтони Дженкинсон (в 1559— 1563 гг.). Англичане предполагали наладить через Россию вывоз шелка в Европу, поскольку в Персидском заливе хозяйничали португальцы, а традиционный путь через Средиземное море контролировался турками, которые из всех европейских стран в добрых отношениях в ту пору были лишь с Францией. На какое-то время это англичанам удалось. Сефевид-ский наместник Ширвана Абдулла-хан устаджлу, как и многие эмиры,
106
управлял этой областью вполне полновластно. Он принял Дженкинсона весьма любезно и оказал ему помощь в налаживании торговли шелком через Россию. Однако спустя десяток лет ситуация изменилась в связи с новыми смутами в Кызылбашском государстве. При Исмаиле и Тахмаспе поддерживались связи и с другими европейскими государствами. Хасан-бек Румлу упоминает о прибытии в 1574—1575 гг. португальского посольства.
Постоянная османская угроза Тебризу побудила Тахмаспа в 1548 г. перенести столицу в Казвин. Компенсируя неудачи в войнах с османами и узбеками, Тахмасп делал новые попытки лишить самостоятельности тех местных владетелей Ирана, которые ее еще сохраняли. В 1551 г. он ликвидировал автономию княжества Шеки (северо-запад современного Азербайджана), а в 60—
70-х годах вел упорную борьбу против гилянских владетелей, земли которых пытался передать кызылбашским эмирам. В 1572 г. шаху наконец удалось подчинить Гилян (источники говорят об использовании кызылбашами огнестрельного оружия). Но в 1571— 1573 гг. поднялось мощное восстание в прежней столице — Тебризе, в котором приняли участие самые разные слои населения огромного города. Подавить восстание удалось лишь через два года, посредством дарования городской знати ряда привилегий, в том числе налоговых.
От всех этих неприятностей, по словам современника-историка Ша-раф-хана Бидлиси, «благородное здоровье шаха пошатнулось», а в 1576 г. «птица благородной души его разломала клетку груди и улетела в священные райские сады».
Со смертью Тахмаспа смуты среди кызылбашских эмиров усилились: почти все они радели лишь собственным интересам, не заботясь о державе. Это стали понимать наиболее дальновидные люди, как из числа приближенных ко двору, так и среди таких слоев населения, как шиитское духовенство, крупное купечество, заинтересованные в укреплении государства.
В 1576 г. преемником Тахмаспа стал его второй сын, Исмаил II (1576— 1577), которого Тахмасп двадцать лет держал в заточении. Он начал правление с репрессий, в том числе в отношении своих родственников. По его приказу были убиты шесть его братьев. По-видимому, Исмаил был психически больным человеком. Возвели Исмаила на престол эмиры Афшары, надеявшиеся управлять от его имени. Кажется, другая группа эмиров составила заговор и умертвила тирана. На престол взошел старший из сыновей Тахмаспа, Мохаммад (1577—1587), человек слабый, полуслепой (что, кажется, и спасло его от смерти от рук брата Исмаила II), получивший прозвище Ходабенде («раб божий»). Он больше всего любил проводить время в молитвах и беседах с духовенством. Такой правитель был идеалом для строптивых и властолюбивых кызылбашских правителей, и, по словам Шараф-хана Бидлиси, самые видные эмиры племен зулкадар, текелю, туркаман, устаджлу, афшар, шамлу и румлу в 1578/79 г. заключили соглашение, по которому разделили Иран между собой, оставив шаху лишь титул. В иранской державе начиналась смута. По словам историка, за этот год эмиры растранжирили все богатства, которые в течение 53 лет копил Тахмасп.
107
Таким стечением обстоятельств немедленно воспользовались враги Ирана, и прежде всего османы. В том же году турецкий султан направил войско, «напоминающее ревущее море», для захвата западных частей Кызылбашского государства. Некоторые местные правители пытались организовать сопротивление, но мало в этом преуспели. Лучше других это удалось грузинам, во главе которых стал картлийский царь Симеон, освобожденный Мохаммадом Ходабенде из крепости Аламут, куда Симеон был посажен Тахмаспом.
Шах Мохаммад, сознавая свою слабость, выдвинул на первый план одного из сыновей — принца Хамзу, человека, несомненно, талантливого и подающего надежды. После того как османы в 1585 г. овладели Тебризом, а их вассалы, крымские татары, громили Закавказье, Хамза-мирза пытался организовать противостояние османам и даже достиг в этом некоторых успехов. Однако он был убит в результате очередного заговора эмиров. Мохаммад Ходабенде отправился на подавление восстания в Фарсе и вскоре умер. Тем временем, на востоке активизировали свои действия узбеки. Сефевидский Иран как государство практически прекратил существование.
Но именно там, на востоке, произошли события, изменившие ход истории страны. Один из сыновей Мохаммада Ходабенде, десятилетний принц Аббас, еще в 1581 г. был
провозглашен эмирами Али Кули-ханом шамлу и Муршид Кули-ханом устаджлу правителем Хорасана. Его судьба в эту пору напоминала судьбу его прадеда Исмаила I и деда Тахмаспа, которых в таком же приблизительно возрасте возвели на престол. По матери Аббас происходил из владетелей Мазандерана, т.е. был иранцем, и недолюбливал строптивых и диких кызылбашей. Это вовсе не означает, что принц руководствовался какой-то национальной иранской идеей. Его помыслы были направлены на восстановление могущества Сефевидского государства любой ценой и посредством любых мер. Он искал себе опору среди той части эмиров, которые понимали, что необходимо объединиться вокруг сильного правителя, и среди иных слоев общества.
В первые годы правления Аббас (1587—1629) вынужден был слушаться своих наставников, в том числе Али Кули-хана, который был к тому же его леле (воспитателем). Но в год смерти отца Аббасу было уже 16 лет, и он стал проявлять первые признаки самостоятельности. В Хорасан с огромным войском вторгся и захватил его восточную часть узбекский хан Абдулла. Угроза нависла и над западным Хорасаном, где, в Мешхеде, находился молодой шах. Действовавший против узбеков Али Кули-хан умолял Аббаса прийти на помощь, но тот, имея под рукой всего 6 тыс.
воинов, предпочел оставить Хорасан и уйти на запад, в Казвин, куда стал созывать всех верных ему эмиров. Там же ой отделался от своего воспитателя, обвинив его в утере Хорасана (на это толкал Аббаса и Муршид-Кули-хан, стремившийся сохранить собственное влияние над юным правителем). Некоторое время спустя был убит и Муршид Кули-хан.
В Казвине Аббас стал готовить почву для возрождения державы. Он понимал, что на два фронта (против османов и узбеков) бороться не
108
способен, и намеревался сначала воевать с османами. С этой целью он начал переговоры с Русским государством о заключении военного союза против турок, обещая уступить Москве Дербент и Ширван. Однако переговоры успехом не завершились, и в 1590 г. Аббас вынужден был заключить мирный договор с Османской империей, крайне невыгодный для Ирана. Турции были уступлены «права» на все Закавказье, Азербайджан (кроме Ардебиля), Курдистан и часть Луристана. Таким путем, однако, молодой шах развязал себе руки для войны на востоке против узбеков, а также для подавления сепаратизма в оставшихся под его властью областях Ирана. Уже в то время стали закладываться основы серьезных внутренних реформ. Важнейшей задачей было создание сильной постоянной армии, призванной заменить изжившие себя племенные ополчения кызылба-шей, показавшие свою слабость еще в Чалдыране. В процессе борьбы шаха со своевольными кызылбашами многие из них были истреблены, лишены своих земель, а ханы племен утратили свои позиции. Из 114 кы-зылбашских эмиров в середине XVI в. при Аббасе осталось несколько больше трех десятков. Аббас I назначал эмирами представителей иранских племен (курдов, луров, бахтияров и др.), а также шахских гулямов, главным образом из армян и грузин. Все же можно говорить лишь об ограничении роли кызылбашской знати, так как некоторые ее представители продолжали занимать важные посты. В частности, Амирпоне-хан каджар был в числе лиц, наиболее близких Аббасу. Аббас щедро вознаграждал тех кызылбашей, которые были преданы ему.
Если кызылбашские полчища сами по себе вроде бы никаких средств не требовали, поскольку это воинство кормилось в мирное время за счет своих стад и земель, а в военное — посредством грабежа, то содержание постоянной наемной армии требовало больших материальных ресурсов. Эту проблему Аббас намеревался решить с помощью расширения фондов шахского домена (хассе) за счет земель дивана, находившихся в распоряжении племен. Подавив восстания в Гиляне (1592 г.), он обратил всю эту богатую, в частности шелком, область в шахский домен. В 1596 г. в хассе был обращен Мазандеран, а затем и ряд других территорий. Последнее крупное приращение фонда хассе имело место уже при преемнике Аббаса Сефи I, когда доменом стал Фарс, коренная иранская область на юге страны. Доменом эти земли назвали французские путешественники, увидевшие здесь аналогию с личными владениями европейских монархов. Швед Э.Кемпфер (80-е годы XVII в.) писал, что в его время домен включал области Гилян, округ Исфагана, Казвин, Кашан, Йезд, Кум, Сав, Лар, Шираз и некоторые другие.
Управлялись земли хассе специальными шахскими чиновниками, и все доходы от них поступали в личную шахскую казну. На первом этапе эти меры действительно способствовали обогащению и укреплению государства. Однако затем, уже при наследниках Аббаса I, ситуация закономерно стала меняться. Назначенные шахами чиновники всеми методами стремились обогатиться за время пребывания на своих постах, и в итоге разорение земель хассе уже во второй половине XVII в., как
109
отмечают европейские путешественники, достигло ужасающих размеров.
Самоуправство местных правителей в Сефевидской державе вообще не знало пределов, хотя порой проворовавшихся губернаторов (хакимов) жестоко наказывали, что не мешало прочим изо всех сил обирать население, временно подпавшее под их власть. Армянский купец Захарий из городка Акулиса на о-ве Аркас оставил любопытный дневник, в котором описывает, как обогащались местные правители. Акулис не входил в хассе и подчинялся то правителям Азербайджана, то Чоухрсаада (Ереванского бегляр-бекства). По словам Захария, например, в 1673 г. в Акулис прибыл посланник ереванского хана с приказом от шаха собрать 1000 туманов. За одну ночь было повешено 35 человек, но собрать удалось только 350 туманов. Через год ереванский Сефи Кули-хан был снят с должности, и его конфискованное имущество было отправлено в столицу на 400 верблюдах. Такого рода обогащение было обычным. Пока шахская власть была сильной, она пыталась бороться и с насилиями, и с разбоями, но всех виновных покарать не могла, да и не хотела. Кстати, в отношении разбойников при Аббасе применялась
крайне суровая мера: их живыми зарывали в землю (по горло) вдоль дорог, на которых они грабили.
Тем не менее, как уже сказано, первоначально реформа Аббаса дала весьма положительные результаты. Огромные доходы от земель хассе и от торговли шелком, монополия на которую перешла в руки правительства, позволили укрепить военную мощь государства.
Хотя ополчения племен по-прежнему составляли большую часть иранского войска, но наряду с ними существовали четыре постоянных военных корпуса. Первый из них именовался курчи, и во главе его стоял курчи-баши, обычно из числа знатнейших кызылбашских эмиров. Впрочем и сами курчии, численность которых, по данным Тавернье, составляла 22 тыс. человек, формировались исключительно из кызылбашей, что было несомненной уступкой им. Курчии получали весьма высокое жалованье (деньгами и натурой): тысячник (мин-баши) — 70 туманов, сотник (юз-баши)
— 10 туманов и т.д.
Кроме курчиев Аббас создал еще три военных корпуса. Корпус гулямов (букв, «рабов») формировался из обращенных в ислам христиан, по большей части грузин (по образцу янычар в Турции). Уже при преемниках Аббаса I большая часть придворных чинов формировалась из числа этих гулямов, поскольку они полностью зависели от шаха и не имели племенной опоры, как курчии.
Следующий созданный Аббасом корпус назывался туфенгчи (мушкетеры). Их основным вооружением были мушкеты, хотя они имели сабли, а в походах им выдавались кони. Корпус был создан с помощью англичан — братьев Шарли. По данным Тавернье, число «мушкетеров» достигало 40—50 тыс. человек. Туфенгчи формировались из оседлого населения (и не только из персов, как иногда полагают). Лишь часть их находилась в столице, прочие же пребывали в тех или иных областях, правители которых были обязаны каждые три месяца устраивать им
11о
смотр. Так было при Аббасе I и, возможно, при его двух ближайших преемниках, а затем число туфенгчи сократилось, да и сам корпус потерял свое первоначальное значение.
Наконец, Аббас создал артиллерию как отдельный род войск, во главе которого стоял тупчибаши. Однако уже при преемнике Аббаса Сефи I пушки времен его деда бесцельно стояли у дворца, а при Аббасе II (1642—1666) этот корпус был вообще ликвидирован.
Борясь со своеволием кызылбашей и их непомерным влиянием, Аббас I все более ориентировался на оседлые иранские элементы, из которых набирались кадры гражданской бюрократии. Многие представители иранской землевладельческой и городской знати получили при нем высокие назначения. Важной чертой внутренней политики шаха было покровительство центральным областям Ирана, в отношении которых проявлялась забота об улучшении состояния земледелия, о строительстве ирригационных приспособлений. Улучшению состояния экономики этих областей способствовала налоговая политика: снижение или упразднение многих налогов, остававшихся весьма обременительными для населения окраинных территорий Сефевидского государства и собиравшихся частично натурой, а частично деньгами.
Особое значение приобрела столица Исфаган. В XVII в. это был огромный город. Число жителей оценивалось по-разному: французский путешественник Шарден, посвятивший Исфагану почти весь седьмой том своего десятитомного описания Ирана, приводит оценки от 1 млн. до 600 тыс. человек. Сам Шарден полагал, что Исфаган можно было сравнить с Лондоном, который в ту пору был самым значительным городом Европы. В окружности город равнялся 12 лье. Городские стены насчитывали более 20 тыс. шагов в окружности. Город делился на две части, каждая из которых, в свою очередь, состояла из ряда кварталов (махалла). В городской стене было восемь ворот, от которых начинались дороги, ведшие в разные части государства. Исфаганский базар был самый большой из виденных Шарденом. Доходы с рынка шли в шахскую казну. Возле Исфагана располагалось несколько предместьев, из которых наиболее значительным была Новая Джульфа, населенная богатейшими армянскими купцами. Кроме армян там проживали и гебры (зороастрийцы). Шарден объяснял перенесение столицы в Исфаган лучшим расположением Исфагана, более умеренным климатом и близостью к Персидскому заливу.
Другим важным предместьем Исфагана был Аббас-Абад, называвшийся также Тебризским, поскольку основная часть его обитателей была переселена шахом из Тебриза.
Столицей управлял даруга, который в XVII в. обычно происходил из знатной грузинской семьи, чаще всего Багратидов. Кроме даруги весьма значительным лицом был городской калантар, которого европейцы именовали купеческим старшиной, хотя на деле его обязанности были шире. В столице был возведен роскошный шахский дворец и разбиты знаменитые шахские сады