подписавшего их османского правителя. У каждого следующего султана европейские послы должны были снова добиваться согласия на подтверждение капитуляций.
Значительного поощрения султанских властей была удостоена транзитная торговля. К концу XV в. Османская империя полностью контролировала малоазиатский участок важнейших караванных путей, по которым издревле шли азиатские товары в Европу. Это Шелковый путь и маршруты пряностей. Выгода от обслуживания торговых путей и сбора таможенных пошлин традиционно считалась азиатскими властями наиболее важной статьей государственных доходов. Включение османов в мировую посредническую торговлю пряностями хронологически совпало с активизацией на этом поприще португальцев, открывших морской путь в Индию (1497—1498). Османы всячески поощряли традиционную караванную торговлю. При возраставших потребностях Европы в пряностях караванная торговля еще долго сосуществовала с морской. Более того, доходы от нее, получаемые османскими властями, продолжали расти. Так, сбор таможенных пошлин в анатолийском центре транзитной торговли г. Бурсе с 1487 по 1582 г. вырос в 4 раза (без существенного изменения размеров обложений). Меняются, однако, контрагенты этой торговли. Более активно стали действовать представители народов, населявших Османскую империю (армяне, греки, евреи, арабы, турки). Они оттеснили венецианцев, а несколько позднее флорентийцев и генуэзцев. В Европе из-за соперничества с Венецией и Португалией потоки пряностей сдвинулись на северо-восток. Все большее значение начали приобретать торговые пути, шедшие через Молдавию, Львов, Крым. Возрастало значение связей с Восточной Европой, и в частности с Россией.
Экономическое равновесие Османской империи было опрокинуто «революцией цен», связанной с наплывом на Восток американского золота и серебра. В отличие от Западной Европы здесь она имела более тяжелые последствия. Это объяснялось рядом факторов, наложившихся на процесс инфляции. Прежде всего это быстрый рост населения (в городах на 80%), значительно обгонявший темпы роста сельскохозяйственного производства, нерыночный характер экономики, не имевшей достаточно эффективного механизма саморегулирования, а главное, непомерные военные расходы, связанные с политикой мировой экспансии. В этих условиях рост цен, начавшийся в 80-х годах XVI в. (в арабских провинциях на 10—15 лет раньше), поставил перед властями неразрешимые задачи. К началу XVII в. цены на продукты питания в Стамбуле, Бурсе и Эдирне увеличились в шесть раз. В Йемене месячного жалованья янычар едва хватало на покупку кофе. В 1584 г. правительство попыталось провести денежную реформу, уменьшив содержание серебра в акче с Vs Д° Vs дирхема. Эффект реформы быстро исчерпал себя, и курс акче стремительно полетел вниз. Если в 1582 г. за испанский реал давали
88
еще 60 акче, то в 1595 г. — 120, а в 1609 г. — 160 акче (на черном рынке 300 акче за реал, в Йемене — до 3 тыс.). К 1630 г. османская денежная система не выдержала напряжения и полностью развалилась. Даже внутри османского экономического пространства крупные платежи стали рассчитываться и производиться в испанской валюте (реал, пиастр), которая вытеснила османскую монету с внутренних рынков империи.
Действуя через рычаги государственного контроля и регулирования, правительство сумело сохранить соотношение цен, особенно на товары первой необходимости, но не смогло сдержать сам процесс обесценения денег. Это имело роковые последствия. Прежде всего изменился социальный климат в империи. Инфляция тяжело ударила по всем слоям османского общества, но особенно по тем, которые жили на фиксированные доходы. Пострадали тимариоты, ренты которых обесценивались одновременно с деньгами. В еще более тяжелом положении оказались чиновники государственного аппарата и армия капыкулу. Не имея других источников дохода, кроме обесцененного жалованья, чиновники стали прибегать к массовым злоупотреблениям. Коррупция, которая со времен Сулеймана I процветала в верхах, дошла до самых низов османской администрации и приобрела всеобщий характер. Даже султан Му-рад III, говорили, не гнушался брать взятки. Вслед за верхами и чиновничеством разложение охватило полки капыкулу. Солдаты стали заниматься торговлей и ремеслом. От железной, почти римской дисциплины, царившей в армии капыкулу до 1584 г., ничего не осталось. В 1589 г. янычары совершили первое вооруженное выступление в столице. В 1592 и 1603 гг. волна мятежей захлестнула образцовые корпуса султанских сипахи.
Наступил кризис власти. Его начало современники, а затем историческая традиция обычно связывают с убийством великого везира Мехмеда Соколлу (октябрь 1579 г.). Его смерть открыла эпоху политической нестабильности. В 1579—1595 гг. сменилось десять великих везиров и семь
руководителей шариатского аппарата. До предела обострилась традиционная борьба верхушечных кланов. С середины XVI в. у них установились тесные связи с гаремом, который со времен Рустем-паши (1544— 1561) стал одним из наиболее серьезных факторов, определявших ход государственных дел. Уже при Сулеймане I Кануни в борьбе за влияние на султана вместе с принцами активное участие стали принимать дама-ды-капыкулу и султанские жены. Одна из них, Хуррем-султан (Роксолана, галичанка по происхождению), чары которой сохраняли свою силу до самой смерти падишаха, участвовала в дворцовых заговорах и способствовала смещению великих везиров. Добившись казни одного из наследников, Мустафы (сына Гюльбахар-султан), она активно продвигала на престол своих сыновей. Борьба политических группировок за влияние при дворе имела отклик в османском обществе. За Мустафой, бывшим наместником в Амасье, шли сипахи, беи тюркских племен и даже низы анатолийского населения, недовольные засильем выходцев из девширме. После казни принца объявились два самозванца, вошедшие в историю под именем Дёзме Мустафа (Лже-Мустафа) и поднявшие восстание в Румелии. Затем те же силы (тимариоты, улемы) поддержали
89
младшего сына Хуррем-султан — Баязида, также поплатившегося за это головой.
Борьба за власть закончилась победой капыкулу и воцарением после смерти Сулеймана I Селима II (1566—1574). При его преемнике Мура-де III (1574—1595) решающее влияние при дворе приобрела Сафийе-султан, венецианка по происхождению. Не без ее содействия итальянские ренегаты оттеснили в высших эшелонах власти славянских выходцев из капыкулу. С помощью своих ставленников Сафийе-султан продолжала сохранять влияние и после смерти Мурада III, обеспечив трон своему сыну Мехмеду III (1595—1603) — первому султану, который открыто признал наличие глубокого кризиса в стране. В адалет-наме, изданном Мехмедом III при вступлении на престол, отмечалось, что справедливость и законность, царившие при Сулеймане I, отброшены и забыты, а различного рода несправедливые новшества вошли в практику государственного управления.
На рубеже XVI—XVII вв. в Османской империи воцарилась атмосфера анархии и безначалия. Приказы и распоряжения властей не выполнялись. Коррупция и разброд в правящих кругах, гаремные интриги и борьба кланов, опиравшихся на армию, привели к небывалому падению авторитета султанской власти, «центра» вообще. Начиная с Селима II всех последующих султанов большинство историков склонно характеризовать как бездарных правителей, изнеженных сибаритов и безвольных воспитанников гарема. С 1589 г. решающее слово получили янычары. Подобно преторианской гвардии, они начали назначать и смещать деф-тердаров, везиров и даже султанов. В большинстве провинций янычарские очаги стали наиболее влиятельной силой, а коегде превратились в настоящие правящие «партии».
Ослабление центральной власти имело катастрофические последствия для единства империи. Отдельные провинции, земли и вассальные княжества старались обособиться от Стамбула и встать на самостоятельный путь развития. В конце XVI в. эти центробежные тенденции нашли благодатную почву в растущем недовольстве масс. Простой люд утратил веру в своих правителей. В условиях идеологического вакуума, не видя никаких перспектив, он обратился к самым диким и разнузданным формам протеста. В большинстве случаев они выливались в обыкновенный бандитизм, лишь иногда сливаясь с более политизированными движениями, выступавшими под флагом возрождения местных традиций.
В целом все это привело к небывалому росту массовых насилий, разбоев и локальных восстаний, которые на рубеже XVI—XVII вв. охватили всю территорию Османской империи. На Балканах действовали ускоки, клефты и гайдуки — одиночные народные мстители, представлявшие собой своего рода партизанское движение, направленное против всех и всяческих властей, но пользовавшееся, как правило, поддержкой местного населения. Аналогичная ситуация была в Малой Азии и арабских странах. В 1590—1600 гг. волна бандитизма охватила здесь все провинции и регионы. Из-за разбоев на дорогах купцы боялись выезжать в одиночку. В Алжире, Сирии и Ираке в 1596—1610 гг. царила атмосфера
90
бунта и полного безначалия. В Кербеле в 1604 г. местные жители целиком вырезали турецкий гарнизон. В Йемене, аль-Хасе и других аравийских землях османская власть фактически пала. Укрепленные форты были разрушены, османские гарнизоны укрылись в нескольких приморских крепостях. В 1591 г. в Тунисе, затем в Западном Триполи янычары при поддержке городской бедноты захватили власть. Установленные здесь режимы «военной демократии» в конечном счете
привели к возникновению самостоятельных государственных образований (в Тунисе в 1594 г., в Западном Триполи в 1603 г.) во главе с деями — выборными янычарскими правителями, лишь номинально считавшимися с прерогативами османских пашей. В Алжире аналогичный режим сложился в 1659—1671 гг. В Египте в 1587—1605 гг. произошло пять янычарских мятежей. В 1609 г. восставшие мамлюки захватили г. Танту (Нижний Египет) и попытались провозгласить здесь создание независимого мам-люкского султаната. В Сирии и Ливане успешные восстания друзских эмиров Али Джумбулата в 1602—1607 гг. и Фахр ад-Дина II в 1598— 1613 гг. привели к созданию недолговечных самостоятельных государств со столицами в Халебе и Бейруте. В 1618— 1635 гг., пользуясь поддержкой папы, Фахр ад-Дин II вторично пришел к власти и значительно укрепил связи Горного Ливана со Св. Престолом, установленные в 1578 г. На севере наиболее крупные восстания произошли в дунайских вассальных княжествах, возглавляемые их господарями (Молдавии в 1572— 1574 гг., Валахии в 1594—1601 гг., Трансильвании в 1594 г.). В 1598 г. вспыхнуло восстание в г. Тырново, выдвинувшее лозунг восстановления болгарского государства.
Наибольшую опасность для султана представляли волнения, охватившие армию и собственно турецкие земли империи. В условиях безначалия сипахи-тимариоты не справлялись со своими административно-полицейскими, а главное, с военными обязанностями. Армия, особенно ополчения из Анатолии, как это было в войне с Австрией (1592—1606), не успевала за теплый период года даже собраться к театру военных действий, шедших на пределе оперативных возможностей сипахийской конницы. Традиционно собирая армию каждую весну и распуская на зиму, османское командование не могло добиться успеха за короткий летний период на столь отдаленном театре военных действий.
В1596 г., после битвы под венгерским городом Керезтешем (Хачова), в османском войске была организована проверка сипахийской кавалерии, выявившая отсутствие многих анатолийских тимариотов. В наказание по приказу великого везира Синан-паши, генуэзца по происхождению, около 30 тыс. тимариотов были лишены своих тимаров. Это не поправило положения, но вызвало массовое восстание в Анатолии, у которого не было конкретного противника. Все воевали против всех. Сипахи и чифтбозаны, т.е. бывшие тимариоты и безземельные крестьяне, боролись за возвращение былых порядков. Виновниками их нарушения они считали султанское окружение, и особенно складывавшуюся на основе девширме аристократию-капыкулу. Поэтому в восстаниях конца XVI — начала XVII в. начинают проявляться не только социальные, но и
91
этнические моменты. Автор одного из социально-дидактических трактатов того времени, Кочибей, писал даже, что всем в империи управляют иностранцы (эджнеби) и в этом одна из причин имперских трудностей.
Восстание в Анатолии положило начало «джелялийской смуте», продолжавшейся с 1596 до примерно 1658 г. Первыми и наиболее опасными были восстания Кара Языджи и Дели Хасана (1599—1603). Одновременно с ними действовало еще множество не подчинявшихся никому повстанческих отрядов. Восставшие неоднократно разбивали султанские войска, которые выступали против них. Возглавляли повстанцев профессиональные военные — сипахи. В отрядах было множество чифтбозанов, потерявших всякую надежду на получение земли. И сипахи, лишенные тимаров, и чифтбозаны юридически оказались деклассированными элементами, взявшимися за оружие, чтобы отвоевать себе некий социальный статус. Многие из них пытались найти службу у крупных пашей, занимавших ту или иную должность при султанском дворе или в султанской армии. Получалось так, что и восставшие, и действовавшие против них карательные отряды были сходными по своему социальному составу. Паши, бейлербеи и санджакбеи, действовавшие против джелялийцев, оказавшись не в состоянии выполнить какое-либо распоряжение султанских властей, переходили на сторону восставших вместе со своими наемниками.
Вто же время и правительство неоднократно пыталось привлечь на свою сторону наиболее популярных руководителей джелялийцев, предоставляя им военно-административные должности и давая зеаметы. Так, пост санджакбея Чорума получил Кара Языджи, а Боснии — Дели Хасан. Правда, подобные пожалования не всегда прекращали восстание и не гарантировали бывшего джеляли от произвола султанских властей. Тем не менее они вносили разлад в ряды восставших и стирали грани социального разобщения между восставшими и теми силами, которые оставались верными правительству. В среде восставших действовали, к примеру, бывший бейлербеи Хабеша Хусейн, беи Амасьи, Чорума, Сиваса, братья крымского хана. Эти беспорядки продолжались в Анатолии более девяти лет. Султанские власти смогли подавить их лишь после того, как
правительство срочно пошло на заключение мира с Австрией (1606 г.) и получило возможность использовать против повстанцев регулярные силы. Однако отдельные .выступления недовольных происходили в течение всей первой половины XVII в.
Входе восстаний и массовых репрессий были опустошены многие сельские районы Анатолии. Большой ущерб был нанесен городам, разрушены их предместья и базары. Многие крестьяне бежали из своих деревень. Их земли прибрали к рукам новые Хозяева, в большинстве своем бывшие джелялийские вожди или местная знать. В условиях значительного обескрестьянивания новые владельцы зачастую отказывались от земледелия и переходили к кочевому скотоводству.
Впериод джелялийской смуты государственные институты Османской империи оказались на грани катастрофы. По выражению турецкого исследователя И.Ортайлы, несмотря на блистательное владение всеми
92
приемами бюрократического манипулирования, правительство не могло справиться с надвигавшимся хаосом. Нужны были реформы, требовавшие новых подходов к решению проблем, вставших перед османским обществом в конце XVI в. Однако по этому вопросу в верхах не было единства. Часть стояла за более или менее радикальные преобразования, связанные с отходом от староосманских традиций, т.е. склонялась к тому курсу, который исподволь проводился еще при Мураде III. Большинство же выступало за восстановление доброго старого порядка, т.е. за сохранение и укрепление тех социально-экономических и политических институтов, которые сложились во времена Сулеймана I Кануни. На рубеже XVI—XVII вв. поклонники старины стали безмерно идеализировать времена Сулеймана как эпоху всеобщего благоденствия и процветания. Этот курс на реставрацию староосманских порядков встречал поддержку большинства населения, во всяком случае наиболее консервативных слоев османского общества, прежде всего крестьянства, янычар и тимарных сипахи.
Вэтих слоях забвение старых законов и обычаев вызывало подозрительность и недоверие. Любые попытки отступить от них немедленно блокировались всемогущим духовенством и стоявшим за ним народом, как это, например, случилось в период короткого правления Османа II (1618—1622). Едва придя к власти, он попытался изменить основы османской государственности, прежде всего резко ограничить власть мусульманского духовенства. С этой целью он задумал реформировать шейх уль-исламат и весь аппарат шариатской власти, перейти к единоличному формированию иерархии улемов. В первую очередь он хотел избавиться от влияния капыкулу, женщин гарема, опиравшихся на различные янычарские группировки. Для этого, как утверждают современники, он намеревался провести военную реформу, распустить янычар и сипахийские полки капыкулу и создать новое войско. Оно должно было формироваться за счет призыва в армию крестьян из мусульманских районов Анатолии и Сирии, частично за счет мамлюков. Во всем этом усматривали стремление Османа II тюркизировать армию и государственный аппарат, избавить их от засилья эджнеби. С этим же связывали его намерение перенести столицу в турецкую Бурсу или Анкару. В 1621 г. Осман II выступил против аристократии-девширме и под предлогом хаджа начал подготовку к отъезду из Стамбула. В ответ на это янычары, подстрекаемые духовенством, подняли восстание и на основании фетвы шейх уль-ислама низложили Османа II, затем подвергли его зверской и унизительной казни.
После гибели Османа II в Стамбуле возобладал прямо противоположный курс — политика традиционализма, подразумевавшая искоренение еретических «новшеств» и восстановление староосманских порядков. Однако утвердить их было непросто. При Мустафе I (1622—1623) и в первый период правления Мурада ГУ (1623—1640) в стране продолжалась борьба различных группировок капыкулу и отдельных провинциальных пашей, неоднократно угрожавших походами на столицу (например, в период восстания Абаза-паши в 1622—1628 гг.). В самом Стамбуле бес-
93
чинствовали различные вооруженные банды, грабившие, а то и убивавшие наиболее зажиточных горожан. Отдельные знатные люди и жители городских кварталов, вынуждены были сами заботиться о своей безопасности, используя наемников. Лишь во второй период правления Мурада IV традиционалисты добились решающего успеха. В 1631 г. султану была подана знаменитая «Записка» (рисале) Кочибея — подлинный манифест янычар, мелких тимариотов и других приверженцев старины, требовавших вернуться к «законности» Сулеймана I Кануни. Мурад ГУ благосклонно принял «Записку» и положил ее в основу своей политики. Командиры отдельных янычарских корпусов и лидеры различных группировок правящего класса подписали общий документ-декларацию о поддержке султана. С их помощью Мураду IV в сравнительно короткий
срок удалось навести железный порядок. При содействии янычар и сочувствии широких народных масс было организовано массовое побоище участников вооруженных банд, радикальных сторонников реформ и других противников реставрации. Примечательно, что в это время посты великих везиров стали занимать, как правило, албанцы-мусульмане, вытеснившие из высших эшелонов власти итальянских ренегатов и выходцев из сербских кланов капыкулу.
Мурад IV сделал довольно успешную попытку восстановить тимарную систему как финансовоэкономическую основу османской армии и администрации. Одновременно был ужесточен контроль над всеми слоями общества. Султану удалось избавиться от наиболее одиозных фигур в своем окружении, запятнавших себя коррупцией и другими злоупотреблениями. Происшедший в это время страшный пожар в Стамбуле (выгорела почти четверть этого огромного города) был объявлен знамением Аллаха, наказывавшего за отступления от шариата. Строжайшим образом были запрещены спиртные напитки, кофе, табак, закрыты все кофейни и питейные заведения, считавшиеся рассадниками вольномыслия. Более жестко стали соблюдаться конфессиональные различия в одежде и головных уборах. Усилились внутренний шпионаж, доносительство, слежка. Ходили легенды, что сам султан в простом платье тайно бродил по улицам, наблюдал за своими подданными, а затем строго карал их за всевозможные, даже мелкие нарушения. Успехи Мурада IV были недолговечными, но память о терроре того времени и одиозная фигура султана-шпиона надолго остались в народном сознании. Характерно, что после Мурада ГУ отпрыскам "султанской фамилии долгое время не давали этого имени.
Смерть тирана привела к новому разброду в правящих кругах и вновь обострила борьбу за власть. При Ибрагиме III (1640—1648) возобновились выступления в провинциях, коррупция, продажи с торгов всех должностей в государстве. Снова усилилось влияние гарема. Кёсем-султан подозревалась даже в тайных сношениях с венецианцами в ходе начавшейся (с 1645 г.) войны за Крит. При дворе культивировалось стремление ко всевозможной роскоши, возникла мода на меха, в связи с чем усилилось значение торговли с Россией — главным поставщиком мехов. Свержение султана Ибрагима и возведение на трон семилетнего
94
Мехмеда IV (1648—1687) не решило проблемы. В стране продолжался хаос. Усилился процесс обесценивания денег, что вызвало в 1651 г. в Стамбуле одно из наиболее сильных городских восстаний. В провинциях правители эйалетов и их наемные войска выступали как грабители населения. Турецкий историк М.Акдаг называет это время периодом «разбоя пашей». Местная знать через кадиев и их службы пыталась найти защиту от этих чиновных разбойников у султана, что помогло султанскому окружению на время овладеть обстановкой. Подавление восстания в Стамбуле, конфискация имущества у ряда придворных, жестокие наказания за взятки позволили несколько стабилизировать финансовое положение. В 1652—1653 гг. была сделана даже попытка составить бюджет империи, в котором на год вперед были бы сбалансированы все расходы и доходы. Эта попытка, однако, не увенчалась успехом, а ее инициатор Торхунджу Ахмед-паша был казнен. В 1653—1656 гг. опять начался политический хаос.
Дополнительные трудности порождались затянувшимися военными конфликтами. Особенно тяжелой и кровопролитной была война 1623— 1639 гг. с Ираном, который при шахе Аббасе I значительно усилил свою военную мощь. В ходе войны персы оккупировали Ирак и в течение 15 лет удерживали Багдад. Лишь благодаря неимоверным усилиям Мураду IV удалось на время взять Ереван (1635—1636), вернуть Месопотамию и Багдад (1638 г.). От некогда великого города остались нагромождения кирпичей — пристанище диких собак и нескольких десятков тысяч жителей. На западе на фоне конфронтации с Испанией шла непрерывная морская война, обострявшаяся во время конфликтов с Венецией из-за Далмации и Крита. Опираясь на укрепленные базы вдоль южного побережья Средиземного моря (самой сильной была неприступная цитадель г. Алжира), турецкие рейдеры наносили внезапные удары по торговым коммуникациям европейских стран. На севере постоянным фактором внешней политики было противоборство с Австрией и Польшей. Главным объектом борьбы были дунайские земли и Украина. После включения Левобережной Украины в состав Московского государства (1654 г.) сначала крымский хан, а с 1676 г. и Османская империя начали борьбу за Украину с Россией. По Бахчисарайскому миру 1681 г. империя вынуждена была признать присоединение Левобережной Украины и Киева к России.
Войны с Венецией 1645—1669 гг., с Россией 1676—1681 гг., Австрией 1663—1664 гг. и Польшей 1666—1672 гг. были успешными для Османской империи. Они укрепили ее военный престиж и позиции в Европе. Однако они не дали решающего перевеса, более того, истощили ее ресурсы. Все