(чарбаг), перешедшие после смерти Аббаса в вакф, управляющие которым были обязаны уплачивать правившему шаху в год 200 туманов.
ill
Кроме Исфагана большими городами Ирана были Мешхед, Казвин, Тебриз и Шираз.
Крупной торговлей занимались преимущественно армянские купцы, персы и индусы, которых в Исфагане (в 60-е годы XVII в.) насчитывалось до 20 тыс., также пытались играть в ней свою роль.
Всвое время Аббас, опекавший армянских купцов, запретил индусам проживать в Иране, но его преемник этот запрет снял, как утверждали, под влиянием приближенных, которых индусы подкупили.
При Аббасе I в Иране значительно возросла добыча полезных ископаемых (железо, медь, свинец, серебро). Производилась неплохая сталь, хотя лучшую привозили из Индии. Шарден называет основные места, где добывались те или иные полезные ископаемые. Например, медь — в Сари, Мазандеране, на территории современного Афганистана, в районе Казвина, свинец — в Кермане и Йезде, серебро — неподалеку от Исфагана и т.д.
У шаха имелись конные заводы, где разводили породистых лошадей (особенно в Иране Персидском). Монополия на это была у шаха.
Доходы шаха исчислялись миллионами туманов. Туман, строго говоря, не был денежной единицей, но служил формой расчета. По сведениям европейских современников, в середине XVII в. на содержание войска шло 13 млн. туманов, а на содержание гарема — 4 млн. Однако деньгами оплачивали лишь одну шестую расходов, прочее обеспечивалось доходами с пожалованной земли и натуральными поставками. Шарден считал шаха богатейшим монархом на земле.
Всвязи с этим утверждением целесообразно коснуться так называемых кархане (букв, «работных домов»), большинство из которых находилось в столице и принадлежало шаху, хотя были и кархане крупных вельмож. Европейцы именовали их мануфактурами. В отличие от посессионных мануфактур, учреждавшихся позднее в России Петром I, на которых использовался труд крепостных крестьян, в Иране, где крепостного права не существовало, рабочие кархане формально нанимались из числа ремесленников, причем отбор был весьма тщательным. Ремесленник представал перед интендантом, ведавшим кархане, а после него — перед руководителем соответствующей мастерской по своей профессии с лучшими образцами своего труда, а также с заявлением о принятии на работу. Затем следовала проверка профессиональных качеств претендента, после чего его представляли шаху, и уже тот отдавал распоряжение о зачислении ремесленника в ту или иную мастерскую. Платили работникам кархане баратами (род гарантийных бумаг). Существовали кархане по производству тканей (шелковых, шерстяных), ковров, оружия и т.д. К категории кархане относился и монетный двор. Неверно рассматривать кархане как капиталистические производства, поскольку их продукция не предназначалась для рынка. Во второй половине XVII в. некоторые кархане начали закрываться, так как стало выгоднее давать заказы самостоятельным ремесленникам, в том числе и на селе. Это были зачатки рассеянной мануфактуры, не получившие, однако, дальнейшего развития.
112
Государственный строй Сефевидской державы в XVII в. пережил серьезные изменения. Должность векиля, что была в XVI в. важнейшей и первой после шаха, утратила свое значение. На первый план вышел так называемый этемад ад-доуле (букв, «доверие державы»). Современники сравнивали его с османским великим вазиром, уточняя, однако, что в отличие от последнего иранский этемад ад-доуле был скорее человеком пера, чем меча, т.е. гражданской персоной. Для руководства армией существовала должность сипахсалар-е кулли Иран (главнокомандующий всей армией Ирана). По придворной иерархии сипахсалар был вторым лицом в государстве после этемад ад-доуле. Вообще военные чины по-прежнему занимали главенствующее положение, однако заметно выросло и влияние чиновной знати — гражданской бюрократии.
При преемниках Аббаса все большую силу при дворе стали иметь евнухи гарема (как и в Османской империи). «Тазкират ал-мулук» сообщает, что до Аббаса существовали лишь черные евнухи, по большей части происходившие с Малабарского берега в Индии. Аббас же велел оскопить 100 пленных грузин, и с тех пор появилась категория белых евнухов. Их влияние на некоторых шахов, особенно на Сулеймана (1667— 1694) и Султан-Хусейна (1694—1722), было практически неограниченным. У шаха в гареме евнухов было около трех тысяч. Показательно, что после смерти шаха Сулеймана (1694 г.) именно евнухи решили вопрос о наследовании и возвели на престол дурачка Султан-Хусейна вместо умного и волевого принца Аббаса.
Усиление роли шиитского духовенства при Аббасе и его наследниках — факт вполне реальный.
Среди духовенства были не только персы и гилянцы, но и тюрки, особенно из Азербайджана. При шахском дворе Аббаса и его преемников было по-прежнему распространено тюркское азербайджанское наречие, на котором даже составлялись официальные, в частности дипломатические, документы. Они в изобилии сохранились в архивах. Однако господствовал и в делопроизводстве, и в историографии персидский язык, на котором творили даже выходцы из кызылбашских племен (Искандер-мунши туркеман, Хасан-бек румлу и т.д.). Впрочем, персидским языком пользовался и курд Шараф-хан Бидлиси.
Реализация реформ Аббаса I принесла свои плоды, а сам шах проявил себя умным, дальновидным, хотя и коварным и деспотичным правителем. Война с узбеками завершилась в 1598 г. возвращением всего Хорасана (западного с Мешхедом и восточного с Гератом). Со смертью в следующем году узбекского хана Абдуллы в Мавераннахре начались смуты, осложненные постоянной враждой узбеков с их родичами казахами в Дашт-е кыпчак. В итоге Аббас развязал себе руки для действий на западе своего государства. Готовясь к решающей схватке с османами, шах активизировал связи с рядом стран Европы, прежде всего со Священной Римской империей, Польшей и Россией. Есть основания полагать, что в начале XVII в. между Аббасом I и Борисом Годуновым было заключено секретное соглашение, направленное против османов. С целью отрезать путь крымским татарам в Закавказье была предпринята русская военная экспедиция в Дагестан (1604—1605), закончившаяся, однако, неудачей.
из
А затем в России началось Смутное время, и она надолго потеряла активный интерес к иранским делам.
В Османской империи в ту пору имели место восстания, прежде всего в Малой Азии, так называемые движения джелалиев. В основе их лежало разорение мелких ленников и их недовольство действиями султанских властей. Но в движении джелалиев участвовали и крестьяне, и кочевники, в том числе из числа кызылбашей, проживавших на турецкой территории. Потерпев поражение в сражениях с правительственными войсками, отряды джелалиев уходили на восток, прежде всего в пределы Армении, где, окончательно разложившись, предавались грабежам и насилию. К тому же в первые годы XVII в. Закавказье и соседние страны пережили ряд природных бедствий, в результате чего их постигли голод и всеобщее опустошение. Страшные картины бедствий рисуют армянский историк XVII в. Аракел Даврижеци и другие хронисты.
Именно в это время Аббас и предпринял наступление на Закавказье. В 1603 г. его войска вошли в Армению и Курдистан. Однако османы оказали сопротивление, и кызылбашское воинство вынуждено было отступить. По приказу шаха кызылбаши угоняли армянское население, особенно из Нахичеванского края и Ереванского ханства, в Иран. Множество людей погибло, детей и женщин обращали в рабство, уцелевших селили во внутренних районах Ирана. Масса людей, однако, бежала в горы и труднодоступные места. На место изгнанных армян были поселены тюрки-кызылбаши (каджар и др.).
Затем шахские войска вновь перешли в наступление и добились успеха. Османы вынуждены были заключить в 1612 г. мирный договор, согласно которому завоеванная Аббасом часть Армении и Азербайджан, а также Ширван и Восточная Грузия остались за Сефевидами.
Война с османами возобновилась в 1616 г., но через два года был опять заключен мир на прежних условиях, который вновь был нарушен в 1623 г. Затем Аббас сумел покорить Ирак Арабский с Багдадом и священными для шиитов городами Кербела и Наджаф.
Периодические возобновления войн с османами были в определенной степени связаны с событиями в Грузии. Еще по договору 1590 г. Аббас передал «права» на восточную Грузию османам. Но грузины таких «прав» не признавали и вели упорную борьбу с «сюзеренами». Она закончилась в 1601 г. пленением царя Картли Симона I, которого отправили в Стамбул, где он и умер. Ведя войну в Закавказье, шах стал разжигать вражду между царями Картли и Кахети, которая в ту пору была богатой и населенной страной. Аббас внушил детям кахетинского царя Александра мысль о заговоре против отца, в результате которого Александр был убит. Но лишь в 1614 г. Аббас предпринял решительные действия против восточногрузинских царств. При этом он умело использовал распри грузинских феодалов, в частности привлек себе на службу крупного полководца и государственного деятеля Картли, моурави (правителя) Тбилиси, Георгия Саакадзе («Диди Моурави»). Именно Саакадзе служил проводником и советником шаха во время похода 1614 г. Кахетинский царь Теймураз бежал в Западную Грузию, а картлийский правитель Луарсаб
114
попал в плен, был отвезен в Ширазскую крепость, где позже задушен тетивой.
Уже после похода 1614 г. кызылбаши увели тысячи грузин в Иран. Новое нашествие было предпринято в 1616 г., когда по указу шаха переселению подлежало все население Кахети, и значительная часть его была действительно уведена в плен, а на ее место поселены те же кызылбаши (борчалу, казах и др.).
После этого шах замыслил таким же путем поступить с Картли, куда направил огромное войско во главе с сипахсалар-е кулли Иран Курчиха-ханом. Это был гулям, насчет происхождения которого спорят некоторые грузинские и армянские историки. Первые полагают, что он был грузин. При Курчиха-хане находился и Георгий Саакадзе, который в 1623 г. возглавил антииранское восстание своих соотечественников. В Марткоб-ской долине кызылбаши потерпели поражение от грузин. Курчиха-хан был убит. Через два месяца в Грузию прибыла новая иранская армия во главе с курчи-баши Иса-ханом. На этот раз грузины были разбиты (1624 г.). Шах, однако, отказался от реализации ранее намечавшихся репрессивных планов и поставил в Грузию царем принца Ростома. Саакадзе бежал в Османскую империю, где был затем обвинен в заговоре против султана и казнен (1629 г.).
В том же году умер (от дизентерии) и Аббас I. Кроме сомнительных успехов в Закавказье ему в последние годы жизни сопутствовали и другие военные удачи. С помощью англичан он изгнал португальцев с о-ва Ормуз (1623 г.). На материке была воздвигнута крепость и построен порт, получивший название Бендер-Аббас (Порт Аббаса).
Аббас поддерживал тесные связи со многими странами, тем более что престиж Ирана после побед над османами весьма возрос. При дворе шаха часто бывали английские, французские, испанские и иные послы. Еще в 1588 г. начался регулярный обмен посольствами с Россией. Особенно благоволил шах к англичанам, которые в 1623 г. оказали Аббасу I помощь, предоставив ему свои корабли для изгнания португальцев с о-ва Ормуз. За эту помощь Английская Ост-Индская компания получила от шаха право беспошлинной торговли и ряд других привилегий. В Исфа-гане и Ширазе были открыты фактории компании. Важные привилегии были предоставлены также голландцам.
Аббас I по праву считается одним из крупнейших политических деятелей иранской истории, не случайно иранские и европейские ученые посвятили ему несколько солидных монографий. Он был воспитан на восточных интригах и научился ими умело пользоваться в своих интересах, был своенравен, подозрителен и жесток. Он без колебания отдал приказ об убийстве своего воспитателя. Столь же просто он приказывал вырезать целые племена и выселять сотни тысяч людей с их земли. К концу жизни все эти черты у шаха обострились настолько, что он приказал убить своего наследника — принца Сефи, а двоих других сыновей велел ослепить. Внука, будущего шаха Сефи I, он с детства травил опиумом, что, несомненно, способствовало дальнейшей деградации династии.
115
Вместе с тем Аббас был умным и дальновидным политиком. Средства, которые он использовал для достижения своих целей, были традиционными не только для Востока, но, пожалуй, и для средневековья в целом. Но ставить политические задачи и решать их этот шах умел. Прежде всего у него была способность подбирать своих приближенных независимо от национальности и происхождения. Единственное, что требовалось, — исповедание ислама шиитского толка и преданность ему, шаху. Среди его сановников был упомянутый Аллаверды-хан грузинского (или армянского) происхождения, который верой и правдой служил своему повелителю, репрессируя и армян, и грузин. Среди приближенных шаха находим и знаменитого Сару Таги, этемад ад-доуле последних лет Аббаса. Это был тюрк, к тому же евнух, хотя и незнатного происхождения, который мог, однако, чувствовать себя равным с Иса-ханом курчи-баши, знатнейшим эмиром и ближайшим родственником шаха.
Вместе с тем умный шах не заставлял армянских купцов Новой Джульфы принимать ислам, понимая, что они полезнее ему, исповедуя свою собственную веру. Шах умел вести беседы с послами разных стран, разрабатывать, считаясь с мнением других, планы военных кампаний и т.п. Одним словом, это был крупный государственный деятель, со всеми пороками своего времени. Смерть Аббаса возвела на престол его внука Сефи I (1629—1642), человека ограниченного, легко подпадавшего под влияние случайных советников. Именно при этом шахе евнухи гарема начинают оказывать все возрастающее влияние на государей Ирана. Главы евнухов, начиная с правления Сефи, приобретали огромную власть, причем периодически преобладали белые или черные юз-баши из евнухов. Свое правление Сефи начал с отказа от некоторых указов и постановлений деда, в частности с отмены государственной монополии на торговлю шелком. В те-
чение ближайших лет он так или иначе отстранил большинство крупных деятелей предшествующего царствования. Так, по его приказу был снят с должности и казнен вместе с семьей Имам-Кули-хан старший — сын крупнейшего полководца Аббаса I Аллаверды-хана, правитель Фарса. Брат казненного, правитель Карабаха Давуд-хан бежал в Грузию к царю Теймуразу, непримиримому врагу Ирана.
Непродуманные репрессии нового шаха в отношении сподвижников его деда побудили османов начать новую войну с Ираном. В результате ее Сефевиды навсегда потеряли Ирак Арабский с Багдадом. Заключенный в 1639 г. мирный договор установил границу между Ираном и Османской империей, почти совпадающую с нынешней западной границей Ирана (исключая район Закавказья).
Пора больших внешних войн на западе для Сефевидского государства окончилась. В дальнейшем военные действия велись лишь на востоке, с узбеками, да на территории нынешнего Афганистана, где в 1649 г. шла война с Моголами за Кандагар. В 1653 г. по требованию некоторых дагестанских владетелей шахские войска совершили поход на русскую крепость Сунженский городок, но затем его оставили, и через несколько лет нормальные отношения с Россией были восстановлены. В этом немалая
116
роль принадлежала армянским купцам Новой Джульфы, которые в 1667 г. заключили выгодный договор на транзит шелка через Россию в Европу.
Некоторые осложнения в ирано-русские отношения вносили набеги казаков, которые, например, в 30-е годы ограбили окрестности Баку, а в 1667 г. состоялся знаменитый поход Разина на прикаспийские провинции Ирана. Но эти походы не санкционировались русскими властями, которые всякий раз убеждали иранское правительство в том, что казаки — злодеи и разбойники, не подчиняющиеся Москве. Кстати, казачьи походы не ограничивались Волгой и Каспием. В первой четверти XVII в. запорожцы и донцы, постоянно нападавшие в ту пору на турецкие владения и Крым, делали попытки закрепиться в Грузии, и даже были случаи предложений со стороны казачьих атаманов перейти на службу к шаху для совместной войны с турками.
Шах Аббас II был полностью погружен в гаремные удовольствия, да к тому же был пьяница. И если придворный летописец Мухаммед Тахир Вахид в соответствии со своей должностью идеализирует этого правителя, то европейские очевидцы (Шарден, Кемпфер, Сансон и др.) приводят множество фактов продолжающейся при нем деградации государственной власти в Иране. Разрушалась оросительная система, сокращались доходы казны и т.д.
Его преемник Сулейман (1667—1694) был орудием в руках евнухов и прочего окружения и в государственные дела почти не вникал. Наконец, последний Сефевид, Султан-Хусейн (1694— 1722), перещеголял всех своих предшественников. Русский посол Артемий Волынский писал, что такого дурачка даже среди простонародья редко «можно сыскать, не токмо из коронованных». Когда в 1722 г. афганцы овладели Исфаганом, шах при сдаче города вымолил лишь разрешение сохранить при себе любимых жен.
При Султан-Хусейне, слабом и фанатичном правителе, в течение 1698—1701 гг. налоги на земледельцев были увеличены втрое. Резко вырос и подушный налог с немусульман. Налогами были обложены и многие кочевники-иляты, ранее освобождавшиеся от них. Сбор налогов сопровождался пытками и истязаниями плательщиков. Шахский указ от 1710 г. гласил, что беглые крестьяне должны быть возвращены на прежние места поселения. Розыск их и водворение в покинутых местах могли осуществляться в течение 12 лет.
Резко сократилась внешняя и посредническая торговля Ирана, что было связано с вытеснением местных купцов и переходом торговли в руки европейцев. Доходы государства заметно упали. В городах, в частности в Тебризе (1709 г.) и Исфагане (1717 г.), вспыхивали восстания. Одно за другим происходили волнения на окраинах Сефевидского государства, в покоренных Сефевидами Армении, Грузии, Ширване, Дагестане, Афганистане.
Держава слабела, но ее правители этого не замечали, вели себя как будто ничего серьезного не происходило и лишь усиливали поборы. Француз Р. Дю Ман, проживший в Иране более 50 лет, писал, что там
117
вместо того, чтобы сказать: такой-то правит областью, говорят: тот, кто поедает страну или область. Между тем население нищало. Люди стремились покинуть родные места и бежать куда глаза глядят. Шахские власти требовали порой выдачи беглецов, но, как правило, безуспешно. От времени Султан-Хусейна сохранился фирман, требовавший возвращения беглых райатов. Такого
рода документы известны от эпохи монгольского владычества, когда ощущался недостаток рабочих рук в результате монгольских репрессий. Теперь нечто подобное появилось вновь. Особенность состояла в том, что деградация и Ирана, и соседней Османской империи происходила тогда, когда в Западной Европе развивались новые, капиталистические отношения и складывались новые формы государства, системы вооруженных сил. Соседняя обеим крупным азиатским державам Россия начиная с Петра I пыталась посредством государственных реформ преодолеть отставание от Запада и кое в чем преуспела, прежде всего в создании мощной современной армии. В Иране же реформы Аббаса в конечном счете закончились полным крахом. Начало XVIII в. ознаменовалось волнениями на окраинах державы. Особенно острые формы они приобрели на востоке, в Афганистане. Именно оттуда в начале 20-х годов на Исфаган двинулись афганские отряды, быстро овладевшие и столицей Сефевидов и центральным Ираном. 8 марта 1722 г. при Гульнабаде произошло решающее сражение. Шахской армией командовал кулларагаси (командир корпуса гулямов) Ростом-мирза, брат картлийского царя Вахтанга VI. Личная храбрость полководца успеха не принесла. Ростом пал в сражении, и путь на Исфаган был открыт. Семимесячная осада столицы закончилась ее сдачей (октябрь 1722 г.). Предводитель афганцев Махмуд провозгласил себя шахом Ирана.
XVI—XVII века были временем, хотя и несколько одностороннего, расцвета иранской культуры. Сохранилось немалое число памятников архитектуры, прежде всего в столице Исфагане. В центре города была сооружена огромная площадь, к которой примыкала с юга Шахская мечеть, а напротив последней был расположен Кайсарийе — знаменитый исфаганский базар. Сохранились мечети, построенные в XVII в. Эти сооружения вызывали восторг у итальянских и французских путешественников.
Шах Аббас I построил себе резиденцию в Мазандеране, откуда происходила его мать. Этот город назывался Феррахабад. Там также были сооружены роскошные дворцы, беседки, парки и т.п. В Феррахабад вела специально сооруженная, хорошо вымощенная дорога, сохранившаяся до сих пор.
Ряд зданий разного предназначения времени Сефевидов есть и в других городах Ирана. Сохранились мосты, караван-сараи.
Односторонность культурного развития Ирана XVI—XVII вв. заключалась в начавшемся упадке точных наук, в том числе и географии, еще в предыдущие века давшей миру славные образцы географической литературы. К огромному историческому сочинению Хондемира было приложено географическое описание мира в XVI в., но это не идет в срав-
118
нение ни с трудами Хамдаллаха Казвини (XVI в.), ни с трудами более ранних исламских географов, творивших в Иране.
Первоначально культурными центрами Ирана были его восточные области, прежде всего Хорасан, и особенно его крупнейший город Герат. Здесь еще в конце XV в. творили такие поэты, как классик персидской литературы Джами и основоположник узбекской словесности Алишер Навои. Позже очагами поэзии в самом Иране стали центральные области. Здесь жил и работал Хусейн Замири Исфагани (ум. в 1578 г.), написавший очередную версию легенды о Лайле и Маджнуне. Начали использоваться и традиционные шиитские сюжеты, причем иногда неплохо. Мухташам из Кашана (ум. в 1587/88 г.) написал марсийе (траурная элегия) об убиении внука пророка в Кербеле
(VII в.).
Любопытно, что многие крупные поэты, писавшие по-персидски, жили при дворе Великих Моголов в Индии. Например, в Индию уехал уроженец Шираза Мухаммад Урфи (1555—1590), который творил при дворе императора Акбара. Урфи был суфием и находился под сильным влиянием закавказской школы персидских поэтов, в частности Низами.
Шах Аббас покровительствовал также персидской и азербайджанской поэзии и даже состоял в дружеских отношениях с рядом поэтов, например с Джалалом Асиром из Исфагана.
Говоря о литературе периода Сефевидов, нельзя обойти молчанием дальнейшее развитие поэзии на азербайджанском языке, на котором говорили даже при дворе последних Сефевидов. На этом языке под псевдонимом Хатал писал шах Исмаил I. По указанию Аббаса I были собраны тюркские пословицы и поговорки. Однако вершиной этой поэзии стало творчество Физули (1494—1556), автора многих газелей, а также поэмы на все тот же излюбленный на Востоке сюжет о страданиях Лайлы и Маджнуна.
На XVI — первую половину XVII в. падает расцвет персидской миниатюры. Начался он со школы великого Бехзады, жившего сначала в Герате, но затем переехавшего по приглашению Исмаила I в