Города были административными центрами, крупные города, как правило, центрами провинцийсуба и областей-саркаров, касаба — центрами округов-паргана. Это определяло относительно высокий процент непроизводительного городского населения.
В городах, даже самых крупных, являвшихся местом концентрации ремесла и торговли, определенную роль играло земледелие, прежде всего, конечно же, огородничество и садоводство. Однако удельный вес земледелия в больших городах в XVI в. не был велик. Так, в Ахмадабаде в канун завоевания его Акбаром (1573 г.) налоги с городского земледелия составляли всего 50 тыс. рупий в год, или 3,27% в общей сумме городских налогов.
Ремесло и торговля концентрировались также и близ храмов, в местах паломничества. Рынки возникали и бойко функционировали на пересечении торговых путей и на дорогах между городами, превращая эти дороги, по описаниям европейских путешественников, в «торговые улицы».
174
Вгородах работали ремесленники различных специальностей — оружейники, медники, каменщики, резчики по камню и дереву, ювелиры, шорники и т.д. Особенно многочисленны были ткачи, выделывавшие всевозможные хлопчатобумажные, шерстяные и шелковые ткани, такие, как тончайшие муслины, золотая и серебряная парча, кашмирские шали, а также грубые ткани, находившие широкий спрос среди различных слоев населения. Посетив ряд городов Индии, португальский путешественник Д.Барбоша писал, что здесь, «как во Фландрии», множество разных ремесел; а обилие сортов тканей — хлопчатобумажных, тонких и грубых, шелков, бархата, сатина и тафты — поразило его. В индийские ткани, по его словам, были одеты «все мужчины и женщины» от берегов Красного моря до Индонезии.
Городской ремесленник работал в своей мастерской один или с помощью членов семьи; он был собственником мастерской (а по существу, также и земли, на которой она стояла) и используемых сырья и орудий труда. Простейшие орудия ремесленник изготовлял сам, более сложное оборудование (например, медные котлы в красильном деле, отдельные детали ткацкого станка и т.п.) покупалось на рынке. Орудия труда ремесленника, как и земледельца, были хотя и несложными, но весьма многообразными, их количество достигало нескольких десятков.
ВXVI—XVII вв. продолжались диверсификация ремесел и появление новых специальностей. Как отмечал посетивший Индию в 30-х годах XVII в. голыытейнский дипломат Дж.Мандельсло, предмет проходил через несколько рук, «прежде чем работа окажется завершенной». Процесс изготовления тканей, например, распадался на ряд последовательных процессов — расчесывание и сучение хлопка или шерсти, прядение, тканье, отбеливание ткани, ее крашение, вышивка, набивка и др.
На базе специализации ремесла складывались простейшие предприятия-мануфактуры (кархане). Принадлежавшие крупным купцам шелкоткацкие кархане были многочисленны в XVII — начале XVIII в. в Гуджарате. В них работали мотальщики и прядильщики, красильщики, ткачи, вышивальщики. Известны кархане и в ряде других отраслей производства. В них трудились наемные работники, получавшие сдельную или поденную оплату. Вспомогательные операции по изготовлению тканей и других изделий (например, украшений из полудрагоценных камней) совершались нередко в различных местах.
Рост удельного веса наемного труда в ремесле свидетельствовал о наметившейся тенденции к разложению средневековой формы его организации — производства самостоятельного мелкого товаропроизводителя, выступающего в роли продавца своего изделия.
Мастерские-кархане принадлежали не только частным лицам, но также шахскому двору. Здесь, как и на казенных строительных работах, оплата труда наемного работника была обычно ниже, чем на частных предприятиях. Так, при Аурангзебе строительные работники обращались к падишаху с требованием платить им столько же, сколько получают работники, занятые в частном строительстве.
175
Ремесленники, терявшие статус самостоятельных товаропроизводителей, не только становились наемными работниками, но и пополняли городские люмпенские слои. Многие ремесленники в конце XVI — XVII в. находились в долговой зависимости от купцов и ростовщиков, авансировавших их и выступавших в роли скупщиков. Они орудовали даже в отдаленных горных районах Кашмира. Как писал Ф.Бернье, в Кашмире купцы каждый год ходят по горам, собирая там тонкую шерсть для выделки шалей.
В отдельных случаях купцы определяли объем и параметры создаваемого ремесленниками
изделия, что позволяет говорить об эпизодическом, спонтанном перерастании торгового капитала в предпринимательский.
В городах реализовались не только изделия ремесла, местного производства или привозные. Здесь сложились рынки сельскохозяйственной продукции. Однако зерно в преобладающей своей массе попадало в город по каналам налогообложения. Изъятые у землевладельцев в виде ренты продукты превращались здесь в товар. Введение Акбаром денежного налога с земледелия насильственно вовлекало земледельческие хозяйства в сферу рыночных отношений, способствуя их разорению. В условиях, когда устои натуральных отношений в деревне не были еще подорваны, коммутация налога не приводила к росту земледельческого производства как необходимого условия его товаризации. Отношения в деревне оставались в основном натуральными, а торговля между городом и деревней — крайне ограниченной.
Заметное развитие получила межобластная торговля. Определенную роль в ее развитии сыграла деятельность Акбара, по приказу которого было проложено и обустроено несколько дорог. От Агры до Лахора тянулась «шахская дорога», по обочинам которой высаживались деревья. На расстоянии каждого полудня пути были построены караван-сараи. Через Лахор и Мултан проходила дорога из Дели в Тхатту (Синд). Еще несколько дорог соединяли столичные города друг с другом и с отдаленными от них областями.
Значительных объемов достигла внешняя торговля. В международной торговле Индия играла большую роль уже в силу того, что она находилась на пересечении морских путей Индийского океана.
ПРОНИКНОВЕНИЕ ЕВРОПЕЙЦЕВ
Как уже говорилось в главе 4, первыми открыли морской путь в Индийский океан португальцы. 17 мая 1498 г. португальская эскадра во главе с Васко да Гама появилась в порту г. Кожикоде (Каликут) на западном побережье Индии. Вскоре португальцы основали несколько факторий по побережью, а в 1510 г. вице-король Аффонсу д'Альбукерки захватил у Биджапура о-в Гоа, который стал официальным центром всех португальских владений на берегах Индийского и Тихого океанов. Кроме Гоа португальские фактории и поселения на территории Индии возник-
176
ли и существовали в Кочине (в 1503-1663 гг.), Каннануре (в 1503— 1656 гг.), Куилоне (в 1503— 1653 гг.), Каликуте (в 1510—1616 гг.), Чауле (в 1522—1739 гг.), Крангануре (с 1520-х годов до
1662 г.), Бассейне (в 1534-1739 гг.), Бомбее (в 1534-1661 гг.), Диу (с 1534 г.), Хугли (в 1537—1642 гг.), Негапатаме (в 1540—1660 гг.), Тутикорине (в 1540— 1658 гг.), Сан-Томе (в 1540-1660 гг.), Читтагонге (в 1540-1666 гг.), Дамане (с 1559 г.), Порто-Ново (с 1575 г.), Камбее (в 1583—1616 гг.).
Португальцы вывозили в Европу пряности, но основную часть доходов получали от монополии на торговлю в пределах вод, омывавших Африку и Азию. Монополию эту они получили отчасти по той простой причине, что обладали наиболее быстрыми и грузоподъемными в то время кораблями (каравеллами). Но кроме того, они удерживали свою монополию также насильственно. Они выдавали (правда, за символическую плату — одну золотую монету с судна) разрешения (лицензии) на каждый рейс. Застигнутые в море суда без лицензии португальцы беспощадно грабили и топили. Контроль над торговлей портовых городов резко сократил торговые операции местных купцов, хотя португальцы в отдельных случаях привлекали их в качестве своих младших партнеров, стремясь использовать их опыт и связи. Сильно пострадали от португальской монополии также и арабские мореходы, некогда игравшие большую роль в каботажной торговле Индии с Ближним Востоком и Восточной Африкой.
Стимулируя товаризацию земледельческой продукции и, возможно, расширение ее производства, португальская торговля, сопряженная с пиратством, насилиями, вымогательствами и ограничивавшая поле деятельности индийских торговцев, привела к резкому сокращению доходов портовых городов. В Гуджарате в конце XVI в., при Акбаре, эти доходы составляли примерно четвертую часть тех, что поступали ранее в казну султанов Гуджарата. Захирел знаменитый порт Камбей, известный прежде богатством проживавших там купцов и широкими торговыми связями с различными странами.
Гегемонию на мировых торговых путях в конце XVI — начале XVII в. захватили две мощные морские державы — Голландия и Англия, наиболее развитые страны Европы, прочно вставшие на путь развития капитализма.
Созданная в 1602 г. Нидерландская (Голландская) Ост-Индская компания основала большое число факторий для закупки местных, индийских товаров в городах Масулипатам (в 1605—1611 гг.),
Пуликат (в 1609-1781, 1785-1795, 1818-1825 гг.), Сурат (в 1616-1668 гг.), Ахмад-абад (в 1616-1744
гг.), Агра (в 1618-1620 гг.), Патна (в 1620-1763 гг.), Чинсура (в 1645-1781, 1783-1795, 1814-1825 гг.), Каннанур (в 1656-1784 гг.), Куилон (в 1653-1803 гг.), Тутикорин (в 1658-1782, 1785-1795, 1818-1825 гг.), Негапатам (в 1660-1781 гг.), Сан-Томе (в 1660-1672 гг.), Кранганур (в 1662—1776
гг.), Кочин (в 1663—1795 гг.), Порто-Ново (1678 г.), Коконада и Бимлипатам (до 1825 г.). Голландцы скупали и вывозили из Индии рис, животное и растительное масло, селитру, воск, шелк-сырец, шелковые и хлопчатобумажные ткани, парусину; большой
177
интерес проявили они к красителю индиго. В Индию они ввозили из Японии и Юго-Восточной Азии медь, золото, олово, ртуть, слоновую кость, пряности. Отобрав у португальцев Молуккские острова и захватив Малакку, голландцы обеспечили себе гегемонию на Островах Пряностей.
Постепенно они вытеснили португальцев также с Малабарского побережья Индии. Индийскими хлопчатобумажными тканями они расплачивались за перец и другие специи Малайского архипелага. Таким образом, голландцы присвоили себе посреднические функции в торговле Индии с другими азиатскими странами.
Вытесненные голландцами из Юго-Восточной Азии, англичане сосредоточили свою деятельность на Индии. Созданная в 1600 г. английская Ост-Индская компания быстро укрепляла позиции в Индии. Монопольное право на торговлю со странами к востоку от мыса Доброй Надежды предоставлялось ей хартией королевы Елизаветы. В 1608 г. в гуджарат-ский порт Сурат прибыл первый английский корабль. Находившийся на нем Вильям Хоукинс передал падишаху Джахангиру личное письмо короля Иакова I, однако добиться каких-либо торговых привилегий для английских купцов ему не удалось. Возможно, Джахангир боялся ущемить интересы португальцев. Но победа в 1612 г. англичан над португальским флотом недалеко от Сурата изменила отношение падишаха к англичанам, в которых он увидел реальный противовес хозяйничавшим на индийских берегах португальцам. Привилегии были дарованы, и одновременно было разрешено основать в Сурате английскую факторию (существовала в 1613—1616 гг.).
С 1615 г., когда в результате деятельности посольства Томаса Роу англичане получили право торговли во всех владениях Могола, начали появляться английские фактории также и на Коромандельском (восточном) побережье Индии (Масулипатам, Пуликат, Армагаон). В 1639/40 г. Ост-Индская компания арендовала у местного раджи Чандрагири землю вокруг селения Мадраспатнам, где построила форт Св. Георга (Сент-Джордж). Вокруг форта вскоре вырос город Мадрас. Здесь в XVII — первой половине XVIII в. была главная английская фактория. Английские фактории вскоре появились в Харихарпуре, в дельте р. Маханади, Ка-симбазаре, Патне, Агре. На р. Хугли в Бенгалии были куплены три деревни, на месте которых основана Калькутта (1690 г.) и выстроена крепость Форт-Вильям.
Концентрация во второй половине XVII в. английской торговли на восточном побережье Индии объяснялась отчасти тем, что в Гуджарате (здесь английские фактории были в Ахмадабаде и Броче) в начале 30-х годов XVII в. разразился страшный голод, губительно сказавшийся, в частности, на производстве хлопка-сырца и ткачестве, изделия которого составляли важнейшую статью английского экспорта. В Бенгалии, Бихаре, Ориссе в больших количествах закупались хлопчатобумажные пряжа и ткани, шелк-сырец и шелковые ткани, а также лак, селитра. Затраты на закупку этих товаров росли на протяжении XVII в. и к 80-м годам достигли 230 тыс. ф. ст. Предметами английского ввоза в Индию были медь, олово, ртуть, краски, шерстяные ткани; последние,
178
впрочем, не находили здесь широкого сбыта, и нередко Компания дарила их представителям индийской знати.
На западном побережье Индии английские купцы обосновались в Бомбее, расположенном на небольшом острове, попавшем к англичанам в качестве приданого португальской инфанты, вступившей в брак с английским королем Карлом И. Сюда перешла часть торговли Сурата. Деятельность Компании поощрялась английской короной и правительством. Большую роль в укреплении ее позиций сыграли предоставленные ей, согласно ряду правительственных хартий, права объявлять войну и заключать мир (хартия Кромвеля 1657 г.), чеканить монету и содержать собственные армию и флот (хартия 1686 г.).
К индийским рынкам проявляли интерес и другие европейцы, в частности датчане, основавшие в 1620 г. свою факторию. Датская Ост-Индская компания была учреждена еще в 1616 г., однако роль ее в торговле была невелика. В 1664 г. возникла французская Индийская компания, немногочисленные фактории ее находились в Южной Индии (Масулипатам, Маэ) и в Бенгалии
(Чандернагор, ныне — Чандранагар). Центром французских владений был Пондишери (ныне — Путгуччери, к югу от Мадраса).
И англичане, и главным образом голландцы получали свои доходы не только от торговли, но и от фрахта грузов, принадлежавших индийским купцам и короне, торговавшей обычно через подставных лиц.
Вывозимые из Индии товары, и прежде всего ткани, попадали на европейские рынки лишь в ограниченных количествах, тем более что политика протекционизма, проводившаяся европейскими правительствами, искусственно снижала возможности их реализации на рынках Европы. Основная масса индийских тканей и ряда других товаров ввозилась европейцами в страны Востока и продавалась здесь по более низким ценам, чем товары, привозимые самими индийскими торговцами. Огромная товарная масса индийского ручного ткачества, относительная дешевизна тканей (из-за дешевизны труда, сочетающейся с большой искусностью ремесленников, унаследовавших производственный опыт многих поколений) позволяли европейцам в период, когда продукция их собственной домашинной промышленности была относительно невелика, делать крупные накопления благодаря реэкспорту индийских товаров и выполнению, по существу, посреднических функций в экономических отношениях между отдельными восточными странами. Активная торговая деятельность европейцев в Индии, стимулируя расширение производства также коммерческих культур (прежде всего пряностей и хлопка), не способствовала, однако, развитию внутреннего рынка. Более того, она гасила потенции к складыванию его в результате вывоза из страны громадной товарной массы, необходимой для этого. Вместе с тем индийский торговый капитал оказался отрезанным от ключевых позиций в торговле с Европой и странами Востока и лишенным, таким образом, выгодных источников накопления — доходов от вывоза продуктов земледелия и ремесла Индии.
179
Эпизодически предпринимавшиеся гуджаратскими султанами Махмудом Бегара и Бахадуршахом, могольскими падишахами Хумаюном и Акбаром попытки изгнать европейцев из их укрепленных приморских баз и факторий оказались в общем бесплодными. Поводом для выступления против англичан в 1694 г. послужил захват ими в Сурате принадлежавшего Аурангзебу большого корабля «Гандж-и Саван», который вернулся сюда с грузом золота и серебра, оцениваемого в 52 лакха рупий, вырученного от продажи индийских товаров в Мокке и Джидде. Корабль, самый крупный из всех, которыми обладал Могол, был снабжен 80 пушками и имел на борту 400 мушкетеров. Несмотря на ряд успехов падишахского войска, поставленная задача — изгнание англичан с о-ва Бомбей — осталась невыполненной.
Торговый баланс Индии в средние века был активным, вывоз безусловно преобладал над ввозом товаров. Основная масса вывозимых европейцами товаров приобреталась ими за драгоценные металлы. В конце XVII в. французский врач, проведший в Индии 12 лет, Франсуа Бернье писал, что Индию можно назвать «пропастью, поглощающей значительную часть золота и серебра всего мира, которые находят многие пути, чтобы туда проникнуть со всех сторон, и почти ни одного — для выхода оттуда». Ввоз драгоценных металлов из Европы, переживавшей «революцию цен» в результате притока американского серебра и золота, приводил к определенному обесцениванию денег и росту цен на внутренних рынках Индии. Уже при Акбаре цены на сельхозпродукцию по меньшей мере в 2,5—3 раза превышали цены на начало XIV в. Новое, весьма существенное повышение отмечалось в XVII в.
Агенты европейских компаний не только скупали ткани, но временами и авансировали их производство. Спрос на ткани, предъявляемый иностранцами, способствовал увеличению объема производимой ремесленной продукции и торговли ею. Однако производители все более попадали в зависимость от Ост-Индских компаний, а торговля приносила все меньше выгоды индийским купцам.
Сухопутные торговые пути связывали Индию со Средней Азией, Ираном, Турцией. Через Кашмир и Синьцзян шла дорога на восток, в Китай.
Если на морских путях, где господствовали европейцы, торговля осложнялась их соперничеством, делавшим ее рискованным предприятием, то пролегавшие на сотни и тысячи километров караванные дороги были не менее опасны из-за феодального произвола, войн, восстаний и обыкновенного разбоя грабителей. Тем не менее значение караванных дорог в XVII в. для Индии существенно возросло в результате перехода морской торговли в руки европейцев. По этим дорогам через Бухару и Иран индийские купцы торговали с Россией. В Астрахани в 1649 г. они основали свой «двор» — обнесенный стеной участок, где расположились их лавки, жилые
помещения, храм бога Вишну. Они появлялись со своими товарами также в Москве и Нижнем Новгороде, на знаменитой Макарьевской ярмарке.
180
Русские цари проявляли интерес к торговле с Индией и стремились установить с ней регулярные торговые и дипломатические отношения. В 1646 и 1651 гг. в эту страну были снаряжены два посланца, однако оба были задержаны в пути иранскими властями. Еще одно посольство было задержано в Кабуле уже по приказу Аурангзеба. Все же в 1695 г. посольство Семена Маленького посетило Дели, Агру, Сурат и Бурханпур. Ему удалось получить от падишаха фирман на право свободной торговли для русских купцов в Индии. Однако реализовать его так и не удалось.
СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЙ И ПОЛИТИЧЕСКИЙ СТРОЙ
Общественный строй Индии в XVI—XVII вв. был феодальным. Основу его в условиях преобладания натуральной экономики и примитивной ручной техники составляло самостоятельное мелкое хозяйство крестьян, у которых методами внеэкономического принуждения изымались как частновладельческая рента, так и централизованная рента в виде государственного налога. Получатели обоих видов ренты представляли господствующий класс. Оба класса — крестьян и феодалов — были неоднородными, аморфными образованиями. Грань между ними была «стертой», существовало множество смешанных, промежуточных и переходных статусов.
Характерная черта средневекового индийского общественного строя — сложное переплетение социальных и кастовых градаций, которые усложнялись конфессиональным многообразием, особенно выраженным в городе, где наряду с индусским населением значительную прослойку составляли джайны и мусульмане. Последние в Индии также делились на касты, в чем сказалось мощное воздействие индуизма и его многовековых традиций. Впрочем, мусульманская каста была гораздо менее замкнутой, чем индусская.
Каста — эндогамная экстерриториальная социальная группа, осознающая свою общность. Каждая каста имела свои обряды, мифологию, даже предписываемые одежду и украшения. Основной особенностью касты является общепризнанный и религиозно санкционированный круг традиционных занятий, охватывающий одну или несколько профессий. Объединяя группу людей одного социального статуса, каста была своеобразным сословием, не получившим, однако, юридического оформления.
Из-за сакрализованности системы каст они были крайне нединамичны (что способствовало иллюзии абсолютной их неподвижности), и кастовое сознание с большим «опозданием» фиксировало эволюцию, изменение социальных статусов отдельных групп. Вследствие этого каста оказывалась «разорванной» между различными социальными и классовыми группами, придавая им упомянутую аморфность.
В целом иерархия каст отражала социальную иерархию, не совпадая с ней, однако, абсолютно. Формально определяемые степенью ритуальной
181
чистоты, кастовые статусы были тем не менее функцией экономического и социального статуса. В аграрном обществе Индии к наиболее важным, ритуально чистым кастам принадлежали те, кто владел землей и занимал определенное место в структуре власти. Это были индусские касты —
брахманы и радж-путы, а также высокие мусульманские касты — шейх, сайид, могол, патан,
относимые к «благородным» (ашраф-зат). Касты делились на под-касты, которым у раджпутов соответствовали доминировавшие в данном месте кланы (ратхор, тонвар, чаухан, качваха, парихара, панвар и др.). Ашраф-зат были представлены пришельцами-мигрантами из Средней Азии, Ирана, Афганистана и их потомками. Именно они были наиболее влиятельной частью феодального класса, занимая в Могольской Индии и деканских султанатах высшие должности при дворе и в войске. Впрочем, во все времена в верхнем эшелоне власти были и индусы, как принявшие ислам, так и сохранившие веру отцов. При Аурангзебе одна треть мансабдаров исповедовала индуизм.
Значительная часть крестьянского населения относилась к землевладельчески-земледельческим («средним») кастам. Это были кунби (в Махараштре и Гуджарате), джаты (в Северной Индии), веллала (в Тамилна-де), редди и велама (в Андхре), оккалига (в Карнатаке). Они представляли верхнюю прослойку в общинах — полноправных общинников и были известны как мирасдары (наследственные владельцы), малики («собственники») или худкашт райяты (самостоятельные земледельцы-крестьяне).
Пришлые — «чужаки»-арендаторы возделывали не только поля общинных землевладельцев, но и