Материал: Том 3. Восток на рубеже средневековья и Нового времени
населения уцелело лишь 3 тыс. Наконец
236
14 января 1641 г. союзники предприняли штурм северной, самой слабой стены города. После ожесточенного боя губернатор ди Соуза Коутиньо сдал крепость.
Взятие Малакки сопровождалось всеобщей резней и грабежом. Почти все здания были разрушены, усадьбы и сады вокруг города уничтожены. От эпидемий погибли тысячи жителей города и окрестностей.
Для голландцев Малакка представляла интерес главным образом с военной точки зрения — как сильная крепость на пути через Малаккский пролив. Форт был восстановлен и даже укреплен, в нем постоянно находился голландский гарнизон. Административно Малакка была подчинена столице Нидерландской Индии — Батавии, откуда назначался губернатор.
При голландцах Малакка утратила значение мирового порта, так как Нидерландская Ост-Индская компания стремилась сосредоточить торговлю между Дальним Востоком, Архипелагом и Индией в Батавии. Малакка же служила крепостью в проливах и центром торговли для полуострова.
Главным предметом ввоза в Малакку стали продукты питания из Явы, Сиама, Суматры и Бенгалии
иткани из Индии, а основной статьей экспорта — олово. НОИК, как и португальцы, стремилась монополизировать торговлю, заставляла суда, проходящие через пролив, останавливаться в Малакке и платить высокие пошлины. Методами поддержания монополии стали навязанные малайским султанатам договоры, по которым те обязывались продавать компании олово и перец по низким ценам, а также блокада побережья, сооружение фортов, патрулирование голландских судов в проливе. Подобная политика вызывала сопротивление малайских княжеств и индийского купечества, торговавшего в Малайе, и усиливала стремление использовать другие центры на полуострове для международной торговли.
Голландские колонизаторы наибольший интерес проявили к Пераку и Кедаху, где добывался главный экспортный продукт полуострова — олово. В 40—50-е годы XVII в. они заставили Перак
иКедах заключить ряд соглашений, дававших голландцам монополию на торговлю оловом в этих султанатах.
Помимо султанатов северо-западного побережья голландцы пытались подчинить своему влиянию мелкие минангкабауские княжества, расположенные в окрестностях Малакки. Минангкабау Суматры стали переселяться в этот район в основном в XVI в., поощряемые португальцами, заинтересованными в разработке золотых приисков и получении риса из внутренних областей полуострова. Они заселили старинный торговый путь из Малакки в Паханг и создали несколько мелких владений. Их отношения с португальцами были неодинаковыми на протяжении XVI в., а в XVII в. они открыто враждовали с Малаккой. Стремясь упрочить свои позиции в Малакке, голландцы в 1641 г. заставили бывшего союзника по борьбе с португальцами — минангкабауское княжество На-нинг, расположенное близ Малакки, подписать договор о вассальной зависимости. 1641 год открыл период нового усиления и процветания Джохора. В этом году была ликвидирована власть португальцев, врагов султаната' в
237
Малайе, и умер султан Аче Искандар Тани, после чего влияние Аче в Малайе резко ослабло. Султан Джохора Абдул-Джалил-шах III (1623—1677) сумел воспользоваться переменами для укрепления своего государства. Он вновь поставил Паханг под контроль Джохора, его вассалами стали архипелаги Риау и Линга и восточная Суматра; с Аче, Джамби и Паттани поддерживались дружественные союзнические отношения. Власть Абдул-Джалил-шаха распространялась даже на минангкабауские княжества Центральной Малайи, т.е. на районы, непосредственно граничащие с Малаккой. Из Па-ханга, с архипелагов Риау и Линга, из суматранских владений в столицу Джохора Бату-Савар стекались олово, перец, слоновая кость, камфора, копра, ценные породы дерева, которые продавались голландцам, а часто и их торговым конкурентам — гуджаратцам, китайцам, португальцам и англичанам. В Джохор везли ткани из Индии, фарфор, чай, табак и другие товары из Китая. В середине XVII в. он превратился в крупный торговый центр, успешно конкурировавший с Малаккой.
Но процветание Джохора длилось недолго. Соперничество двух дворцовых партий привело к столкновению Джохора с его союзником — су-матранским княжеством Джамби. В 1673 г. войска Джамби обрушились на джохорскую столицу Бату-Савар, откуда вывезли 2500 пленников и четыре тонны золота. Абдул-Джалил-шах бежал в Паханг, где через четыре года скончался в девяностолетнем возрасте. Поражение Джохора привело к распаду государства.
Трудностями султаната воспользовались голландцы, которые в 1685 г. начали переговоры с Джохором о предоставлении им торговой монополии. В 1689 г. договор с голландцами был
подписан. Он предоставлял последним право беспошлинной торговли в Джохоре и запрещал индийским торговцам селиться во владениях султаната. В 1699 г. закончилась джохорская династия, ведущая начало от султанов Малакки. Ее последний представитель, Махмуд-шах И, был необузданным тираном, что послужило причиной его убийства одним из придворных. На престол Джохора взошел бендахара султаната (первый министр), принявший имя Абдул-Джалил-шах Г/ (1699—1718).
Положение новой династии было крайне неустойчивым. Тирания младшего брата султана, фактически управлявшего страной, вызвала новые волнения и усобицы, которыми воспользовался правитель султаната Сиак на восточной Суматре минангкабау раджа Кечиль, объявивший себя сыном Махмуд-шаха П. Он неожиданно захватил в 1718 г. столицу Джохора и стал султаном.
Глава 13
МАЛАЙСКИЙ АРХИПЕЛАГ В XVI-XVII вв.
В эту эпоху история островной части Юго-Восточной Азии складывается под влиянием двух основных факторов — исламизации общества и вторжения европейских колонизаторов.
Гибель Маджапахита в 1527 г. под напором исламизированных городов побережья северной Явы знаменовала конец исторической эпохи существования «индианизированных» государств на Архипелаге. Но не приходится говорить о разрыве исторической традиции в связи с приходом ислама, проникновение которого совершалось постепенно и не сопровождалось слишком разрушительными потрясениями, а социально-экономическая и, в значительной мере, политическая структура индонезийского, особенно яванского, общества осталась в принципе прежней, хотя отдельные народности отличались и по времени приобщения к мусульманству, и по глубине проникновения ислама в их быт и духовный мир.
Победа ислама в Индонезии, одержанная в XVI — начале XVII в., объясняется целым рядом причин. Переход в ислам означал для жителей Архипелага, связанных с мореплаванием и торговлей, приобщение к влиятельному братству мусульманских торговцев и если и не гарантию полной безопасности на морском пути через Архипелаг, все более контролировавшемся купцамимусульманами, то по крайней мере ощущение определенной надежности. С политической точки зрения для правителей прибрежных княжеств принятие ислама становилось символом их независимости и самостоятельности. В атмосфере общего для всего региона Юго-Восточной Азии кризиса старой идеологии, основанной на воспринятых из Индии религиозно-философских системах и государственном культе правителя и его обожествляемых предков, ислам, и особенно мусульманский мистицизм — суфизм, содержавший идеи равенства людей, придававший огромное значение духовной стороне жизни, проповедовавший отрицание роскоши, умеренность и простоту во всем, отвергавший необходимость посредников между человеком и богом, зачастую выступавший оппозиционно по отношению к светской власти, стал привлекательным и для широких масс населения. И наконец, распространению ислама способствовало вторжение колонизаторов-христиан на Архипелаг в начале XVI в.: переход в мусульманство князей и населения целых районов островов Малайского архипелага (особенно восточной его части) стал формой протеста и способом организации сопротивления захватчикам.
Пути и методы распространения ислама на Архипелаге были разнообразными. Мусульманские купцы и проповедники, как за много веков до них носители индийской культуры, вступали в браки с дочерьми мест-
239
ной знати, заинтересованной в морской торговле. Местные правители, стремясь укрепить свои позиции в обстановке нестабильности, характерной для этого периода, становились адептами новой религии. Обычно за знатью следовало и население, которое к тому же искало опоры в меняющемся и беспокойном мире. Мощными центрами распространения новой религии стали религиозные школы — песантрены, куда к прославленным проповедникам стекались ученики из разных областей. Огромную роль в восприятии ислама индонезийцами сыграл суфизм, в своих архаических первоосновах созвучный местному шаманизму и подвергшийся значительному влиянию индуизма и буддизма, что облегчало ему проникновение в местную среду. Утверждение ислама на Архипелаге не означало разрыва с местными традициями социального и культурного развития. Постепенно распространявшийся ислам приспосабливался к особенностям индонезийского общества, социально-экономическая и политическая структура которого оставалась принципиально прежней. Даже в собственно идеологической сфере под покровом ислама, как раньше под оболочкой индийских религий, продолжали сохраняться местные верования, понятия и т.д. Особенно это было характерно для аграрного яванского общества, тогда как приморские районы вне Явы, главным образом на Суматре, испытали на себе более стойкое и глубокое воздействие новой религии.
Крупнейшим мусульманским государством на западе Архипелага в XVI—XVII вв. стал султанат Аче на северной Суматре. Ролью Аче как антипортугальского центра местной торговли и ориентированностью его правителей на враждебное португальцам мусульманское купечество Индии и других стран объясняется его превращение в оплот ислама на Архипелаге. Географическое положение северной Суматры — близость ее по сравнению с другими районами Индонезии к Индии и Аравии, куда
240
совершались паломничества и откуда приходили проповедники, — также способствовало успехам ислама в Аче. На протяжении XVI в. Аче настойчиво боролся за гегемонию над Малаккским проливом с португальцами и южномалайским султанатом Джохор, претендовавшим на роль преемника Малаккского султаната. Султан Алауддин Риаят-шах аль-Кахар (1530—1568), незаурядный правитель, создал мощный флот, объединил против португальцев прибрежные княжества восточной Суматры и установил связи с Турцией. Несколько раз он осаждал португальскую Малакку и наносил чувствительные поражения португальскому флоту. Последняя треть XVI в. прошла в бесконечных войнах Аче с португальцами и Джохором.
Период расцвета Аче приходится на первую половину XVII в. Султан Искандар Муда (1607— 1636), воспользовавшись падением мощи португальцев, которые в Малакке с трудом отбивали совместный натиск появившихся в этом районе голландцев и Джохора, укрепил власть Аче в княжествах северной Суматры. При нем и его преемнике Искандаре Тани (1636—1641) Аче достиг предела своего могущества. Султанат распространил влияние на западное побережье Суматры, почти до южной оконечности острова, его вассалами были княжества Малаккского полуострова. Ачехские султаны контролировали районы производства перца и добычи олова — основных продуктов, вывозимых из Малайи и Суматры. Аче превратился в значительное торговое государство. Ачехские корабли плавали в Индию и даже к берегам Красного моря, в Аче встреча-
лись торговцы из Индии, Персии, Эфиопии, Турции, Китая, Пегу и Аравии, не говоря уже о малайцах и яванцах. Сюда прибывали посольства из Мекки, которых щедро одаривали местные султаны. В дружеских отношениях находился султанат с Турцией и с империей Великих Моголов. С середины XVII в. начался упадок Аче. Государство, возникшее как конгломерат слабо связанных между собой территорий, сохранявших свою государственность и общественную структуру, не было прочным. Как и все подобные образования, оно своим существованием в значительной мере было обязано благоприятной внешнеполитической обстановке. Как только эта обстановка стала изменяться, начался упадок государства, лишенного внутренних связей.
На севере Явы центром мусульманской религиозной активности стали порт Демак и его мечеть. Именно имамы этой мечети возглавили «священную войну» против Маджапахита, в результате которой это государство в 1527 г. прекратило свое существование. Гегемония на Яве перешла к Демаку, и султан Транггана (1504—1546) стал сюзереном многих княжеств, возникших на развалинах Маджапахита в центральной и восточной Яве.
После смерти Трангганы султанат быстро распался. Вторая половина XVI в. на Яве характеризовалась борьбой за гегемонию различных государств, причем по мере распространения ислама в глубь острова основным стержнем этой борьбы стало соперничество между внутренними аграрными государственными образованиями, по сути дела слепками Маджапахита, и портовыми городами-государствами.
241
На западе Явы в конце 20-х годов XVI в. возник мусульманский Бан-тен (Бантам). В начале XVII в. в Бантене появились голландские и английские торговые фактории, и султанат стал главным центром международной торговли на Яве. Правители (с 1628 г. — султаны) Бантена, поставив под свой контроль всю западную Яву, а также южную Суматру (Лампунг), стали хозяевами Зондского пролива. Торговцы из стран Востока (индийцы, персы, арабы), стремясь обойти Малаккский пролив, где господствовали португальцы, стали плавать вдоль западной Суматры и через Зондский пролив, заходя в Бантен.
Самым известным и сильным княжеством на северном побережье восточной Явы была Сурабая, двор которой превратился в конце XVI в. в центр яванской культуры. Западная и восточная Мадура, представлявшие собой отдельные княжества, начали исламизироваться после падения Маджапахита, в первой половине XVI в. К востоку от Сурабаи в XVI в. существовали «индианизированные» княжества, где правили потомки маджапахитской династии. Самым значительным из них был Баламбан-ган на крайнем востоке Явы.
Эпоха расцвета портовых государств Явы была короткой. Исторически сложившаяся модель «ирригационного» государства, базировавшегося на внутренних районах острова, которая существовала на протяжении столетий, взяла верх над торговыми центрами, подверженными внешним влияниям, населенными смешанным и разноязычным людом, таившими в себе элементы беспокойства и угрозы для устоявшейся традиционной системы отношений и ценностей. Жизнеспособность традиционной модели и ее соответствие особенностям исторического развития, системе социально-политических связей, наконец, культурно-психологическому яванскому стереотипу еще раз проявились в XVI в., когда «ирригационное» яванское общество, восприняв ислам, сумело интегрировать его таким образом, что не утратило своих основных характеристик. Во второй половине XVI в. во внутренней части центральной Явы возник султанат Паджанг. Но плодами начавшегося возрождения центральной Явы воспользовался не сам Паджанг, а один из его вассалов. Покинутый в X в. и превратившийся в захолустное владение, Матарам (теперешний район Джокьякарты) снова выступил объединителем Явы. Яванская история завершила круг, вернув силу и славу тому месту, откуда началась. Согласно традиции, в Матараме в конце 50-х годов XVI в. утвердился Ки Паманахан, который то ли находился на службе у правителя Паджанга, то ли был искателем приключений, действовавшим на свой страх и риск. Он умер в 1584 г., оставив своему сыну, прозванному Сенапати («полководец»), дворец-кратон — знак княжеского достоинства и честолюбивые замыслы безродного сильного человека. Сенапати бросил вызов престарелому Адивиджае, султану Паджанга, и разгромил в 1587 г. его армию близ Прамбанана. Правление Сенапати (ум. в 1601 г.) прошло в непрерывных походах и войнах. Его главным соперником была Сурабая, возглавлявшая коалицию восточнояванских княжеств.
Сын и наследник Сенапати, Седа инг Крапьяк (1601—1613), продолжал походы отца. Борьба попрежнему велась в основном с Сурабаей, в
242
начале XVII в. превратившейся в многолюдный процветающий город, под властью которого
находились многие центры яванского побережья, внутренние области на восточной Яве и территории на южном Калимантане. Правление Крапьяка отмечено строительной активностью в столице Кутагеде и оживлением литературной деятельности при дворе. При Кра-пьяке матарамский двор, пополнившийся знатью и служилыми людьми из Демака и Паджанга, вернулся к утонченным традициям яванской культуры, а династия постаралась поскорее забыть о своем сомнительном происхождении, положив начало сочинению родословной и легенды о божественном вмешательстве в судьбу Сенапати в типично яванском стиле.
Истинным создателем могучего и объединенного Матарама стал султан Агунг (1613—1645), одна из самых значительных и мрачных фигур в индонезийской истории. В 1620—1625 гг. он развернул наступление на Сурабаю и ее союзников, закончившееся покорением всего побережья, Мадуры и успешной осадой Сурабаи. Агунг объединил под своей властью всю центральную и восточную Яву, включая Баламбанган на крайней восточной оконечности острова, который пал в 1638 г. Матарам при Агунге превратился в сильную державу, зависимость от которой признавали Палембанг и Джамби на Суматре, Сукадана и Банджармасин на Калимантане.
Но именно в правление Агунга на Яве утвердилась сила, которой суждено было стать в последующем важным фактором индонезийской истории, — голландские колонизаторы. Столкнувшись с голландцами уже в первые годы своего правления, Агунг дважды (в 1628 и 1629 гг.) осаждал воздвигнутую ими крепость Батавию. Обе осады окончились неудачей и огромными потерями в матарамской армии, плохо подготовленной к войне с таким противником. Отношения Матарама с Нидерландской Ост-Индской компанией продолжали оставаться напряженными до конца жизни Агунга.
Стремясь укрепить престиж Матарама и династии, Агунг в 1624 г. принял титул сусухунан («тот, кому все покоряются»), а в 1641 г. получил из Мекки титул султана. Но величие Матарама, достигнутое при Агунге, содержало семена своего разрушения, ибо возврат к традиционной системе и политике не соответствовал изменившимся условиям. Разрушив города побережья и истребив его население, Агунг, по сути дела, нанес непоправимый удар по яванской торговле и земледелию. В результате войн была нарушена ирригационная система, Ява перестала быть связанной с другими островами, и голландское торговое и морское преобладание никем не оспаривалось. Разгром побережья означал устранение наиболее динамичных элементов местного общества, а сосредоточение внимания на внутренних районах привело к изоляции Матарама и воспроизведению старой модели развития в условиях резкого изменения внешней ситуации.
Целому ряду районов восточной части Архипелага, прежде всего Молуккским островам и южному Сулавеси, описываемый период принес нечто качественно новое — ускорение процесса складывания государственности и ее институциализацию.
243
Главную роль на северных Молукках играли султанаты Тидоре и Тер-нате, расположенные на двух небольших островках у западного побережья о-ва Хальмахеры и отделенные один от другого проливом шириной в несколько километров. Сфера влияния Тидоре распространялась на восток и юго-восток, во владении султаната были центральная и восточная часть Хальмахеры, опорные пункты на новогвинейском (ирианском) побережье, а также восточный Серам. Основой экономики Тидоре была торговля рабами и корой дерева массаи (употреблялась как благовоние и лекарство), вывозимыми с Новой Гвинеи. Самым сильным из северомолуккских государственных образований был султанат Тернате, экономика которого базировалась на производстве гвоздики и торговле ею. В эпоху наивысшего подъема султаната (XVI—XVII вв.) он контролировал все основные центры торговли пряностями, кроме о-вов Банда. Во владения Тернате входили северная и южная часть Хальмахеры, острова между Хальмахерой и Сулавеси, значительная часть Сулавеси (север и восток острова), о-в Буру, о-ва Сула, западный Серам, северная часть Амбона и множество других, менее значительных островов в морях Серам и Молуккском.
Тернате и Тидоре были образованиями прибрежного типа. Владения управлялись местными правителями-вождями, а в ключевых пунктах находились наместники, следившие за действиями вассалов и регулярным поступлением дани. Территория северомолуккских султанатов представляла собой сеть отдельных торговых опорных пунктов, связь между которыми поддерживалась сильным флотом. После создания северомолуккских султанатов в разных местах вдоль торговых путей стали появляться мелкие государственные образования, обычно вассальные по отношению к Тидоре и Тернате. В остальных районах Молуккских островов, где продолжал господствовать первобытнообщинный строй, сохранились родо-племенные верования с некоторым влиянием индуизма.