Торговые пути на Молукки из Западной Индонезии пролегали через южный Калимантан и южный Сулавеси. Исламизация калимантанского побережья происходила благодаря торговым и политическим связям с Малаккой и городами северной Явы. В середине XVI в. ислам принял раджа Банджара, за которым около 1575 г. последовал правитель древнего «индианизированного» государства Кутэй на восточном Калимантане.
Княжества юго-западного Сулавеси в XVI в. стали центрами процветающей морской торговли и активно боролись с португальской монополией. В этих условиях макассарские и бугские раджи, чья власть и богатство зависели в значительной мере от торговли, стали принимать ислам, стремясь найти опору в борьбе с пришельцами. В 1605 г. мусульманином стал раджа Гова, самого могущественного княжества в этом районе. Вслед за тем в начале XVII в. ислам приняли правители Бонн, Ваджу, Сопенга и других княжеств.
Старая религия сохранилась лишь на о-ве Бали и частично на Ломбоке, завоеванном балийскими раджами. Резиденцией балийских раджей был Гелгел в юго-восточной части острова. Формально власть раджей Гелгела в XVII в. охватывала Бали, Ломбок, некоторые острова из груп-
244
пы Малых Зондских, а также Баламбанган на Яве. Фактически же ба-лийское государство состояло из нескольких княжеств во главе с потомками яванской аристократии, лишь номинально признававшими власть Гелгела. Самое большое по размерам княжество — Булеленг — занимало северное побережье. С начала XVI в. Бали развивался изолированно, не испытывая влияния извне. Балийцы не контактировали с мусульманами Явы и оставались вне сферы интересов ранних колонизаторов. Все это способствовало сохранению на острове оригинальной культуры, обычаев, жизненного уклада и определило своеобразие развития балийского общества.
Два типа общественного устройства прочно сохранялись в малайско-индонезийском мире на протяжении доколониального и раннеколони-ального периодов. Это прежде всего приморские (военно-феодальные) общества, генетически выросшие из нагар (городов-государств), возникавших на морских путях, которые проходили через Архипелаг. Они развивались преимущественно в малайских (восточных) районах Суматры, на архипелагах Риау и Линга, в Аче, на Калимантане, южном Сулавеси, Молуккских островах. Многие их черты были свойственны и возникшему на западной Яве Бантену.
В приморских обществах четко прослеживается водораздел между знатью и простонародьем. Представляется, что это деление своими истоками уходит в малайско-полинезийскую (австронезийскую) родовую структуру с ее социальными группами «благородных», «свободных» и «зависимых». В основе этой системы отношений лежала военная функция. Связи внутри господствующего класса строились прежде всего как связи военного подчинения. Характерный пример дает общество Аче.
Ачехская знать состояла из двух групп — наследственных вождей (теуку) и султанской семьи (туанку). Ядро первой группы составляли владетели определенных территорий — имамы и улубаланги, объединяемые под общим названием «адатной знати». Деревни (кампонги) в Аче группировались в территориальные единицы — мукимы, главами которых были имамы, ведшие происхождение от религиозных наставников, появившихся в XVII в., в эпоху усиления центральной власти. Но очень скоро имамы стали превращаться в наследственных владельцев мукимов, которые первоначально были объединениями верующих вокруг мечети, а сами мукимы
— в территориальные феодальные единицы. Трансформация должности имамов — характерный пример поглощения традиционными формами приморского мира новых институтов, которые утверждались, лишь найдя место в сложившейся структуре.
Верхний слой наследственной знати составляли улубаланги, само название которых («военный предводитель») указывает на их происхождение от военных вождей родо-племенных объединений. Улубаланги были владетельными феодалами, обладавшими военной, налоговой, судебной и административной властью в своих областях. Они предводительствовали ополчениями подданных и прежде всего именно в этом качестве воспринимались населением. Судебная, налоговая и административная власть улубалангов была производной от их военной роли.
245
Господствующий класс стремился не к расширению, не к полному контролю над низовыми социальными ячейками, не к вовлечению их верхушки в систему своей организации, а к обособлению, к замкнутости. В частности, он не насаждал единую для всего общества идеологию. Религиозная жизнь и религиозные организации в прибрежных областях Суматры, Калимантана и в определенной мере северной Явы существовали отдельно от светской власти и в социальном, и в
имущественном отношениях. Раздельное существование религиозной организации, связанной с государством, но не поглощенной им, вызвало впоследствии в обществах приморского типа такой феномен, как создание теократического государства в результате народных движений (государство падри у минангкабау в 20—30-х годах XIX в., государство Самана в Аче в 80— 90-х годах XIX в.).
Верховная власть в этом приморском типе общества была обособленной и самостоятельной; она представляла собой не вершину, венчающую иерархическую пирамиду, а в известной мере была внешним, основанным на военном подчинении и личной власти элементом. Такой характер верховной власти придавал ей огромную силу и самостоятельность в эпоху расцвета и завоеваний и в то же время служил источником ее слабости, когда рушились или ослабевали государства этого типа. С ослаблением Аче, начавшимся в середине XVII в., султаны из полновластных деспотов, смещавших и утверждавших улубалангов, превратились во владетелей небольшого домена вокруг столицы и стали игрушкой в руках соперничавших феодальных клик. Социальный статус в этом обществе, как правило, передавался по наследству. Пополнение рядов господствующего класса происходило не столько за счет включения в его состав низших социальных элементов данного общества, сколько за счет элитарных элементов другой этносоциальной структуры. В прибрежном мире обычным явлением, начиная с эпохи образования первых государств, было включение представителей других этносов в господствующий слой. Процесс образования торговых этносов, дополненный миссионерской деятельностью мусульманских проповедников, привел к широкому пополнению рядов господствующего класса за счет притока извне. Малайцы Суматры и Малаккского полуострова основали правящие династии и положили начало феодальным родам в Брунее, на Сулу, Минданао, Молукках. Минангкабау Суматры и буги Сулавеси образовали правящий слой малайских султанатов Негри Сембилан и Селангор.
Для социальной структуры господствующего класса приморского типа характерны определенные черты корпоративизма. Поскольку сословные границы здесь были более жестки, роль наследственной преемственности важнее, то господствующий класс в большой мере осознавал себя и представлялся другим противостоящим подневольной массе. Значительно большую роль играло понятие благородства происхождения и разделение на знатных и простолюдинов. Особенность структуры крестьянства в этом типе общества — социально-сословная однородность. Ачехская и малайская деревни были
246
населены полноправными общинниками, которые не делились на разряды. Единственное крупное разделение в эксплуатируемом классе лежало в плоскости «свободные—зависимые». Но зависимые, формировавшиеся из должников и военнопленных, в массе составляли прислугу и окружение в домах знати, и лишь часть из них жила в деревнях, образуя низший слой сельского населения.
Особенности социально-экономического развития приморского общества заключались в следующем. В приморских районах основными занятиями населения стали торговля, рыбная ловля и пиратство, которые лишь дополнялись ладанговым (переложным) земледелием и собирательством. В условиях, когда население было сравнительно немногочисленно и основные доходы правящий класс получал от торговли и связанного с нею пиратства, а также от судебных штрафов, проблемы нехватки земли практически не существовало. При наличии большого количества свободных земель долгое время не возникало необходимости в установлении прав индивидуального землепользования.
Специфическим было положение торговли в этом обществе. Хотя существовали торговцы из простонародья, в общем торговля сосредоточивалась в руках султанов, феодальной знати и примыкавшего к ней богатого иноземного купечества. Несмотря на «торговый» характер приморского общества, его центрами оставались укрепленные кампонги, а возникавшие периодически (и так же периодически исчезавшие) города, вызываемые к жизни в основном внешними обстоятельствами, представляли собой механическое соединение или разрастание тех же кампонгов. Эти эфемерные города — места встречи иностранных купцов, пиратские стоянки — были практически не связаны со своей периферией и не стремились к распространению на нее своего влияния, поскольку их интересы лежали в межостровной и заморской торговле. Население этих городов было мало связано с местными жителями, так как основную массу этого населения составляли пришельцы с разных концов Архипелага, а также из других стран (Индии, Китая, полуостровной Юго-Восточной Азии, Ирана и Аравии). Изменение внешнеполитических и
внешнеторговых обстоятельств приводило к исчезновению такого города и отливу его населения в другое место.
На Яве развился и оформился другой вариант средневекового общества, который можно назвать государственно-патриархальным. Этот тип устройства сохранялся (несмотря на отдельные модификации) в социально-политических структурах, возникавших на центральной и восточной Яве в XVI-XVII вв.
В государственно-патриархальном типе структурообразующим элементом выступала управленческая функция, но наряду с ней значительную роль играли связи группового (кланового) характера, обусловливавшие относительную (по отношению к государству) самостоятельность феодалов на местах, стойкое сохранение наследственного характера должностей, титулов, владений, особенно в средних и низших звеньях. Социально-политическая организация яванских обществ государственно-патриархальной модели определялась отношениями между центром,
247
олицетворявшим тенденции централизованного феодально-бюрократического развития, и довольно устойчивыми территориальными единицами во главе с феодальными родами, представители которых формально включались в государственно-административную систему. Хотя попытки создать единую государственно-административную систему, превращавшую всех феодалов в чиновников, предпринимались на протяжении всей истории, общества этого типа сохранили систему своего рода вассальной зависимости владений от центра. В основе системы лежали иерархические отношения центра с самодовлеющими единицами, обеспечивавшиеся прямыми и личными связями между носителями власти в центре и на местах. Структура и формы конкретных проявлений социальных связей основывались на патриархальном господстве. Аппарат управления состоял из лично зависимых от монарха дворцовых служителей, родственников, личных друзей или связанных с ним узами личной присяги и верности (в той или иной форме) феодалов-чиновников на местах (как правило, наследственных).
Сельское население жило в деревенских общинах, которые продолжали оставаться автономными единицами, распоряжаясь землей и обеспечивая самоуправление через старейшин. Основная масса населения состояла из свободных общинников. Государство не стремилось к детальной регламентации статуса эксплуатируемого населения' и не вмешивалось в самоуправление общин.
ВМатараме, несмотря на некоторую унификацию и упорядоченность административной системы, структурообразующими связями продолжало оставаться сочетание государственного, верховного, имеющего тенденцию к бюрократизации, и патриархального, наследственного, локального, автономного начал. Резиденция султана Матарама именовалась кра-тоном. К нему прилегали нагара (округа), которые вместе с кратоном образовывали столицу государства. Вокруг столицы располагалась нагара агунг («большая столица») — область, контролируемая непосредственно центральной администрацией, где имели свои владения родственники султана и высшие сановники. Города на северном побережье Явы, управлявшиеся наместниками (шахбандарами), назывались пасисир. Главная обязанность наместников заключалась в контроле за торговлей. Основная же территория государства носила название манчанагара; здесь сидели бупати — обычно наследственные владетели, включенные в систему администрации, но подчинявшиеся непосредственно султану, с которым были связаны узами личной зависимости. Бупати осуществляли свою власть практически без вмешательства со стороны центра. Характерно, что каждое владение (оно же административная единица в манча-нагаре) копировало административную систему столицы, так что султанат состоял из соединения единиц, каждая из которых составляла замкнутую и единообразную систему. Объединяющим же началом служила верховная власть, осуществлявшая контроль посредством личного вмешательства.
ВМатараме более отчетливо, чем в предшествовавших яванских обществах, прослеживается тенденция к образованию своего рода наслед-
248
ственной аристократии. Таким слоем, отделенным от остального населения происхождением, воспитанием и занятиями, стало в Матараме и пришедших ему на смену Суракарте и Джокьякарте сословие прияи. Это сословие, которое поставляло чиновников и придворных, постепенно выкристаллизовалось в отдельную социокультурную общность со своей системой ценностей. Оно образовало социальную прослойку между правителем и сравнительно немногочисленной группой принцев, с одной стороны, и массой населения — с другой. Простой народ (вне зависимости от имущественного положения) именовался тиянг алит или вонг чилик. Хотя яванское общество формально было открытым и простолюдин мог, став чиновником или приближенным правителя,
подняться до положения прияи, на практике чиновники рекрутировались из уже сложившегося сословия прияи. Подобно дворянам в Европе или самураям в Японии, яванские прияи соблюдали определенный кодекс чести и правила поведения и этикета.
Вэпоху Матарама дальнейшее развитие получила система служебных пожалований. Пожалования делились на лунггух и бенгкок. Суть лунггух состояла том, что султаны передавали право на сбор части ренты-налога и использование крестьянского труда своим чиновникам и придворным (в нагара агунг) и бупати (в манчанагара). Лица, получившие те или иные деревни в лунггух, передавали их своим представителям — декелям. Существовали специальные документы, определявшие условия, на которых бекель собирал налоги в пользу держателя лунггух. В бенгкок («поля жалования») раздавались земельные участки (обычно орошаемые) должностным лицам и родичам правителя. Эти участки обрабатывались трудом крестьян окрестных деревень, и доходы с них целиком шли держателю, а не делились в определенной пропорции между ним и султаном, как при системе лунггух.
ВМатараме и других поздних государствах Явы выделились земли, налоги и отработки с которых шли в пользу правителя, назначавшего специальных чиновников для управления ими. Кроме того, существовали так называемые свободные деревни, которые взамен налогов поставляли ко дворам султанов и бупати рис, масло, цветы, бетель и т.д. Султан и держатель лунггух обычно получали половину продукции земли, после того как деревенские власти забирали себе пятую часть урожая. Существовали многочисленные дополнительные поборы и подношения в пользу султана, бупати, бекеля, различных должностных лиц. Трудовая повинность существовала в форме гавэ деса («деревенские работы») и гавэ аджи («государственные работы»). Она заключалась в строительстве и ремонте дорог, каналов, мостов, работе на полях феодалов, строительстве и ремонте их домов, сопровождении в путешествиях, переноске грузов, участии в военных действиях и т.д.
ВМатараме в условиях сокращения пригодного для земледелия земельного фонда государство перешло к более жесткому контролю над общиной (деса). В эпоху Матарама в яванской деревне существовало пять групп, различавшихся своим социальным статусом: общинная верхушка; полноправные общинники с правом на надел общинной земли,
249
имеющие дом и приусадебный участок; люди, имеющие дом и приусадебный участок и ожидающие включения в число полноправных общинников и соответственно получения общинного надела; люди, жившие в чужой семье. Ясно, что последние две категории относились к социально приниженным группам сельского населения. Но государство непосредственно не определяло и не регламентировало социальный статус населения, влияя на его структуру лишь через систему налогообложения. Как и прежде, заметной частью эксплуатируемого населения продолжали оставаться зависимые, пополнявшиеся за счет военнопленных, должников и преступников.
Балийское общество, в принципе относясь к тому же типу, что и яванское, отличалось от него рядом особенностей. Процесс становления и укрепления государственности, совершавшийся под заметным влиянием Явы, привел на Бали к разделению населения на хинду-бали, т.е. тех, кто принял индуизм и власть раджей, и бали-ага, жителей горных деревень-общин, сохранявших старые верования и обычаи (хотя последние также видоизменились под воздействием синкретической религии и раннеклассовых порядков хинду-бали). После установления на Бали в середине XIV в. власти Маджапахита и особенно после того, как в XVI в. многие яванские аристократы и священнослужители вместе со своим окружением переселились на Бали, не желая подчиняться мусульманским султанам, оформились основные черты балийского общества. Феодальные отношения развивались в основном в южной, равнинной части острова. Но даже здесь, не говоря уже о большей части Бали, деревенская община сохраняла исключительно важное значение. Хотя на Бали существовала маджапахито-матарамская система кормлений и раздачи служебных наделов, по-видимому, власть феодалов над общиной была более ограниченной, чем на Яве. Социальный строй основывался на общинных коллективах, которые в рамках феодального государства сохраняли свою самостоятельность.
Система общин создавалась как переплетение трех типов организации — десы, банджара, субака. Деса, которая, как правило, совпадала с деревней (хотя иногда и она включала в себя несколько деревень или в одной большой деревне было несколько дес), составляла административную, социально-экономическую и религиозную единицу. Ей принадлежали земли деревни, без ее ведома невозможны были отчуждение или передача индивидуальных участков и усадеб. Имелась
общественная земля, доходы с которой шли в общинный фонд. Деса выступала как хранительница культа, традиций и обычаев, с которыми были связаны все сельские институты и которые пронизывали всю повседневную жизнь балийца. В отдаленных и горных общинах сохранялась старая система управления — общее собрание глав домохозяйств и совет старейшин. В деревнях, находившихся под влиянием раджей, появился староста.
Всостав десы входили территориально-генеалогические единицы — банджары, которые действовали как стабильные группы взаимопомощи и включали в свой состав всех постоянных жителей десы (не только ее уроженцев). На южном Бали банджар имел тенденцию превращаться в
250
самостоятельную социально-экономическую единицу, а в окраинных и горных районах сохранялся как подразделение десы с ограниченным кругом обязанностей преимущественно ритуального характера.
На базе оросительных систем, занимавших важное место на Бали, возникла еще одна общинная организация — субак, объединявшая лиц, связанных одной ирригационной системой. В субак могли входить члены одной десы или банджара, он мог охватывать несколько деревень или их части. При неизбежном имущественном неравенстве субак стремился поддерживать социальное равенство. Основываясь на объединении земель индивидуальных владельцев, субак являлся общинной организацией.
Вторжение европейских колонизаторов на Архипелаг в огромной степени повлияло на его историю.
Вавгусте 1511 г. португальский губернатор Индии Аффонсу д'Альбу-керки штурмом захватил столицу Малаккского султаната — Малакку, которая была превращена в главный опорный пункт португальцев в Нусан-таре. Основным объектом колониальной экспансии Португалии на Архипелаге стали Молуккские острова — центр производства пряностей (гвоздики и мускатного ореха), ценившихся в тогдашней Европе на вес золота.
Португальцам на Молукках противостояли испанцы, достигшие Архипелага с востока в 1521 г., во время кругосветной экспедиции Магеллана. В 1526 г. испанцы появились в султанате Тидоре. Португальско-испанское соперничество продолжалось до 1534 г., когда испанцы ушли с Островов Пряностей, оставив португальцев хозяевами положения.
Стремление португальцев монополизировать торговлю пряностями, их хищническая торговля и религиозная нетерпимость вызывали естественный отпор со стороны населения. Центром сопротивления стал султанат Тернате на Молукках. Борьба особенно обострилась после того, как португальцы утвердились на о-ве Амбон, находившемся вне сферы влияния Тернате, построили там крепости, обратили в христианство значительную часть населения и стали использовать новообращенных как свою опору.
Врайоне Малаккского пролива — важнейшей морской артерии Юго-Восточной Азии — основными противниками колонизаторов являлись помимо южномалайского султаната Джохор, распространявшего власть также на архипелаг Риау и временами на княжества восточного побережья Суматры, северояванское государство Джапара и султанат Аче.
Воздействие португальской колониальной экспансии на Индонезию не было значительным. Несмотря на все усилия, она не смогла серьезно повлиять и на сложившуюся систему торговых связей. Самым заметным результатом португальского пребывания была христианизация населения южного Амбона, ставшего ядром будущей амбонской народности. Основная же масса населения Молуккских островов или сохраняла языческие верования, или переходила в ислам.
251
С конца XVI — начала XVII в. ведущая роль в колониальной экспансии переходит к наиболее развитым странам Европы — Нидерландам и Англии. С их выходом на арену колониальной политики начинается собственно капиталистическая история колониальной экспансии. Вторжение голландцев и англичан в сферу влияния Португалии на Востоке было ускорено тем, что Португалия после 1580 г. на длительный срок (до 1640 г.) оказалась под властью Испании, с которой Нидерланды и Англия находились в состоянии непрерывной войны.
Основной ареной борьбы стала Юго-Восточная Азия, в особенности же Нусантара. Создавая колониальную империю, Голландия и Англия опирались на свое промышленное, торговое и морское превосходство, на сочувствие местного населения, ненавидевшего португальцев и не сумевшего сразу разобраться в истинных намерениях новых колонизаторов. Главной целью выступивших одновременно голландских и английских торговцев в Азии первоначально были Молуккские острова с их пряностями.