наибольших — до 350 тыс. Если к началу
XVI в. в уезде Уцзян насчитывалось 3 ши и 4 чжэня, то на рубеже XVI—
XVII вв. — 10 ши и 7 чжэней. Разумеется, отмеченный рост наблюдался не повсеместно и был характерен прежде всего для центрально-южных районов страны, наиболее развитых в экономическом отношении. Но в общих чертах он отражал преобладавшую тенденцию развития описываемого времени. Отмеченный рост был связан с развитием городского ремесла, с одной стороны, и обезземеливанием крестьян в процессе концентрации земли в руках крупных землевладельцев — с другой.
В больших городах наблюдается значительная локализация отдельных видов ремесла в тех или иных кварталах. В Нанкине, например, были улицы красок, парчовая, медная, железная и т.п., в Пекине — улицы и переулки шелковых нитей, котлов, шапок, виноваренный, масличный, хлопковый, жестяной, ювелирный и т.д. Отдельные данные свидетельствуют и о росте ремесленного населения в городах. В Сучжоу, например, более половины населения в начале XVII в. было занято различными ремеслами. С середины XVI в. ремесленно-торговые кварталы образуются в «застойной» части крупных городов, т.е. в их предместьях. К рубежу XVI—XVII столетий число жителей этих предместий иногда стало превышать количество «внутристенных» обитателей. Характерно, что наибольшее количество торгово-промысловых поселений городского типа возникало вокруг городов, являвшихся крупными центрами сосредоточения ремесла и торговли (Сучжоу, Сунцзян, Цзядин, Цзясин и др.). Это служит косвенным показателем более тесного вовлечения в торгово-промышленную деятельность прилегавшей к таким центрам сельской округи.
Последнее подтверждается также сведениями о расширении посадок технических и сырьевых культур вокруг ремесленно-торговых городов. В XVI в. увеличиваются площади под масличными культурами, виноградом, хлопком, индиго, табаком, сахарным тростником, тутовником. К рубежу XVI—XVII вв. вокруг г. Цзядин было занято хлопком до 70% возделываемой земли, а в районе современного Шанхая — до 50%.
Отдельные города становятся главными центрами того или иного вида ремесла в масштабах всей страны. Среди известных в XVI в. 40 центров производства фарфора пальма первенства принадлежала Цзиндэчжэню, а
283
вшелкоткачестве по-прежнему первенствовали Сучжоу и Ханчжоу, в изготовлении железных изделий вперед выдвинулся Фошаньчжэнь, в производстве бумаги — Шитанчжэнь, в красильном и лощильном деле — Сунцзян, Фэнцзин, Чжуцзунь и т.д.
По своему качеству и количеству изделия китайского шелкоткачества, хлопкоткачества, фарфорового дела и бумажного производства отвечали наивысшим мировым стандартам. На высоком уровне находились крашение тканей, художественные ремесла, обработка сельскохозяйственного сырья. Достаточно развиты были горнодобывающие промыслы, плавка и обработка металлов. Увеличивались масштабы ремесленного производства, совершенствовались техника и технология труда.
Наблюдается дальнейший прогресс в разделении труда, увеличении сортов и видов продукции какой-либо отрасли ремесла. Властями были зарегистрированы и соответственно различно оценивались 23 вида тканей, 7 видов кожи и шерсти, 14 видов бумаги, 25 видов фарфоровых изделий, 13 видов красителей, 28 видов различного сырья для ремесла, 36 видов продуктов моря и т.д. В XVI в. в казенных ткацких мастерских г. Нанкин работали мастера 32 различных специальностей, в Сучжоу в начале XVII в. — 16.
О мощности передовых отраслей китайского ремесла в описываемый период можно судить по следующим цифрам. Только в казенных мастерских на рубеже XVI—XVII вв. ежегодно выпускалось приблизительно 90 тыс. кусков, или отрезов, шелка длиной 40 чи (1 чи — 31,1 см) и шириной в 2,2 чи. Лишь по заказу двора в 1554 и 1597 гг. было соткано по 30 тыс. кусков шелка, а
в1606 г. ко двору поступило 24 600 кусков атласа для шитья одежд императору и императрице. Казенное ремесло в Китае в XVI в. управлялось через столичное Ведомство работ и специальное дворцовое Ремесленное управление (Нэйфу цзяньцзюй). О его масштабах можно судить и по тому, что в начале XVI в. в четырех провинциях страны имелось 19 местных управлений, ведавших только казенным ткацким производством. Основную рабочую силу казенных мастерских составляли отбывавшие посменно трудовую повинность работники. Однако число таких обязанных нести трудовую повинность ремесленников к 60-м годам XVI в. составляло 142 тыс., что значительно меньше их количества, зарегистрированного в начале правления династии Мин
(почти на 90 тыс.) и в XV в. (приблизительно на 150 тыс.). Это было связано с санкционированной властями в конце XV в. возможностью откупаться от отработок фиксируемой в серебре платой. Процесс перехода ремесленников на выплату денежного налога вместо отработок привел к тому, что последние были отменены в 1562 г. Трудовую повинность заменил ежегодный налог в 4 цяня 5 фэней серебром (1 цянь — 3,73 г.). На выплату налога перешло тогда до 80% ремесленников, а к концу 60-х годов XVI в. — около 90%. Он был закреплен налоговой реформой 1581 г.
Однако это не привело к исчезновению казенного ремесла. На средства, поступавшие в счет налога, власти, ведавшие казенными мастерскими, нанимали мастеров и работников, причем зачастую насильно.
284
Кроме того, оставалась такая категория ремесленников, как чжуцзо, которые были обязаны отрабатывать повинность на дому. К 1645 г. их насчитывалось более 15 тыс. человек, т.е. почти вдвое меньше, чем в начале XV в., но на 3 тыс. больше, чем в середине XVI в. Оставалось и небольшое число отрабатывавших повинность ремесленников, приписанных к военному сословию. Однако авторитарные порядки управления позволяли властям и после налоговой реформы сохранять практику принудительной эксплуатации ремесленников. Это осуществлялось с помощью издавна существовавших «принудительных закупок», когда казна по устанавливаемой ею заниженной цене скупала продукцию различных видов ремесла, и с помощью оплачиваемой, но фактически принудительной «вербовки» работников для выполнения поступавших сверху в приказной форме «заказов». Такие «заказы» уже с середины XVI в. зачастую превышали возможности казенных мастерских и перекладывались на частного ремесленника.
Однако, несмотря на перечисленные оговорки, замена трудовой повинности денежным взносом сыграла стимулирующую роль в развитии китайского ремесла, существенно сузив рамки мешавшей естественному прогрессу частного ремесленного производства казенной промышленности и значительно изменив ее характер. В этом отношении показательно, что в 1628 г. было сочтено рациональным закрыть казенное производство в основных центрах шелкоткачества — Сучжоу и Ханчжоу (и такое положение сохранялось до конца существования империи Мин).
Частное ремесленное производство в XVI — начале XVII в. переживает как чисто количественный рост, так и глубокие качественные изменения. Если во второй половине XV в. в Цзиндэчжэне было 50 частных печей для обжига фарфора, то к концу XVI в. — около 300 печей, на которых было занято 16 тыс. мастеров. В производстве бумаги работало от 50 до 60 тыс. человек, в г. Сучжоу, в его восточной части, «все занимались ткачеством».
Основной фигурой в частном ремесле оставался индивидуальный мастер, обладавший собственными средствами производства и работавший с помощью своих домочадцев или с привлечением учеников и помощников со стороны. Его хозяйство заносилось в государственные списки ремесленных дворов как податная единица. Помимо выполнения трудовых повинностей (а после 1562 г. денежных выплат вместо нее) ремесленник уплачивал ежегодный налог. Большинство городских ремесленников было охвачено цеховой организацией (хан, туань и т.п.), строившейся по профессионально-земляческому принципу и имевшей свои уставы, правила, сложившиеся отношения с властями.
В описываемое время, и особенно к концу XVI в., среди «ремесленных дворов» прослеживается заметная дифференциация. Более состоятельные прибегают к привлечению наемных работников, расширяют производство. Наряду с мелкой мастерской-лавкой чаще, чем раньше, появляются такие, где было 20 и более станков. Хозяевами таких крупных мастерских выступали как разбогатевшие ремесленники, так зачастую и чиновники, обычно связанные с надзором за данным производст-
285
вом, и обладавшие значительными средствами торговцы. В горнодобывающем деле появляются компании, основанные на паевых началах. Здесь, а также в ткачестве, изготовлении фарфора, бумаги, красильном и лощильном деле, сахароварении начинает широко применяться наемный труд. Если в начале XVI в. в Сучжоу зафиксированы случаи единовременного найма до 100 работников, то к рубежу XVI—XVII вв. — до нескольких тысяч. Один из хозяев железорудных копей, Чжан Шоуцин, имел около трех тысяч наемных работников. В начале XVII в. в Цзиндэчжэне насчитывалось несколько десятков тысяч наемников. В экономически развитых районах центрально-южного Китая, прежде всего в ткачестве, появляется организация труда типа рассеянной мануфактуры с раздачей сырья отдельным работникам и получением от них в опреде-
ленные сроки продукции за установленную плату.
Сравнительно крупные мастерские (как частные, так и казенные), где применялись разделение труда, наем работников и денежная оплата приближались по характеру к простейшим формам мануфактуры.
Все отмеченные явления в сочетании с некоторыми признаками усиления товаризации сельскохозяйственной продукции позволили китайским исследователям поставить вопрос о зарождении в конце XVI — начале XVII в. в Китае зачатков капиталистического способа производства. Однако, нисколько не принижая значимость этих явлений, а также отмечая несомненный прогресс китайского ремесла в отмеченный период, необходимо сказать о следующем. Прогрессивные изменения наблюдались отнюдь не повсеместно, а лишь в наиболее экономически развитых районах страны. Сведения о больших мастерских отрывочны. Их описания носят печать исключительности, необычности подобного явления. Поэтому многие другие исследователи склонны говорить лишь о тенденции к развитию мануфактуры или же о мануфактуре феодального типа. Превращению их в капиталистическую мануфактуру препятствовали недостаток капиталов, отсутствие развитого права собственности, высокие налоги, весь авторитарный порядок управления, не гарантировавший от произвола властей. Натуральное хозяйство в земледелии и ориентация ремесла на создание потребительских, а не меновых стоимостей оставались в целом абсолютно преобладающими. Процесс разорения крестьян вел к расширению арендаторства, а не к возникновению сколько-нибудь широкого рынка труда.
К тому же, несмотря на определенные сдвиги, ремесленная техника в целом оставалась на уровне ручного труда. Производство станков было по-прежнему ручным и не выделилось в особую отрасль производства. В рамках одного и того же производства передовые технологические приемы сочетались с самыми примитивными. Уровень мастерства китайского ремесленника превышал уровень техники. Наемный труд не до конца избавился от сопровождавшей наем внеэкономической зависимости. Поэтому его сравнительно широкое применение не вело к коренным преобразованиям в характере производства.
Во внутренней торговле развивались тенденции, наметившиеся еще в XV в. По отдельным, хотя и не систематическим данным можно судить о
286
нарастании ее общего объема. Между 1506 и 1521 гг. сумма налоговых поступлений, собиравшихся с товаров при провозе их в Пекин через крепостные ворота, возросла в 6 раз в ассигнациях и в 2 раза в звонкой монете. В середине XVI в. в город ежегодно поступало на продажу около 1200 тыс. кусков различных тканей, 6 тыс. тюков хлопка, 500 вьюков шелка-сырца
и20 тыс. цзиней (1 цзинь — 596,82 г) северного шелка-сырца, 10 тыс. чжанов (1 чжан — 3 м 11 см) кожи, 30 500 ши риса, 200 подвод с мясом, 200 тыс. ящиков чая, 500 тыс. свиней, 300 тыс. баранов, 500 цзиней яшмы (или нефрита). В Шэнцзэчжэне в конце XVI — начале XVII в. «сотни и тысячи контор» (яхан) закупали и продавали шелка. Интенсивность торговли производила сильное впечатление на европейцев, посещавших китайские города в XVI в. (Г.Перейра, Г. де Круз и др.). В крупных городах действовали специализированные рынки, или торговые ряды: в Пекине — гончарный, угольный, рисовый и сенный, в Нанкине — съестной, медно-железный, кожевенный, деревянные, бамбуковые, барабанные ряды, ряд луков и стрел. В других городах находились шелковые, хлопковые, фарфоровые, сахарные, железные и прочие рынки. Усилилось движение встречных потоков сырья и продукции между различными районами страны. На север шли шелка
ихлопчатные ткани, на юг — хлопок-сырец. Пекин в XVI в. превращается в крупнейший торговый центр, тесными узами связанный с торгово-промышленными центрально-южными районами. В связи с этим вновь возрастает роль Великого Канала как торговой артерии. На одно из ведущих мест в области торговли выдвигается стоявший на нем город Линьцин.
В конце XVI — начале XVII в. значительное число сельских ремесленников привозило свои товары на городские рынки. Вместе с тем продукция городского ремесла через разъезжавших по стране купцов и бродячих торговцев проникала в самые глухие и отдаленные районы. Приезжий купец становится обыденной и повсеместной фигурой в обществе. Купеческий капитал в отдельных случаях участвовал в скупке сырья, раздаче его ремесленникам, получении от них готовой продукции и перепродаже ее. Некоторые цеховые объединения типа хан и бан стали приобретать чисто торговый характер, т.е. превращались в своеобразные гильдии. В торговых операциях участвовали (иногда непосредственно, иногда тайно) обладавшие богатствами знать и чиновничество.
В XVI в. получают развитие посредническая торговля и комиссионерская деятельность. Именно
этим занималось большинство торгово-посреднических контор (яхан, ядянь, якуай). Как отмечалось, в одном лишь Шэнцзэчжэне их были «сотни и тысячи», хотя это, несомненно, и известная гипербола. Деятельность многих из них охватывала и сельские районы.
Однако в целом отмеченные процессы на внутреннем рынке не привели к радикальному изменению ситуации. Наметившееся отделение торговли от ремесла не завершилось. Здесь сказывались и тормозящее воздействие казенного ремесла и казенной торговли, упоминавшихся выше принудительных закупок властями товаров по заниженным ценам
287
и сохранение монополии казны на реализацию соли, железа, чая, уксуса, вина и других товаров (хотя со второй половины XVI в. торговля ими все чаще отдавалась на откуп частным купцам). Власти стремились сохранять мелочный надзор за торговой деятельностью: устанавливали правила, время и место торговли, ограничивали ассортимент, фиксировали цены и т.п. Товары попрежнему облагались налогами и таможенными сборами при перевозках. К концу XVI в. число таможен возросло, налоговое бремя усилилось. С 1596 г. двор стал рассылать по стране особых уполномоченных для сбора на местах торговых налогов (цзянь). Всеми способами выколачивая налоги, они вводили дополнительные поборы, чинили произвол. Не изменился и традиционный подход императорского правительства к торговле как к «низкому», «второстепенному» занятию. Попытки реформаторов в конце XVI — начале XVII в. несколько ослабить давление властей на торгово-промысловую деятельность успеха не имели. В результате развивавшаяся торговля была вынуждена приспосабливаться к феодальным порядкам и могла лишь ограниченно способствовать появлению новых форм производства.
К началу XVI в. происходят заметные изменения во внешней морской торговле Китая. К тому времени правительство почти отказалось от попыток свести все контакты по морю к обмену посольскими миссиями. Управления торговых кораблей (Шибосы), находившиеся в крупных портах и призванные контролировать все заморские сношения, к означенному моменту уступили часть своих полномочий местным властям, получавшим от торговли с иноземцами значительные доходы. В 1514 г. гуандунские власти добились разрешения для иноземных кораблей в любое время прибывать к южнокитайским берегам. Еще в конце XV в. был ослаблен так называемый «морской запрет» на выход частных китайских судов в море. При наличии специального разрешения и соблюдении установленных правил такой выход стал возможен.
В 1507—1509 гг. в центральную казну отправлялись лишь наиболее редкие и ценные заморские товары, остальные же пускались местными властями в свободную продажу. «Иноземные товары продавались очень дешево, и много бедных людей разбогатело, пользуясь распоряжением о возможности их закупки», — отмечается в источниках. Одновременно росло число частных торговых посредников, участвовавших в сбыте доставлявшихся к берегам Китая товаров. Благодаря им от половины до 70% товаров попадало в руки местных богатых и знатных домов, связанных с торговлей, до официальной регистрации прибывшего корабля. Лишь после этого о нем докладывали властям, которые описывали товары и взимали налоги, а оставшееся пускали в продажу по казенным каналам.
Однако усиливавшееся у побережья пиратство, где наряду с китайцами действовали вооруженные отряды из южной Японии, а также силовые действия появившихся к описываемому времени португальцев спровоцировали в начале 20-х годов XVI в. новую попытку китайского правительства полностью прекратить все неконтролируемые (а в отдельные годы и всякие вообще) сношения с заморскими странами. Естественно, это не могло остановить внешнюю морскую торговлю, а лишь переводи-
288
ло ее на нелегальное положение, толкало к использованию контрабандных способов и обостряло ситуацию в прибрежных районах, вызывая недовольство местных жителей и властей.
Апогей запретительных мер связан с деятельностью начальника морской обороны Чжу Ваня в 1547—1549 гг. Однако под натиском противников запретов Чжу Вань был отозван и казнен. После этого морская торговля вновь оживилась по всему юго-восточному побережью. Наконец, в 1567 г. были отменены всякие запреты на сношения со всеми заморскими кораблями (кроме японских). Соответственно ослабел и «морской запрет» для китайских мореплавателей. В результате к концу XVI в. частная торговля китайских купцов охватывала практически все крупные порты стран Южных морей, а количество китайских колонистов, поселявшихся там на длительное время или на всю жизнь, значительно выросло по сравнению с началом XV в. В Сиам (Таиланд) и Сингапур ежегодно приходило более сотни китайских торговых кораблей. На Филиппинах только в 1583 г.
их побывало около 200.
В Китай ввозились различные породы поделочной и ценной древесины, благовония и ароматические средства, лекарства, металлы и руды (железо в брусках, медный купорос, олово, ртуть), сера, красители, хлопок-сырец, горючие материалы, продукты питания тропических стран (бананы, кокосовые орехи, таро, бетель, перец, гвоздика и т.д.), драгоценности (золото, серебро, драгоценные камни, жемчуг, кораллы, слоновая кость), а также крокодиловая кожа, оперение редких птиц, панцирь черепах и т.п. Из Китая в заморские края шли шелковые и прочие ткани, фарфор, изделия из бронзы и железа, продукция художественных ремесел, ювелирные изделия, бумага, пищевые продукты (в том числе зерно).
Однако и после 1567 г. китайское правительство пыталось сохранить определенный контроль за морской торговлей. Все выходившие в море корабли должны были иметь письменное разрешение (инь пяо), за которое надо было заплатить. В зависимости от размеров корабля взимался налог.
Кроме того, по возвращении корабля с доставленного товара также выплачивались налоги. Ежегодные поступления от обложения морской торговли в 70-х годах XVI в. только в районе Чжанчжоу составляли 29 тыс. лян серебром, а в районе Макао — от 22 до 26 тыс. лян. Правительство по-прежнему остерегалось тех, кто покидал пределы страны, и не поддерживало никаких официальных связей с обосновавшимися в странах Южных морей китайскими колонистами и отказывалось, как отмечалось выше, защищать их.
На северо-западных границах империи по-прежнему велась торговля с кочевыми и оседлыми народами, основу которой составлял обмен китайского чая на лошадей. Сохраняя монополию на чай, государство пыталось направить эту торговлю через казенные каналы, осуществляя обмен через специальные управления — чамасы и придавая ему форму доставки иноземцами «дани». Однако наряду с этим выдавались лицензии на торговлю чаем и частным купцам. Частная торговля с иностранцами, обмен чая на лошадей, шерсть, войлок и другие товары, оказывалась выгодной обеим сторонам и подрывала казенную. Не раз предприни-
289
мавшиеся в XVI в. попытки ограничения и запрещения частной торговли не могли ее остановить. Некоторые изменения произошли в XVI — начале XVII в. и в денежном хозяйстве страны. Хождение ассигнаций законодательно не отменялось. Но, обесценившись к середине XV в., они к описываемому времени почти не участвовали в практическом обращении, уступив свое место медной (бронзовой) монете и серебру, ходившему в весовых, часто маркированных слитках. Тем не менее вплоть до 20-х годов XVII в. казна продолжала выплачивать часть жалованья чиновникам и солдатам в ассигнациях, обесценившихся к тому времени до предела. Вытеснение из обращения ассигнаций потребовало возобновления отливки медной монеты
(которая не отливалась после 1433 г.). Первая партия новой монеты была отлита в 1503 г., а затем, после 1527 г., ее отливка стала массовой и регулярной. Каждый медный вэнь весил около 1 цяня 3 фэней (примерно 4,8 г). Как и прежде, он имел квадратное отверстие посередине, плоский ободок по краям и датировку по девизу годов правления императора. На рубеже XVI—XVII вв. вновь (как и в XIV в.) появляются монеты разных номиналов. С 20-х годов XVII в. ходили монеты самого разного размера, веса и достоинства.
Все большее утверждение серебра в качестве одной из основ денежного обращения является характерной чертой экономической истории Китая в XVI—XVII вв. Этот процесс шел параллельно с обесцениванием и вытеснением ассигнаций. Закреплению серебра в обращении способствовали ослабление в середине XV в. запрета на использование в торговле драгоценных металлов и переход к исчислению части налога в серебре. Реформы 1562 г., касавшиеся трудовой повинности, и 1581 г., о введении всеобщего обложения, окончательно утвердили серебро в качестве мерила в налогообложении. Это способствовало и укреплению денежных функций серебра в целом. Именно с 60-х годов XVI в. в стране начинает ощущаться нехватка этого металла. Увеличивается его ввоз из зарубежных стран, в частности в виде монет, чеканившихся в испанских владениях в Латинской Америке. Ввоз их в конце XVI в., осуществлявшийся через захваченные испанцами Филиппины, достигал в отдельные годы нескольких сотен тысяч штук. По количеству накопленного серебра стали исчисляться состояния знати и купцов (последние делились по этому признаку на три разряда: имевшие свыше 100 тыс. лян, свыше 10 тыс. и лишь несколько тысяч или сотен лян). В то же время весовое серебро проникало и в розничную торговлю и обыденные расчеты. Золото же (также употреблявшееся в слитках) оставалось по преимуществу средством накопления и мало участвовало в обороте (его обменный стандарт на серебро в начале XVI в. составлял приблизительно 1:7, а к середине XVII в. — 1:13).