Последующие полтора десятилетия взаимодействие с западным миром окончательно подорвало хрупкий баланс сил, который бакуфу удавалось поддерживать в течение предшествовавших 250 лет. Поражение Китая в первой «опиумной» войне кардинально изменило обстановку на Дальнем Востоке. Превращение Гонконга в английскую колонию, открытие ряда китайских портов для торговли стали источником постоянной угрозы для Японии. Из Гонконга в 1846 г. планировалось направить военную миссию в Японию, чтобы открыть страну для торговли. Операция была отложена из-за нерешительности сэра Дж.Дэвиса, представлявшего интересы Великобритании, недостатка сил у правительства и интереса у деловых кругов Великобритании к налаживанию прочных торговых связей с Японией, лежавшей на периферии их огромной колониальной империи. Более заинтересованными в открытии портов Японии оказались США, для которых они были важным промежуточным пунктом в продвижении в Азию. Первая официальная попытка США установить контакты с Японией относится к 1846 г. Она, как и более ранние попытки других стран, оказалась неудачной. Коммодор Дж.Бидл, чьи корабли прибыли в залив Эдо, не решился прибегнуть к силе.
Возросшая военно-политическая активность западных держав на Дальнем Востоке показывала, что силовое «открытие» Японии приближается. Об этом бакуфу информировала и Голландия, единственная европейская страна, с которой поддерживались отношения. В 1844 г. голландцы сообщили о ситуации, сложившейся в результате промышленной революции в Европе, и посоветовали Японии прекратить политику самоизоляции по собственной инициативе.
Принцип «закрытия страны» (сакоку) был одной из основ государственного строя Японии, или «Божественной страны» (Дзинсю, Хонтё), как называли ее
549
сами японцы. Он заключался в том, что все страны, стремившиеся установить отношения с Японией, должны были признать свою подчиненность божественной власти японского императора (тэнно), подобно тому, как это сделали сами японцы. Прежде всего как от японцев, так и от иностранцев требовалось соблюдать ритуал демонстрации покорности. Голландцы смогли сохранить свое присутствие в Японии, лишь согласившись безоговорочно соблюдать все требования ритуала, частью которого были регулярные визиты в Эдо директора голландской фактории для вручения подарков сегуну, проходившие в унизительной для чести и достоинства европейцев форме.
На практике император был далек от реальной власти, а все властные полномочия были возложены на род Токугава, наследственно занимавший высшие посты в придворной иерархии — удайдзин (или найдайдзин) и сэйи тай сегун. Политическая жизнь Японии вращалась вокруг сегуна. Именно по отношению к нему ритуал (в частности, обязанности даймё по системе санкин котай) соблюдался особенно строго, отношения же между сегуном и императором носили во многом формальный характер. В кризисные периоды — в случае усиления внешней угрозы или внутренней нестабильности
— роль императора возрастала, поскольку он был первоисточником власти и традиции в государстве. Не случайно среди мер, предпринятых родзю Мидзуно Тадакуни в 1841-1843 гг., была попытка возобновления весьма дорогостоящих визитов сегуна в Никко как части ритуала, показывающего признание им сюзеренитета императора. Японская модель мира была строго иерархичной и не предполагала равенства участников отношений ни внутри страны, ни за рубежом.
Япония имела связи с Китаем, Кореей, Рюкю и Голландией, различавшиеся по своей интенсивности и содержанию, но соответствовавшие господствовавшим в стране представлениям об устройстве мира, в котором «Божественная страна» занимала центральное место.
Подобные представления были новым явлением в отношениях между странами китаизированной культуры, традиционно строившихся на основе признания безусловного превосходства китайской цивилизации. Япония, заимствовавшая на протяжении многих столетий достижения материальной и духовной культуры Китая, в XVIII-XIX вв. начинает осознавать собственную значимость и даже пытается обосновать свое превосходство над Китаем древностью и самобытностью японской культуры. Особое значение японские ученые и политики придавали непрерывности династии японских императоров в отличие от многократной смены императорских династий в Китае. Главным фактором формирования таких представлений было местоположение Японии вне сферы военно-политического влияния Китая. Со времен монгольского вторжения в XIII в. никому больше не удалось даже высадиться на Японских островах. Японский этнос, за время токугав-ского правления окончательно оформившийся как единое целое, не знал военных поражений, не сталкивался с ситуацией завоевания страны иноземными захватчиками, что давало японцам основание считать свою страну «Серединным государством» даже в большей степени, чем Китай. Эта модель мира охватывала сферу внешних и внутренних отношений, поэтому отказ от нее в контактах с западными державами, для которых такая модель оставалась неприемлемой, был чреват глубоким культурно-политическим кризисом и требовал новых принци-
550
пов организации государственно-политической системы страны в целом. Решение этой непростой
задачи составляло одну из важнейших проблем, занимавших японское общество в течение XIX в. Сакоку не означало полной изоляции страны от окружающего мира. Более того, эта политика приобрела законченность только в 1793-1825 гг., а до того Япония оставалась отрезанной от внешнего мира главным образом из-за политики Голландии на Дальнем Востоке; к тому же корабли других стран были сравнительно редкими гостями в Северо-Восточной Азии. Япония сохраняла интерес к событиям в мире: с 1641 по 1858г. высшие чиновники страны регулярно получали от голландцев сообщения о событиях в мире (фусэцугаки). Первоначально это были в основном сообщения об активности Испании
иПортугалии, кораблям которых было запрещено прибывать в Японию из-за миссионерской активности их священников. Позже, по запросу бакуфу, в сводки стали включать новости из Европы, Индии, стран Юго-Восточной Азии и Китая. Сведения, получаемые от голландцев, предназначались для высших чиновников бакуфу, но часть из них становилась известной обществу. Кроме того, имелись свои каналы информации у княжества Сацума через королевство Рюкю и у княжества Цусима через Корею. Многие сведения об окружающем мире можно было почерпнуть из ввозившихся в страну китайских книг, доступных многим образованным самураям.
Важным источником информации было личное общение со служащими голландской фактории на о-ве Дэсима (Нагасаки), несмотря на существовавшие ограничения. Обширную информацию содержали западные книги, регулярный и целенаправленный перевод которых начался в 1809 г. Трудно точно определить число людей, занимавшихся изучением «голландских наук» (рангакуся), но число школ в княжествах, где изучали эти науки, достигло 60. Число учеников было сравнительно невелико, например, в первой в Японии школе голландского языка, открытой в Эдо в 1789 г., до 1826 г. прошли обучение 94 человека. Тем не менее в XIX в. даже традиционно образованные самураи, как правило, рассматривали проблемы японского общества в контексте его отношений с Западом. По мере изменения внешнеполитической ситуации менялся интерес японцев к западным наукам: они переходили от изучения медицины, астрономии, математики к географии, навигации, внешним отношениям, политическому устройству и истории западных стран. После 1820 г. одним из важнейших направлений стало усвоение военных достижений Запада. Были ввезены и переведены многие работы по артиллерии и военной стратегии, особое внимание уделялось военно-морскому флоту.
Рост экономической активности европейцев и американцев на Тихом океане, связанной в основном с китобойным промыслом, привел в 1820г. к ужесточению мер, препятствовавших заходу иностранных судов в японские воды. В 1825 г. бакуфу, опасаясь распространения в Японии христианства, издало специальный указ, ограничивавший несанкционированные контакты с европейцами. Считалось, что именно христианство, а не военная сила западных стран, было основной угрозой суверенитету страны, причиной успеха европейской колониальной экспансии. Данный указ предписывал в случае появления иностранных судов огнем береговой артиллерии показывать, что их приближение к берегу нежелательно. Инструкции бакуфу составлялись в расчете на то, что западные суда бе-
551
зоговорочно подчинятся этим требованиям, как это, по мнению Такахаси Кагэя-су, составившего этот указ, было принято в отношениях между европейскими странами. Бакуфу только дважды (в 1640 и 1837 гг.) пришлось силой добиваться выполнения своих требований. Подобные представления сохранялись до событий в Китае, когда японцы поняли, что не могут рассчитывать на соблюдение своих законов иностранными государствами, если они не подкреплены военной силой. С одной стороны, это заставило бакуфу занять более гибкую позицию в отношении иностранных судов (с 1842 г.), с другой — активизировало поиск путей военного усиления страны.
В 1830-е годы некоторые чиновники бакуфу— Такахаси Сюхан (1789-1866), Эгава Хидэтацу (18011855), а также самураи из юго-западных княжеств начали изучать артиллерию и в целом постановку военного дела в Европе. Однако существовали опасения, что заимствование военной техники приведет
ик усвоению западной культуры в целом, которая способствовала появлению этой техники. Какое-то время не было понимания причин казавшейся неожиданной и временной победы Великобритании над Китаем. Мощным стимулом стали известия об «опиумной» войне: не только бакуфу, но и многие княжества, опасаясь английского вторжения, начали внедрять у себя западную артиллерию, а в некоторых княжествах попытались провести военные реформы.
К 1840-м годам появилось понимание необходимости глубоких преобразований, чтобы реализовать лозунг «процветающая страна, сильная армия» (фукоку кёхэй), выдвинутый еще в конце XVIII в. Фудзита Юкоку (1774-1826), видным сторонником школы Мито (митогакуся). Но если его экономическая программа была выдержана в традиционном конфуцианском духе, а в военной сфере упор делался на возрождении боевого духа самурайства, то в 1840-е годы практически всем стала очевидной необходимость заимствования военно-технических достижений Запада. В 1844 г. родзю Абэ Масахиро (1819-1857) признал, что «мы хотели бы соблюдать законы предков о закрытии страны, но, если их соблюдать, придется воевать с иностранными государствами без уверенности в победе, не зная, как покрыть расходы на войну». Общество настойчиво искало пути выхода из сложившейся ситуации.
Ученые школы рангакуся видели главные преимущества Запада в военной мощи и науке. Сакума Сёдзан (1811-1864) понял, что мир изменился и если Япония не сможет противостоять западным странам с помощью оружия, ее ждет гибель. В 1842г. он подал докладную записку «Об усилении береговой обороны». Сакума Сёдзан был советником князя Санада Юкицура, непосредственно отвечавшего за береговую оборону Японии, поэтому стремился к практическому решению задачи отпора внешней агрессии. Он предлагал не уповать на моральное превосходство над «западными варварами», а увеличить число береговых батарей; запретить экспорт меди, необходимой для производства пушек в стране; начать строительство военных судов западного типа за счет специального налога на княжества; развивать под всесторонним контролем бакуфу внешнюю торговлю; открыть школы для обучения японцев западным наукам, чтобы усвоить базовые принципы, позволившие западным странам обрести военную мощь; укомплектовать администрацию способными людьми из всех княжеств, а не только из числа фудай даймё и непосредственных вассалов сегуна
(гокэнин и хатамото).
552
Представители княжества Мито Аидзава Сэйситай (1781-1863) и Фудзита То-ко (1806-1856) также выступали за освоение военно-технических достижений Запада. Однако источник силы западных держав они видели прежде всего в единстве западных народов и в их верности собственным правительствам. По их мнению, на Западе это достигалось благодаря государственной религии. Поэтому прежде следовало восстановить государственную религию в Японии и затем переходить к политике «усиления и процветания». Ключевая роль в отправлении государственного религиозного культа, который, по мысли Аидзава, должен был обеспечить благоговейную почтительность подданных в мирное время и их активную лояльность в военное, отводилась императору. Это, однако, не предполагало каких-либо существенных изменений государственного строя.
Другим путем мобилизации внутренних сил в целях отражения внешней угрозы Аидзава и Фудзита считали последовательное проведение политики «изгнания варваров» (дзёи). Они требовали заявить о решимости правительства поддерживать лишь те отношения, которые соответствуют священным законам страны. Опасность войны, которая возникла бы после такого заявления, по мнению Аидзава, создала бы реальную основу для сплочения японского общества и мобилизации всех его сил после двух веков мира. Эти ученые оказывали заметное влияние на политику, поскольку были советниками князя Мито Токугава Нариа-ки (1800-1860), игравшего одну из главных ролей в политической жизни
40-50-х годов.
Активизация камон даймё (князья основных ветвей дома Токугава) и тодзама даймё, группировавшихся вокруг Нариаки, была обусловлена ослаблением ба-куфу и изменением баланса сил внутри страны. Крупные даймё, опасаясь, что бакуфу под давлением западных стран может пойти на уступки в вопросах открытия страны, как это уже пытался сделать родзю Мидзуно Тадакуни в 1842 г., выдвинули требование, чтобы важнейшие политические решения принимались только после консультации с ними. Принятие подобного требования означало бы дальнейшее ограничение власти бакуфу. Кроме того, в этот период начинает получать все более широкую поддержку идея реставрации непосредственной императорской власти (осэй-фукко) как пути восстановления истинного порядка, подорванного за время правления Токугава.
Таким образом, в 1840-х годах сформировались подходы к решению стоявших перед японским обществом задач, а также определились политические силы, понимавшие необходимость кардинальных политических и экономических реформ. Эти силы относились к элите токугавского общества, поэтому они рассчитывали достичь своих целей путем перераспределения власти без кардинального преобразования существовавшей государственно-политической системы. Назревавшие перемены были ускорены действиями западных стран: 8 июля 1853 г. в залив Суруга прибыла эскадра коммодора М.Перри, доставившего послание президента США М.Фильмора. Оно содержало пожелания улучшить отношение со стороны японских властей к потерпевшим кораблекрушение, открыть порты для пополнения запасов продовольствия и угля и для ведения торговли. «Дружеские пожелания» подкреплялись демонстрацией военной силы. Бакуфу, несмотря на предупреждения голландцев, оказалось не готово к этому визиту, который показал, что дальнейшая изоляция страны невозможна. Уступая воен-
553
ной силе, бакуфу в качестве временной меры согласилось принять послание, отложив окончательный ответ до весны 1854 г. по причине болезни сегуна Иэёси, который умер несколько дней спустя после отплытия эскадры.
В этом непростом положении родзю Абэ Масахиро обратился за советом и поддержкой к Токугава Нариаки. Но Нариаки стремился заставить бакуфу опираться на влиятельные и сильные в военном отношении княжества и настаивал на неуклонном проведении политики «изгнания варваров», несмотря на явное военное превосходство американцев. Понимая бесперспективность такой позиции,
Абэ обратился за советом к наиболее влиятельным даймё и официальным лицам бакуфу, тем самым отказавшись от одной из основных прерогатив бакуфу — права проводить самостоятельную внешнюю политику. Это еще более усложнило ситуацию, поскольку среди опрошенных не было единодушия в вопросе о дальнейших действиях в отношении американцев.
Большинство даймё и официальных лиц бакуфу признавали, что Япония не готова к войне. Это оказалось решающим для исхода переговоров, состоявшихся в феврале-марте 1854 г. 31 марта был заключен договор, в котором бакуфу приняло все предложения американской стороны, кроме одного
— открыть страну для торговли. В сентябре 1854 г. аналогичный договор был заключен с Великобританией, а 7 февраля 1855 г. в Симода вице-адмирал Путятин подписал русско-японский договор, дополнительно включавший положение о границе между двумя странами, которая на Курилах проходила между о-вами Уруп и Итуруп, оставляя о-в Сахалин в совместном владении двух стран. Договоры с западными странами, безусловно, нанесли крайне болезненный удар по японскому самолюбию, но они не удовлетворили торговые круги западных стран. Только другие события, в частности Крымская война (1853-1856), на непродолжительное время ослабили нажим на Японию. В 1856 г. директор голландской фактории предупредил бакуфу о подготовке британской военной экспедиции в Японию и предложил заключить торговый договор с Голландией на выгодных для Японии условиях, чтобы он стал основой для аналогичных соглашений с другими странами, в первую очередь с Великобританией.
Война в Китае 1856-1858 гг. подтолкнула бакуфу к урегулированию отношений с западными странами. Но не только стремление ослабить внешнее давление диктовало необходимость открытия страны. Многие высокопоставленные японцы, в том числе фактический глава правительства родзю Хотга Масаёси (1810-1864), считали, что Япония должна использовать внешнюю торговлю для собственного процветания, должна перевооружиться, заключить союзнические договоры и освоить все средства, которые используют западные страны для своего усиления.
С этой целью Хотта Масаёси пошел на переговоры с Голландией. Они привели к заключению в августе 1857 г. договора, который несколько дней спустя лег в основу русско-японского соглашения. Однако условия этих договоров не удовлетворили американского консула Т.Харриса, и последний, используя угрозу со стороны англичан, потребовал существенного расширения условий соглашения (назначение резидента в Эдо, отказ от официального вмешательства в торговлю, увеличение числа открытых портов). Бакуфу было вынуждено уступить.
В феврале 1858 г. новый договор был составлен. Он предусматривал открытие портов Нагасаки, Канагава (1859 г.), Ниигата (1860 г.), Хёго (1863 г.), а также
554
Эдо (1862 г.) и Осака (1863 г.). Чтобы приглушить раздававшиеся многочисленные протесты, Хотта обратился к императору за одобрением договора. Такое решение имело далеко идущие последствия. Подобный шаг резко усилил роль императорского двора, чей голос стал решающим. К тому же из-за стечения обстоятельств вопрос о заключении соглашения оказался связанным с проблемой выбора наследника больного и бездетного сегуна Иэсада.
Борьба за выбор наследника расколола сторонников бакуфу на две группы. Князья во главе с Токугава Нариаки добивались избрания на этот пост младшего сына Нариаки Токугава Ёсинобу (Кэйки, 18371913) и передачи части полномочий князьям, близким к сегуну. Чиновники же бакуфу во главе с Ии Наосукэ (1815-1860) видели единственную гарантию безопасности Японии в усилении центральной власти сегуна. Сам Ии Наосукэ, хотя и был крупнейшим фудай даймё и обладал огромным личным влиянием, представлял интересы вассалов сегуна низких рангов (хатамото и гокэнин), практически полностью зависевших от центральной власти. Столкновение этих групп, действовавших через своих представителей при императорском дворе, первоначально не принесло перевеса какой-либо из сторон. Японо-американский договор не был безоговорочно одобрен императором: двор рекомендовал еще раз посоветоваться с высшей знатью, но и группе Токугава Нариаки также не удалось добиться назначения явно самостоятельного и способного Кэйки наследником сегуна. В дальнейшем Ии Наосукэ удалось укрепить свои позиции: он занял пост регента (тайро), под его давлением преемником сегуна Иэсада стал одиннадцатилетний Токугава Иэмоти (1846-1866), затем он добился отставки родзю Хотта Масаёси, склонного к компромиссу с Нариаки. Установился режим личного лидерства, несвойственный для политической практики сёгуната Токугава.
Тайро Ии Наосукэ принял жесткие меры в отношении оппозиции. От политической деятельности были отстранены и понесли различные наказания все, кто поддерживал Токугава Ёсинобу. Эти события получили название «чистка годов Ансэй». Она затронула и многих чиновников бакуфу, которые были способны придать динамизм и эффективность его политике. Сам же Ии Наосукэ, хотя и имел опыт проведения реформ в своем княжестве (Хиконэ), а также считал, что внешняя торговля может принести Японии выгоду, не успел выработать сколь-либо последовательную программу реформ.
Главным вопросом оставались отношения с западными странами. Летом 1858 г. была создана коллегия
внешних связей (гайкокубугё). 29 июля 1858 г. известия о подписании Китаем Тяньцзиньского договора и о готовящейся экспедиции английских и французских военных кораблей в Японию заставили представителей бакуфу подписать договор с Т.Харрисом без согласия императора. Договор предусматривал свободу торговли, консульскую юрисдикцию, особые экстерриториальные поселения для иностранцев в портах и городах, уже открытых или подлежащих открытию, а также ограничение таможенной автономии Японии, хотя бакуфу удалось отстоять сравнительно высокие импортные пошлины. В августе на основе этого трактата были заключены новые соглашения с Голландией, Россией, Англией, а в октябре — с Францией. Однако возникли трудности с их одобрением императором Комэй (1831-1866), который был против расширения внешних связей, идущих вразрез с существующей традицией, а кроме того, хотел по-
555
казать свое недовольство политическими репрессиями в отношении даймё, многие из которых поддерживали тесные контакты с Киото. Ии Наосукэ, чтобы добиться хотя бы формального одобрения договоров, пришлось оказать давление на императорский двор, а также пообещать, что бакуфу не допустит открытия портов Хёго и Осака, расположенных вблизи Киото. Кроме того, бакуфу и двор публично обещали в дальнейшем аннулировать договоры с западными странами и вернуться к политике закрытия страны, правда без уточнения срока.
Политика Ии Наосукэ была неприемлема для многих. Одни были недовольны его самовластием, другие связывали его имя с трактатами, открывавшими их страну для «варваров», третьи считали, что заключение соглашений произошло в унизительной для Японии форме. В результате стремление к переменам, которое ранее не было направлено непосредственно против бакуфу, приобрело угрожающий для него размах. Появились требования свергнуть бакуфу. Лишив оппозицию возможности действовать через каналы традиционного влияния, Ии подтолкнул не только часть самураев, но и некоторые княжества на путь силового противоборства. Усилились и внутренние противоречия в доме Токугава. Самураи из княжества Мито, одного из основных в доме Токугава, 24 марта 1860 г. убили Ии Наосукэ у ворот Сакурада — сёгунского замка в Эдо. Это убийство должно было стать сигналом для захвата власти в стране, но княжества в тот момент не решились на открытое выступление.
Бакуфу потеряло лидера, который стремился к усилению центральной власти, опираясь на административный аппарат сёгуната. Это произошло в критический период, когда бакуфу теряло контроль над страной и, в частности, не могло гарантировать выполнение подписанных соглашений. Участились нападения на иностранцев: в Иокогаме в августе 1859 г. были убиты двое русских, в январе 1861 г. — секретарь Харриса, в июле 1861 г. и в июне 1862 г. были совершены нападения на британскую миссию, в сентябре 1862 г. убит англичанин Ричардсон. Неспособность бакуфу наказать виновников этих преступлений поставило Японию на грань войны с Великобританией. Вместе с тем усилились разногласия в самом лагере бакуфу. Стала особенно заметной противоположность интересов различных его группировок. Одна группа, включавшая высшую знать дома Токугава -— Ёсинобу, Мацудайра Катамори и Мацудайра Садатака, — действовала в Киото и искала компромисс между бакуфу и императорским двором. Другая во главе с сегуном Иэёси заняла выжидательную позицию, пребывая в Осака. Наконец, третья группа, в которой были в основном гокэнин и хатамото, занимавшие официальные посты в Эдо, прилагала все усилия, чтобы не допустить падения бакуфу. Однако к этому времени уже существенно вырос военно-политический потенциал княжеств, что нарушило баланс сил и принципы, на которых был основан государственный строй Японии. Перемены в стране стали неотвратимыми.
Начало военного усиления княжеств относится к 40-м годам, но реально результаты их усилий проявляются в конце 50-х — начале 60-х годов. Этот процесс шел неравномерно. Многое зависело от экономического положения, размера княжества, особенностей его военно-политической организации и тех целей, которые ставил перед собой его глава. Прибытие «черных кораблей» М.Перри дало мощный импульс активности в военной области. Осенью 1853 г. бакуфу сняло
556
запрет на строительство военных кораблей в княжествах, как того длительное время добивались княжества Мито и Сацума.
В княжестве Мито в 1844 г. начинается отливка пушек, а к 1858 г. были созданы небольшие сталеплавильные и судостроительные предприятия. В княжестве Хидзэн в 1850 г. была построена первая в Японии отражательная печь, что позволило с 1853 г. приступить к изготовлению современных артиллерийских орудий. Часть производимого оружия поставлялась бакуфу, на предприятиях княжества обучались самураи из других княжеств. В 1856 г. Хидзэн заказывает в Европе оборудование для верфи, но из-за высокой цены оно передается в 1859 г. бакуфу. В 1861 г. в княжестве делают первый паровой котел, а в 1865 г. — первый пароход. В Сацума в 1846 г. внедряется западная технология производства артиллерийских орудий. В 1853 г. строятся