рением стабильности Советского государства и важнейшим преимуществом социалистической системы. Действительно, социальные права в основном гарантировались. Однако этого никак нельзя сказать о правах гражданских и политических, что, кстати сказать, могло служить препятствием для реализации того же права на труд. Наиболее характерные примеры — отказы в приеме на работу по т.н. "национальному признаку".
Необходимо выделять и режимы, которые находятся в переходной от авторитаризма ситуации и нередко не способны гарантировать даже минимума социальных (а нередко и гражданских, и политических) прав. Положение таких режимов особенно сложно и чревато их дальнейшей дестабилизацией и упадком.
Стабилизирующая роль политического участия
Политическое участие — важнейшее из политических прав. Политика вообще может быть понята как сфера соперничества различных участников, располагающих различными ресурсами, эксплуатирующих различные образы, наделенных индивидуальными стилями поведения. Участие, однако, есть не любой тип политической деятельности и политического поведения, а только тот, который является в рамках данного политического режима устойчивым и повторяющимся. Политическое участие означает стабильное, подчиненное определенным правилам поведение, исключающее массовые акции протеста, бунты, войны, революции и т.д. Иными словами, политическое участие есть контролируемое режимом политическое поведение. При этом способы такого контроля в условиях различных режимов могут существенно различаться.
В условиях демократии говорить об одностороннем использовании режимом института политического участия было бы недостаточно — с неменьшим успехом можно говорить и об обратном воздействии. Демократическое политическое участие выступает одновременно основой институциализации и стабильности режима. Наоборот, в условиях авторитаризма, как пишут С. Хантингтон и Дж. Нельсон, политическое участие, если оно имеет место, осуществляется на мобилизационной основе, без действительного осознания участниками их социальных и политических интересов. Эту работу по осознанию и артикуляции интересов проводит за общество правящая элита. Один из примеров — декоративное голосование в условиях советской системы при наличии одного кандидата и при явке в 99,9%
Конечно, при отсутствии необходимых институтов, как показал Хантингтон, участие масс в политике может оказаться дестабилизи-
141
рующим фактором. Еще А.Токвиль писал, что "на время, когда предоставляются политические права народу, который был до этого лишен этих прав, нужно смотреть, как на времена кризиса, часто необходимого, но всегда опасного" (54). Требуется значительное время, чтобы автономное политическое участие сделалось основой политического процесса и гарантом стабильности режима. Это справедливо и для российской ситуации, в условиях которой участие в политике осуществляется пока не на постоянной основе. Конфликты законодательной и исполнительной властей, насильственное прекращение деятельности независимых судов и политических партий имеют тенденцию обретать собственную логику — логику конфронтации. В этих условиях политическое участие не может выступать фактором стабилизации режима.
В то же время режим нередко и подчас небезуспешно использует для поддержания своей стабильности единовременные акты политического участия. В таком контексте участие (прежде всего, электоральное) рассматривается российским посткоммунистическим режимом не столько как верховный авторитет, сколько как фактор поддержки проводимой им политики. Проблема заключается в том, что адаптация демократических норм и процедур требует времени. В переходных же условиях лидер авторитарного склада нередко прибегает к силовым способам разрешения конфликтов и, не встречая со стороны общества серьезного сопротивления своим действиям, вполне может прибегать к проведению выборов и референдумов для подкрепления своего авторитета, если его соперником является заведомо "слабый" в глазах авторитарной толпы лидер. Следует помнить, что Гитлер, прежде чем стать диктатором, был избран вполне демократическим путем. Еще более характерен пример недавней Грузии, где 3. Гамсахурдиа был избран на пост Президента 85% голосов избирателей. Следовательно, политическое участие может использоваться подобно козырной карте в политической борьбе вместо того, чтобы служить основой политического процесса.
* * *
Мы назвали и коротко охарактеризовали лишь некоторые из средств, используемых режимами для стабилизации их положения. Существуют и другие, например, искусственное провоцирование голода или массовых беспорядков в целях их последующего подавления и введения чрезвычайного положения; предание огласке фальшивых документов с целью дискредитации политических оппонентов; развязывание военных действий против соседних государств; террор и ре-
142
прессии. Мы еще коснемся этого вопроса в следующей главе, хотя уделить им внимание подробно у нас едва ли будет возможность. Нет сомнения, однако, что средства стабилизации режима играют значительную роль и заслуживают дальнейшего исследования.
7. ПОЛИТИЧЕСКОЕ ПОВЕДЕНИЕ ПРАВЯЩЕГО РЕЖИМА
Политическое поведение режима — интегральное понятие, учитывающее и вбирающее в себя понятия среды, структуры режима, средств
иресурсов, которыми он располагает, задач, встающих перед режимом
итребующих адекватного решения. Поведение в широком смысле означает способ взаимодействия со средой в поисках выживания и стабильности.
Если искать аналогии, то в известном смысле поведение режима можно уподобить поведению живого существа, некоего организма, подчиняющегося сходным с природой законам и обладающего характерными для него инстинктами выживания и самосохранения. Аналогия государства и невиданного чудища Левиафана, использованная в снос время Т. Гоббсом, весьма плодотворна, но с одной оговоркой: режим не всегда и не обязательно напоминает стремящееся к всепоглощению и всеподавлению чудовище. В зависимости от ситуации его поведение может быть уподоблено поведению различных животных.
Водних случаях поведение режима, располагающего огромным аппаратом насилия и задавшегося целью кардинальной реконструкции общества (ускоренной индустриализации, коллективизации и т. д.), будет напоминать поведение слона в посудной лавке. Значительно чаще, однако, режим ведет по отношению к обществу более сложную
итонкую игру, стремясь к осуществлению более дифференцированного контроля. Такая заинтересованность существенно модифицирует поведение режима, когда наряду с принуждением активно используются средства побуждения (влияния) и убеждения. В данном случае режим может напоминать своим поведением не слона, а скорее лису, стремящуюся, обольстить и задобрить общество (подобно известному персонажу из басни И. Крылова), пообещать ему нечто заведомо невыполнимое, но на вид очень заманчивое; заключить с влиятельными общественными группами ряд взаимовыгодных компромиссов.
Словом, режим в действительности представляет собой значительно более сложную, более восприимчивую и гибкую структуру, нежели чудовище Левиафан. Модус режима — стремление господствовать и подчинять общество своему контролю в максимально возможной форме. Модус же общества — самозащита от притязаний власти, возведе-
143
ние на ее пути новых и новых препятствий возможному с ее стороны насилию, медленное, трудное отвоевывание для себя вес большего пространства свободы. Режим — достаточно мощный противник, и не будь он заинтересован в обществе, вес поиски обществом возможностей к высвобождению закончились бы явно ничем. Однако в силу такой заинтересованности, в силу тесной взаимосвязанное социальной и политической систем, продвижение по этому пути становится возможным.
Потенциал и логика поведения режима
Макроанализ политических режимов ставит перед аналитиками вопрос: возможно ли, не ограничиваясь выявлением влияющих на состояние режима факторов, проследить в предпринимаемых им действиях определенную последовательность или логику? Думаем, что до известной степени говорить о логике в политическом поведении режима вполне правомерно.
Прежде всего, логика поведения режима задается потенциалом (совокупностью ресурсов), которым он располагает, и задачами, нуждающимися в решении. Поиск ответов па вопросы "что делать?" и "с помощью чего делать?" задает целый набор возможных ситуаций, в условиях которых различные режимы ведут себя сходным образом.
"Ситуация 1" (логика консервации). Потенциал значителен, задача обеспечения политической стабильности в принципе решена.
"Ситуация 2" (логика распада). Потенциал значителен, режим располагает и материально-силовыми, и некоторыми духовно-психологи- ческими ресурсами, однако задача обеспечения стабильности не решена удовлетворительно. Режиму недостает легитимности для того, чтобы использовать материальные ресурсы и доказать свою состоятельность и эффективность. В данном случае возможны либо смена режима, либо (более вероятно) попытки использовать для стабилизации положения силовые ресурсы.
"Ситуация 3" (логика временной стабилизации). Перед режимом также стоит задача стабилизации, но в условиях, когда ослаблены и материальные, и силовые ресурсы. Это ситуация, в которой сегодня находится большинство посткоммунистических режимов и которая более, чем какая-либо иная, располагает к поиску самых изощренных методик временной, оттягивающей падение или смену режима, стабилизации. Манипуляция общественным мнением, дискредитация политической оппозиции, искусственное создание ситуаций, временно отвлекающих внимание массовых слоев населения от глубокого обще-
144
ственного кризиса, ввязывание по внешнеполитические авантюры и многие другие средства могут быть использованы в подобных ситуациях.
"Ситуация 4" (логика реформации и консолидации). Режим ослаблен с точки зрения материально-силовых ресурсов, однако вполне легитимен, стабилен и может достаточно успешно начать реформы и поиски новых экономических ресурсов.
Вполне возможны и переходы одной ситуации в другую. С учетом только что сказанного рассмотрим подробнее конкретный пример. В августе 1991 г. в России возник принципиально новый вид политического режима, который оказался в довольно сложной для себя ситуации. С одной стороны, не подлежит сомнению, что режим этот был вполне легитимен. Только что одержавший победу Б. Ельцин вызывал в различных слоях населения ликование, получая тем самым значительные кредиты на будущее. Однако потенциал политической стабилизации режима был весьма незначителен. Были расшатаны ресурсы социокультурного порядка — в обществе усиливались центробежные тенденции. Не существовало согласованности в действиях центральной и региональной властей.
Не менее сложно дело обстояло с социально-экономическими ресурсами. Разрушение командной экономики, являвшейся опорой сталинского и брежневского режимов, не позволяло администрации Ельцина проводить прежнюю политику. Процессы смены элиты в "перестроечный" период вывели на суд общественности множество экономических "секретов" стабилизации брежневского режима. Главный из них — активное использование невозобновляемых ресурсов (прежде всего, нефти и угля) для поддержания жизненного уровня основных слоев населения, создание видимости благополучия и, тем самым, временное оттягивание (и потому, приближение) экономической катастрофы. Экономика не работала как таковая. Ослабление экономических ресурсов вытекало из ослабления личностных стимулов хозяйственного развития. Моральные стимулы, энтузиазм первых десятилетий советской власти стали давать сбои сразу же после смерти Сталина, а для создания иных, рыночных стимулов развития требовались принципиально иные экономические механизмы.
Силовые ресурсы режима также были изрядно ослаблены. Процессы общего разложения и деградации не обошли и органы государственного принуждения (армию, милицию, госбезопасность). Режим практически не обладал целостной и единой армией. Начавшаяся военная реформа была далека от своего завершения. Кроме того, не было уверенности, что эта реформа преследовала цель осуществления перехода от "политической" армии, построенной на принципах лояльности власти, к действующей на основании закона армии наемной. Не было
10 - А. П. Цыганков |
145 |