собствует организации значительно более масштабных, макросоциальных процессов. В этом режим близок по содержанию политической системе, раскрывая ее динамический аспект. Именно на эту сторону деятельности режима обратила внимание политическая социология, в задачу которой изначально входил анализ взаимосвязей политики и социальных процессов. Любой режим в своей деятельности стремится опираться на сложившуюся систему экономических интересов и культурных ценностей, а его действия непременно отзываются внутри этой системы, укрепляя или ослабляя имеющиеся в ней связи и отношения. В этом смысле любой режим обречён решать проблемы взаимоотношений, складывающихся между государством и гражданским обществом. Ведь именно в структурах гражданского общества коренятся отношения правительства и оппозиции, являющиеся ключевыми в характеристике типа и особенностей режима.
Во-вторых, очевидно, что режим обеспечивает не только динамизм, но и определенную стабилизацию политической системы, приводя ее элементы, структурные характеристики в упорядоченное взаимодействие, обеспечивая их слаженность и координацию. И эта задача также решается им успешно лишь в том случае, если политико-правовые механизмы создаются с учетом устройства и особенностей развития социальных структур. Проблема заключается не только в том, чтобы предписать обществу ту или иную "формулу легитимности" (например, президентскую или парламентскую модель), но и в том, чтобы выявить имеющиеся для ее "трансплантации" социально-историче- ские предпосылки. Любой режим в этом смысле может быть рассмотрен как некий способ разрешения, или артикуляции конфликта между обществом и правительством (17).
В-третьих, режим, несомненно, представляет собой совокупность властных структур, позволяющих правящему классу осуществлять возложенные на него полномочия. В одних случаях могут существовать институт многопартийности и развитые структуры гражданского общества, в других — политические решения принимаются и реализуются режимом в опоре на принципиально иные структуры и механизмы, без всякого согласования с общественными интересами. Одно из определений режимов, обращающее внимание на эту сторону проблемы, принадлежит известному американскому исследователю Марку Хагопиану. Он рассматривает режим "как специфическую институциональную структуру, которая характеризует политическую систему страны" и деятельность которой шире, чем деятельность правительства или отдельных групп официальных лиц, представленных в институтах (18).
Здесь необходимо иметь ввиду, что режимы, как справедливо отмечается исследователями элит, функционируют не только на основа-
16
нии тех решений, которые принимаются в рамках имеющихся в обществе политико-правовых процедур. Не меньшее значение имеют неформальные механизмы принятия политических решений. По точному замечанию Р. Макридис, "в то время как изучение командной структуры всегда наделяет нас знанием того, каково её формальное устройство, изучение элиты почти всегда обеспечит нас информацией относительно отсутствующих (и иногда более важных) связей в организации, а именно — распределении и границах власти" (19). Опыт различных политических устройств убеждает в том, что понятие господствующего класса не является бессодержательным, а политика нередко "делается" представителями крупных финансовых и промышленных кругов, теми, кто наделен ресурсами политического влияния. Властные структуры поэтому не следует отождествлять лишь с фор- мально-юридическими механизмами осуществления власти. И на эту сторону деятельности режима в той или иной форме обращается внимание практически во всех приведенных выше определениях.
В-четвертых, любой режим в своей деятельности обращается к тем или иным методам достижения целей. Режимы могут существенно отличаться друг от друга, в зависимости от того, какие методы (насильственные или ненасильственные) используются ими в достижении поставленных целей. Важно не смешивать между собой методы осуществления власти и собственно властные структуры. Свидетельством того, что это не одно и то же, служит, например, богатый опыт функционирования авторитарных режимов. Обладающие нередко сходными репрессивными структурами политической власти, авторитарные режимы далеко не всегда обращаются к фронтальному насилию в достижении поставленных целей. В тех случаях, когда более эффективным оказывается использование методов убеждения, а не принуждения, репрессивный по своей природе режим может, вопреки ожиданиям, оказаться способным проявить "несвойственную" для него гибкость и склонность к компромиссам. Возможно здесь заслуживает упоминания один из методов массовой мобилизации, использованных режимом и, персонально, И. Сталиным в начале отечественной войны с фашизмом. Прямое обращение к нации ("Братья и сестры!"), культивирование национального единства перед лицом общей опасности сыграло не последнюю роль в достижении целей режима, существо которых совершенно не изменилось — всеми средствами сохранять власть.
Таким образом, методы осуществления власти и властные структуры могут существенно различаться. Поэтому следует подчеркнуть, что режим обладает не только специфическими структурами власти (ими обладает и политическая система), но и особыми методами ее реализации.
2 - А. П. Цыганков |
17 |
Наконец, в-пятых, режим, по сравнению с системой, обладает своими собственными временными характеристиками. Четче всего этот признак отражен в определении режима, данном американскими политологами Дж. Барнсом, М. Картером и М. Скидмором: "Режим есть специфический период действия политической власти, осуществляемой в рамках политической системы" (20). Мы уже заметили выше, что одна и та же политическая система может функционировать в разных режимах.
Суммируя сказанное, можно сформулировать следующее определение. Политический режим есть совокупность определенных структур власти, которые функционируют в общих (структурных и временных) рамках политической системы общества и преследуют цели ее стабилизации, опираясь в этом на сложившиеся (или же складывающиеся) социальные интересы и используя специфические методы. Режим, таким образом, это своего рода жизнь, "дыхание" политической системы, ее упорядоченная динамика. Таким образом, он весьма близок к политической системе содержательно (на основании общности первого — третьего признаков), что в целом ряде случаев позволяет рассматривать данные понятия как взаимозаменяемые. Из такого понимания мы будем исходить в своих дальнейших рассуждениях. Нам хотелось бы, однако, чтобы читатель имел ввиду два следующих обстоятельства. Первое: данное определение — всего лишь рабочее, и его неверно было бы рассматривать как окончательное. И второе: оно вовсе не является новаторским, ибо все основные его компоненты были уже проанализированы политической мыслью, начиная с Античности.
18
I
ПРОИСХОЖДЕНИЕ ПОНЯТИЯ "ПОЛИТИЧЕСКИЙ РЕЖИМ" И ОСНОВНЫЕ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЕ ПОДХОДЫ
В данной главе нас будет интересовать происхождение понятия "политический режим", возникновение и накопление в истории политической мысли определенных предпосылок, которые способствовали введению концепции "режимов" в оборот экспериментальных и теоретически ориентированных социальных дисциплин. Мы попытаемся, таким образом, показать, что утверждение и широкое использование данного термина, причем, не только учеными, но и журналистами, публицистами, явление вполне закономерное.
1. АНТИЧНАЯ ПОЛИТИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ
Философская мысль — величайшее культурное достояние человеческой цивилизации. Все великие религиозные системы, естественнонаучные открытия, гуманитарные прозрения рождались в лоне философской мысли, а само интеллектуальное творчество обладало несвойственной для него теперь многогранностью и универсальностью. Это в значительной степени относится и к политической философии. Те проблемы, которые в наши дни "разнесены" по полюсам политической психологии и политической экономии, политической социологии и антропологии, когда-то рождались и сосуществовали в рамках единой политической философии.
Политическую философию, как справедливо отмечал Д. Аптер, издавна интересуют принципы установления и функционирования так называемого "хорошего" общества (являющегося таковым в понимании того или иного мыслителя), определение и постановка моральных и иных целей перед человеческим сообществом (21). Однако вместе с тем, как достижения политической философии правомерно рассматривать и правовые идеи Ш. Л. Монтескье о необходимости "разделения властей", и социологические в своем существе концепции элиты и господства, и психологическое учение Д. Юма об эгоизме, и философские рассуждения М. Вебера об этике убеждения и этике ответствен-
2* |
19 |
ности. Все эти идеи — не "внебрачные", а вполне "законнорожденные" дети политической философии, ибо возникли в её лоне и на ее почве. Сказанное в полной мере относимо и к изучению политических режимов. Несмотря на то, что сегодня режимы исследуются, главным образом, в рамках макрополитического анализа, развивающегося автономно от политической философии, многие важные и даже непреходящие по своей значимости идеи, помогающие развитию общей теории режимов, были высказаны именно философами. В кратком очерке мы попытаемся проследить те представления политико-философской мысли, которые, по нашему убеждению, и сегодня являются значительным подспорьем в изучении политических режимов. Естественно, что наш выбор, учитывая всю неохватность и многообразие интеллектуального материала, не может не быть в значительной мере случайным и субъективным.
* * *
Строго говоря, никто из мыслителей древних времен не употреблял понятия "политический режим". Как мы пытались только что показать, это понятие возникло значительно позднее. Но само его возникновение было в значительной степени подготовлено ходом политической мысли, а многие из важнейших, использующихся в современном политическом анализе идей, берут свое начало в Античности.
Восток
Формирование политико-правовой мысли на Древнем Востоке и в Древнем Западе не было явлением одного порядка. На Востоке мифологические представления оказывали несравненно большее влияние на повседневную жизнь людей, а власть воспринималась, прежде всего, как результат божественных деяний. Такое представление о власти и правлении характерно и для древневавилонских Законов Хаммурапи, и для персидского зороастризма, и для древнеиндийских Упанишад, Практически все борющиеся между собой идеи, позиции оказывались в плену сакральных представлений о политической власти. В качестве примера можно упомянуть о концепции Будды, выступавшего с критикой основных положений Вед, Упанишад и брахманистской идеологии в целом. Выдвигая в качестве мирообразующего начала "дхарму" как управляющий миром естественный закон, буддизм подчеркивал его разумное начало. "Дхармы, — подчеркивается в "Дхаммападе", — обусловлены разумом, их лучшая часть — разум, из разума они сотворены..." (22). Однако вместе с тем, буддизм ориентировал на индивидуальный путь спасения и достижение нирваны и фактически остался без внимания к реальным политико-правовым явле-
20