Материал: tsygankov_a_p_sovremennye_politicheskie_rezhimy_struktura_ti

ными для современной теории политических режимов являются его замечания о стабильности политической власти. Во-первых, здесь мыслитель четко выделяет социально-имущественные основания политической стабильности. Популярная в наши дни идея "среднего класса" была впервые высказана именно в "Политике" и в связи с размышлениями об умеренности и стабильности. Во-вторых, Аристотель без колебаний связывает свои симпатии со смешанными формами правления (полития и аристократия), где в той или иной форме реализуются права различных социальных страт и количественного большинства граждан. "Устойчивым государственным строем бывает единственно такой, при котором осуществляется равенство в соответствии с достоинством и при котором каждый пользуется тем, что ему принадлежит" (29). Многие его наблюдения заставляют вспомнить о последующей аргументации сторонников "демократии элит". В-третьих, он фактически предвосхищает идею легитимности, но главное — не связывает стабильность режима (как это нередко делается в современной политологии) лишь исключительно с нею: "Сохранению государственного строя способствует не только то, что он далек от всякого разрушающего начала, но иногда и самая близость последнего, внушая страх, побуждает тверже держаться имеющегося государственного строя" (30).

Рим

Важные суждения по интересующей нас проблематике были высказаны после крушения античного полиса и в период возвышения Римской империи. Надо отметить стоиков и Цицерона (106—43гг.дон.э.), которые обосновали важнейшие, высказанные Платоном и Аристотелем положения; но применительно к условиям становления принципиально иного по своей организации имперского государства. Основной лейтмотив стоиков — отстаивание идеи личной свободы и индивидуальной свободы перед лицом любой власти. Стоицизм несомненно оказал влияние на становление первого общепланетарного мировоззрения — христианства, на утверждение всеобщих прав гражданина. Есть прямая связь между высказыванием Марка Аврелия — "у всех нас, разумных существ, разум один: если так, то есть закон, общий для всех; если так, то все мы сограждане; если так, мир — единое государство" и словами апостола Павла — "ни Эллина, ни Иудея, ни свободного, ни раба" (31). Такое понимание гражданских прав оказало, в чем убеждает римское право, глубокое влияние и на понимание власть имущими стоящих перед ними обязанностей и форм управления своими подданными. Возникла ситуация, когда стало более невозможным полное игнорирование режимом индивидуальной свободы

26

граждан. Новый политический баланс должен был строиться теперь с учетом этого обстоятельства.

Цицерон не принадлежал к числу мыслителей по роду своих занятий. Но его фигура представляет интерес уже тем, что будучи законником и занимая самые высокие посты в государстве, он воплотил собой дух римского отношения к идеям греческой цивилизации. По меткому выражению В.Эбенстайна: "Рим воспринял греческую цивилизацию и передал ее Европе не столько через идеи, сколько через учреждения" (32). В своих работах "Республика" и "Законы" Цицерон обосновал умеренность, согласие и конституцию как основы правления Римской империей, а в своей практической деятельности подчеркивал важность лидерства в стабилизации политических структур. Блестящий оратор, Цицерон прекрасно понимал, какими возможностями располагает способный убеждать и располагать к себе политический деятель.

И хотя ни стоики, ни Цицерон не создали достаточно развитой концепции демократического правления, как не создали ее и их предшественники (такие концепции возникнут уже в Новое время), некоторые принципы их деятельности и суждения о взаимоотношениях индивида и государства приближают нас к пониманию особенностей функционирования современных политических режимов.

2. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ НОВОГО ВРЕМЕНИ

Одно из самых ярких имен Нового времени — итальянец Николло Макиавелли (1469—1527), прекрасно разобравшийся в механизмах политического и существенно (наряду с Аристотелем) продвинувший политическую мысль в освобождении ее от догм и стереотипов. Макиавелли, несомненно, был одним из самых первых (если не самым первым) в числе тех, кто уяснил принцип самодостаточности власти и построил концепцию политики в соответствии с таким пониманием. Знаменитое положение Макиавелли — "цель оправдывает средства"

— следует понимать именно как попытку (в целом удачную) выстроить приоритеты в деятельности политического лидера, подчинить всю эту деятельность не аморальной цели, но напротив — высшему благу, которое великий флорентиец связывал с "безопасностью государства". "Если безопасность государства зависит от предстоящего решения, не следует учитывать, справедливо оно или нет, гуманно или жестоко, благородно или постыдно. Отодвинув все в сторону, нужно задаваться только одним вопросом — спасет ли принятое решение жизнь и свободу государства?" (33). Итальянский мыслитель именно поэтому неправомерно обвиняется в крайнем цинизме, лицемерии и т.п. Он лишь пре-

27

вратил добро и зло из категорий абсолютных в категории относительные, но он вовсе не предавал анафеме сами эти понятия. Поэтому «заслуга Макиавелли, — как пишет в своей книге М. Юсим, — состояла не в освобождении "науки" от морали, а в освобождении ее от абстрактного морализирования» (34).

Отмеченный прагматизм Макиавелли сказывается во всем — в оценке роли религии в обществе, в описании возможностей установления "чистых" и смешанных форм правления, в практических рекомендациях государственному деятелю. Любое политическое действие он связывает с соотношением политических сил. Именно сила, в его понимании, является ключевым компонентом в проведении государственной политики, и именно ее анализ должен, прежде всего, интересовать аналитика. Можно сказать поэтому, что непроизнесенная мыслителем категория "ресурс" фактически является для него одной из центральных.

Макиавелли не создал какой-то принципиально новой типологии политических режимов или форм правления, следуя в этом за рассуждениями Полибия. Но, во-первых, он придал им совершенно новую трактовку в условиях становления абсолютистского государства, продемонстрировал, что типология древних вполне работоспособна и при анализе политической борьбы в совершенно новых условиях; вовторых, сделал ряд важных замечаний относительно перехода от одной формы правления к другой (35). Им впервые были вскрыты социальные корни установления тирании и показано, что ее приход подготавливают национальная раздробленность, ослабление государства от иноземных захватчиков, явления, которые Макиавелли называет "распущенностью" и "развращенностью". Флорентийский мыслитель достаточно подробно анализирует социальные основания различных политических систем, обращаясь за примерами не только к европейской, но и к восточной действительности. Можно сказать, что в этом отношении он выступает предшественником М. Вебера, сделавшего данную тематику основной в своем творчестве. Согласно Макиавелли, явления "распущенности" неизбежны в условиях становления новой государственности, а поэтому ее становление будет проходить две ступени: 1) установление единоличной власти "нового государя", мо-

* Вообще "сходство" Макиавелли с Вебером не может не броситься и глаза любому сколько-нибудь внимательному исследователю. Можно выделить еще, по меньшей мере, две общие темы у этих мыслителей: авторитаризм как переходная ступень к республиканскому правлению (у Макиавелли это — "монархическая диктатура", у Вебера — "плебисцитарная демократия"); интерес к личностям политических лидеров, создание самостоятельных и частью пересекающихся типологий лидерства, сходные наблюдения на этот счет. Наконец, их обоих объединяет сама парадигма политического и социального анализа, связанная со свободой от бесплодного в научном отношении морализирования.

28

нархичсскои диктатуры в целях объединения и возвышения обескровленного государства; 2) введение смешанной формы правления, умеренной республики, не только отличающейся стабильностью устоев, но и соединяющей в себе идеалы свободы и равенства.

Следует упомянуть и еще об одной особенности взглядов Макиавелли. Он одним из первых уделил значительное внимание психологическим характеристикам политики, описав народы и властителей с помощью красочных эпитетов "злой", "кровожадный", "развращенный" и т.п. Обстоятельно проанализировав феномен политического лидерства, Макиавелли дал оригинальную типологию лидеров ("львы" и "лисицы") и показал, сколь велика их роль в укреплении государственного могущества.

С точки зрения теории режимов, весьма важно сопоставить методологию двух политических мыслителей — Томаса Гоббса (1588— 1679) и Джона Локка (1632—1704), разделенных отношением к английской буржуазной революции XV11 века и рассуждавших в принципиально различных плоскостях. Если Гоббс был сторонником государственного абсолютизма и политики своего рода "опекунского авторитаризма", то Локка следует рассматривать как теоретика политических систем либерального типа. Гоббс рассматривал человека как существо глубоко эгоистическое, обуреваемое страхом, жадностью и честолюбием. "Человек человеку — волк", а если это справедливо, то состояние "войны всех против всех" следует считать для человеческого сообщества неизбежным. И потому правителю следует жестко, используя силу и незыблемость своих прав, насаждать в обществе порядок, "гражданские законы" — это единственный способ избежать всеобщей анархии и войны.

Конечно, полагал Гоббс, существуют и "естественные законы" (Гоббс насчитывает их до 19-ти), действие которых связано с инстинктом сообщества к самосохранению. Например, естественным являлось бы стремление людей к достижению мира, отказ от некоторых препятствующих общей безопасности прав, осознание ответственности за выполнение взятых на себя естественных соглашений и т.д. Но без государственного абсолютизма, сосредоточения монархом в своих руках всей полноты власти все эти законы обречены остаться всего лишь благими пожеланиями. Гоббс совершенно недвусмысленно выступает против разделения власти суверена, какими бы соображениями такие действия не обосновывались. "Делить власть государства — значит разрушать ее, так как разделенные власти взаимно уничтожают друг друга". Суверен рассматривается им как носитель верховной

29

власти по отношению к своим подданным, который не связан с народом никаким договором и никакой ответственности перед ним не несет.

Локк, напротив, строит свои рассуждения исходя из необходимости скорректировать гоббсовскую теорию "естественного права". Для него фундаментальным понятием выступает "общественный договор", заключаемый между государством и народом во взаимных интересах. Локк утверждает, что государство является опекуном над народом лишь постольку, поскольку выполняет его интересы. Ни о каких интересах опекуна не может быть и речи. Государство обладает лишь обязанностями и лишено всяких прав; оно, по сути дела, выполняет сугубо служебные функции и потому абсолютно демистифицировано. "Народ вправе отменить или изменить законы, если найдет, что они противоречат порученному им делу, ибо вся власть, данная опекуну— закону, ограничена интересами народа, и если этими интересами пренебрегают, опеку необходимо отобрать и вернуть тому, кто дал ее и может вручить другим, более достойным доверия, по его мнению".

Локк, как и Гоббс, полагает, что сохранение личной безопасности и имущества — главный побудительный мотив совместного существования человеческого сообщества. Он также убежден, что необходимо лишь соединить общественный договор с осознанием естественно присущих для совместно проживающих людей законов. Принципиальное же отличие их позиций связано с выяснением того, каков механизм выявления "естественных законов" и организации человеческой жизни в соответствии с ними. Гоббс высказывается в данном отношении в пользу государства, Локк — общества. Гоббс убежден, что суверен знает эти законы и обязан научить им своих подданных, выполнив тем самым возложенную на него воспитательно-просветительскую роль. Локк полагает, что законы следует находить, и никакое правительство не в состоянии будет сделать это, минуя общество.

Различие позиций кардинальное. Но нам, в соответствии с поставленными целями, представляется особенно важным отметить другое. И Гоббс, и Локк в стремлении обосновать жизненность противоположных концепций правления были правы каждый по-своему. Гоббс, с глубоким подозрением относившийся к "чистым помыслам" человека, убедительно показал, что во времена кризиса авторитарное правление способно утвердиться как гарант обеспечения стабильности в обществе. В свою очередь, Локк, доверившись обществу и прочности сложившихся в нем (помимо деятельности государства) связей, показал возможность иного выхода из создавшейся кризисной ситуации. В известном смысле, и тот, и другой были реалистами, и их позиции могут быть рассмотрены как взаимодополняющие друг друга. Гоббс увидел, вслед за Макиавелли, что власть самодостаточна, что роль силы в

30