Материал: tsygankov_a_p_sovremennye_politicheskie_rezhimy_struktura_ti

ниям. Следовательно, его рационализм не распространялся на вопросы политической жизни.

Определенный интерес к проблемам государственного управления можно обнаружить в древнекитайской философии. Конечно, и здесь власть имеет божественное происхождение, но китайские мыслители проявляют несомненный интерес к особенностям ее функционирования и предлагают определенные меры по её "совершенствованию". Нас в данном случае интересует не столько то, какой, например, концепции правления и по каким причинам придерживался Конфуций, сколько высказанные им суждения и наблюдения относительно принципов функционирования различных типов правления и условий их стабильности. В отличие от ряда эллинских мыслителей, Конфуций (551—479 гг. до н.э.) отстаивал недемократические формы общественного устройства, вполне определенно отдавая предпочтение правлению посредством добродетели перед правлением посредством закона. Строгая иерархия, принцип "исправления имен", т.е. административное распределение социальных, политических и правовых статусов различных лиц и групп населения в государственной системе — таковы были в представлении Конфуция основы неизменности, стабильности китайского государства. В этом отношении особый интерес могут представлять для нас те меры, которые, согласно китайскому мыслителю, обеспечивают внутренний мир между верхами и низами общества, стабилизируют систему правления. Подобно всем остальным авторитарным системам и учениям, конфуцианство, также как и легизм, является неоценимым источником осмысления природы и особенностей функционирования авторитарных режимов.

С этой точки зрения, интересно отметить, что конфуцианство описывало, несомненно, умеренный вариант авторитарного правления, особенно, по сравнению с идеями, заложенными в трактате Шан Яна (390—338 гг. до н.э.), видного теоретика легизма и основателя школы "законников". Конфуций выступал за построение отношений между правящими и подданными на началах добродетели, отвергал насилие как метод решения общественных проблем и обращал внимание на необходимость преодоления в целях поддержания общественной стабильности поляризации богатства и бедности среди населения. Легисты же прямо провозглашали произвол в качестве основополагающего и образцового принципа правления. "Мудрый творит законы, а глупый ограничен ими"; "идеал правления — это когда подданные не могут постичь тайны управления" — таковы классические заповеди легизма. Легизм рассматривал отношения общества и государства как систему "с нулевой суммой", когда выигрыш государства может быть обеспечен лишь ценой поражения общества и наоборот. "Когда народ сильнее

21

своих властей, государство слабое; когда же власти сильнее своего народа, армия могущественна", — отмечалось в трактате IV века до н.э. "Шан цзгань шу". Тем самым, принцип "кто — кого", сформулированный значительно позднее основателем большевизма, можно обнаружить уже в наследии древнекитайских мыслителей.

Легисты весьма выпукло показали принципы функционирования авторитарных (а в целом ряде аспектов — и тоталитарных) режимов. И если Конфуций отстаивал своего рода "опекунский авторитаризм", то теоретики легизма ясно и недвусмысленно обнародовали не только свой идеал жесткого правления, но и лежащие в его основании социальные и правовые механизмы. Легистский порядок — это полнейшее безволие подданных, позволяющее деспотической центральной власти осуществлять над ними тотальный контроль, это всеобщая слежка и круговая порука, это не только приверженность старым законам и ритуалам, но и жесткие, ничем не ограниченные наказания провинившихся,

Лаоцзы (VI—V вв. до н.э.) и Моцзы (479—400 гг. до н.э.), критиковавшие позиции легистов, призывая власти проявить интерес к самостоятельности общества, тем не менее обосновывали свои позиции менее последовательно и убедительно, чем легисты.

Греция

В наследии Древней Греции особый интерес представляют идеи Платона и Аристотеля, выступавших во многом с отличных друг от друга позиций и пользовавшихся различными способами аргументации. И тот, и другой внесли свой вклад практически во все интересующие нас вопросы деятельности политических режимов — в анализ особенностей их функционирования, способы типологизации и динамику трансформации. Платон (427—347 гг. до н.э.), унаследовавший элитаризм во взглядах на политику (свойственный, в основном, всем мыслителям периода расцвета древнегреческой философии и, частично, периода эллинизма), был в этом, как и во многом другом, последователем идей своего учителя Сократа. Он оставил интересные наблюдения о формах государственного устройства, выделив аристократию, тимократию, олигархию, демократию и тиранию и связав их при этом с пятью видами душевного склада людей. Но его главный вклад состоит, конечно же, не в этом. Главное в том, что будучи пессимистом и усматривая определенную деградацию в эволюции политических форм, Платон в своем "Государстве" и, особенно, в "Законах" создал образ "идеального государства", которое, в действительности, является продолжением легистских проектов и всесторонне обосновывает концепцию тоталитарного правления. Маркс, как известно, использовал иную аналогию в характеристике платоновской республики: "она

22

представляет собой лишь афинскую идеализацию египетского кастового строя..." Но Платон не просто "идеализировал" иерархическую систему Востока. Он подошел к этой системе со своей меркой, использовав в ее трансформации и развитии всю незаурядную мощь своего интеллекта и пополнив ее новыми, существенно важными для понимания тоталитаризма элементами (например, обосновал уникальную роль идеологии и политической мифологии, вообще идущей от правителя "целительной лжи" для поддержания стабильности режима).

Здесь не место анализировать причины такой эволюции Платона в сторону от позиций, завещанных ему Сократом и отстаивавшихся им в своих ранних сочинениях. Для нас важнее обратить внимание на те из идей Платона, которые уместны для политического анализа и которые совершенно недостаточно квалифицировать как "утопические", рассматривая их в общем контексте эволюции политических идей. "Законы" Платона — это не только "этап развития утопического мышления", впечатляющий памятник этому мышлению, но и способная воплотиться (и воплотившаяся, и в этом смысле, реалистичная) политическая программа, предусматривающая в своей регламентации все сферы общественной жизнедеятельности. Программа, безусловно, "тоталитаристская", по выражению К. Поппера (23), и заслуживающая своего всестороннего изучения с точки зрения общей теории политических режимов. Лейтмотив этой программы удачно выражают собственные слова Платона Афинского: "Никто никогда не должен оставаться без начальника — ни мужчины, ни женщины. Ни в серьезных занятиях, ни в играх никто не должен приучать себя действовать по собственному усмотрению: нет, всегда — и на войне, и в мирное время

— надо жить с постоянной оглядкой на начальника и следовать его указаниям...пусть человеческая душа приобретет навык совершенно не уметь делать что-либо отдельно от других людей и даже не понимать, как это возможно".

Принципиально отличными были взгляды на политику Аристотеля (384—322 гг. до н.э.), этого гиганта Античности, человека подлинно энциклопедических познаний и донесшего до нас в своих сочинениях все интеллектуальное и нравственное богатство своего времени. По точному замечанию Е. Вятра, его подход к анализу политических явлений существенно отличался "от других древних философов, в частности, от Платона", т.к. "он впервые в истории общественной мысли применил эмпирический метод — наблюдение и индукцию. О том, что есть, он судит, опираясь на фактический материал, и, следовательно, с точки зрения метода поступает, как современный социолог политики" (24). И хотя Аристотель, как отмечают специалисты, отнюдь не является мыслителем, свободным от предрассудков времени, хотя и

23

для него характерны попытки конструировать явно утопические проекты "идеального государства" (25), все же основной его вклад в развитие политической мысли связывают не с этим. Вообще аристотелевские, содержащие в себе утопические элементы проекты являются, по наблюдению многих исследователей, не более, чем "бледной копией" платоновских "Законов". Все это позволяет предположить, что основные работы Аристотеля, возможно, правильнее было бы квалифицировать не столько как философию, сколько как политическую теорию, более свободную от ценностей и субъективных пристрастий исследователя. Можно сказать, что Аристотель обстоятельно проанализировал взгляды Платона и опроверг их. С точки зрения Аристотеля, государство представляет собой слишком сложный организм ("некое множество"), чтобы его можно было без ущерба для приспособляемости и развития сделать "чрезмерно единым". Такие попытки, по убеждению мыслителя, не приведут ни к чему, кроме уничтожения государства.

Аристотелевская классификация политических режимов

Чрезвычайно интересной представляется разработанная Аристотелем типология политических форм или режимов (см. схему).

Ученый полагал, что всякая форма правления, любой сколько-ни- будь устойчивый режим может существовать в двух различных состояниях. Во-первых, режим (невзирая на свои структурные характеристики) может быть адекватен ситуации и быть способен в целом действовать в интересах широких слоев общества. Во-вторых, режим, правящая элита, даже в условиях демократии, может отстаивать и стремиться провести в жизнь свои собственные, узкокорыстные интересы. Эллинский мыслитель выделил три основных формы правления: монархию, аристократию и политию. Их он рассматривал как "правильные", т.е. в основном отвечающие интересам общества. Однако, наряду с этими формами существуют также и "неправильные", возникновение которых связано с вырождением правильных. Таким образом, писал

* Ист.; Braud Ph. Manuel du soclologie pollllque. P., 1992, P, 126.

24

Аристотель, монархия вырождается в тиранию, аристократия — в олигархию, а полития — в демократию (или охлократию, как уточнял позднее Полибий).

Особенность аристотелевской типологии — в её ориентации, вопервых, на выявление социальной природы, происхождения политической власти, а во-вторых, на анализ способа взаимоотношений, складывающихся между обществом и государством. В этом — уникальность данной типологии, содержащийся в ней эвристический потенциал. Не случайно термин "олигархический" прочно вошел в арсенал современной политической науки.

Аристотелю принадлежат также интересные и, по-видимому, менее всего оцененные по достоинству замечания о переходных формах правления, самом этапе политической трансформации. Будучи сторонником относительно равномерного распределения политической власти, он усматривает начало перехода, "источник возмущения" в "отсутствии равенства". Причем, равенство, по убеждению мыслителя, может быть двух видов — "по количеству" и "по достоинству" (26) . Соблюдение первого вида равенства соответствует демократии, соответствие второго — олигархии или царской власти. Во втором случае достойных, знатных людей может быть хоть и немного в количественном отношении, но достаточно для поддержания политической стабильности. Как только равенство нарушается, возникает ситуация перехода, создающая предпосылки для совершения государственных переворотов или смены форм правления. Соответственно, опасности для демократии заключены во всевластии демагогов, пренебрегающих интересами знати, а для олигархии они исходят либо из чрезмерного притеснения народных масс, либо из концентрации власти "в руках еще меньшего количества лиц" (27). Весьма подробно Аристотель анализирует и причины падения, угрозы, существующие для функционирования монархической власти.

Наконец, Аристотель высказал и принципиально важные идеи о принципах функционирования современного ему государства и об условиях его стабильности. В этом отношении практически по всем пунктам он выступает последовательным оппонентом своего учителя Платона. С его точки зрения, условием успешного функционирования государства является оптимальное соотношение равенства и свободы (разумеется для граждан, а не для рабов). Развивая эти идеи, Аристотель последовательно опровергает платоновские представления о неприемлемости частной собственности, об общности жен, о возможностях исправления человеческой природы и пр. Принципиально важной для Аристотеля оказывается мысль о том, что "власть закона предпочтительнее власти любой личности" (28). Но, возможно, наиболее важ-

25