Костанайский социально-технический университет
имени академика Зулхарнай Алдамжар
Педагогический факультет
Кафедра гуманитарных наук
Курсовая работа
Вклад В.В. Бартольда в изучение древних тюрков
Выполнила:
Кабиева Анар Тулешовна
курс специальности история,
о/с ВПО
Научный руководитель:
Мажгулова Алмагуль Елтаевна
старший преподаватель
Костанай
Содержание
тюркский бартольд государственный ислам
Введение
. Историческая наука о тюркских народах в трудах В.В. Бартольда
.1 Исторические источники о тюрках Средней Азии и Туркестана в западноевропейской исторической науке
.2 Орхонские памятники в китайских и восточных исторических источниках
.3 Религиозные тексты как источник изучения истории тюрков
. Тюркские племена и государственные образования тюрков в VI-VIII вв. в трудах В.В. Бартольда
.1 Тюркские племена и государственные образования возникавшие в степи в VI-VIII вв.
.2 Взаимодействие тюркского языка с китайским, монгольским и другими языками в процессе формирования тюркской государственности VI-VIII вв.
. Ислам в истории тюрков в трудах В.В. Бартольда
.1 Мусульманские источники о династии Саманидов в Средней Азии и Казахстане
.2 Распространение суфизма среди тюрков
.3 Исторические сочинения Махмуда Кашгари о династии Караханидов
Заключение
Список использованной литературы
Введение
Актуальность темы исследования. Возросший в настоящее время интерес к изучению тюркского мира оправдан многими факторами. Прежде всего, это обращение к огромному фонду гуманитарной мысли, способное отразить основные этапы становления исторической науки в области тюркской истории. Внимательное чтение сочинения В.В. Бартольда о трудах русских, китайских авторов и сочинений классиков исторической науки приводит к неожиданным открытиям в области истории тюркского мира.
В классических трудах В.В. Бартольда нашли отражение проблемы современного прочтения истории тюркского народа, рассматривающей механизмы исторических процессов. Анализ научного наследия академики В.В. Бартольда позволяет охарактеризовать их не только как сторонников этнографического реализма, социологического отражения реальности, но и как пионеров аналитической интерпретации. Объективный взгляд на достижения дореволюционных ученых позволяет утверждать, что их концепции развития изучения истории тюркского народа предвосхищали некоторые этнологические теории, получившие широкое распространение на рубеже XXI века.
Исследовательский интерес к работам В.В. Бартольда, в ее основном варианте был сосредоточен на этнографическом изучении тюркских народов, языковедческом направлении - изучении памятников тюркской письменност. Особый интерес представляла проблема этногенетических реконструкций, позволявших проследить пути межкультурного взаимовлияния. Важным достижением тюркологии XIX - начала XX столетий стал ввод в научный оборот огромного массива источников. Историком был проделана огромная работа по обнаружению, анализу и переводу рукописей восточных авторов средневековья. Отдельного внимания заслуживает многолетний труд исследователя в области интерпретации рунических надписей. Переводы, выполненные В.В. Бартольдом и другими исследователями до сих пор служат ценным фактологическим материалом для реконструкции истории, материальной и духовной культуры народов Евразии.
Цель курсовой работы. Работа основана на изучении многолетних трудов В.В. Бартольда в области тюркской истории. Ученый рассматривает тюркское государственное образование по историческому этническому и культурному происхождению как единый народ. В первую очередь это объяснялось единым образованием. Главным объектом исторических исследований выступали евразийские тюркские общества, с давних времен втянутые в геополитическое пространство. Прежде всего, географическая близость изучаемых народов, обусловившая их сопричастность к истории страны в целом
Задачи курсовой работы. Тюркский мир в представлении большинства дореволюционных востоковедов отнюдь не представлял монолитного единства. В представлении В.В. Радлова и В.В. Бартольда чувство сопричастности к определенному социальному или политическому объединению заслоняло этническую самоидентификацию. Такой подход обеспечивал высокую продуктивность курсовой работы в области изучения трудов академика В.В. Бартольда. Таким образом, задача курсовой работы через исторические сочинения академика осуществить поиск и интерпретация исторических источников, лингвистических открытий и др. Поэтому данное работа представляет экскурс в историю тюрков, изустное наблюдение за историей развития их общества и государственных образований за историческое время через труды академика В.В. Бартольда.
1. Историческая наука о тюркских народах в трудах В.В. Бартольда
.1 Исторические источники о тюрках Средней Азии и Туркестана в западноевропейской исторической науке
К началу 19 века в русской и западноевропейской истории о тюркских народах многие вопросы остаются недостаточно выясненными. Это объясняется тем, что изучение истории тюрок по первоисточникам требует таких знаний, которые редко соединяются в одном лице. Для понимания истории народа и его культурной жизни нужно знать его язык, но письменные источники по истории тюрок большей частью написаны не на тюркском языке, и в этом отношении специалист по истории тюрок находится в совершенно ином положении, чем, например, специалист по русской истории или по истории одного из западноевропейских народов. История кочевых тюркских племен известна, преимущественно по рассказам их соседей, но даже там, где тюрки в завоеванных ими других странах переходили к оседлости и где возникали государства под властью тюркских династий, влияние культуры побежденных было настолько сильно, что языком литературы, в особенности прозаической, становился их язык, а не тюркский. История тюрок, живших в Средней Азии, особенно в Монголии, откуда они были вытеснены, вероятно, в X в. н. э., нам известна почти исключительно по китайским источникам; о тюрках, переселившихся в западную часть Средней Азии и подчинившихся влиянию мусульманской культуры, получаем сведения из арабских и больше всего из персидских источников. В Туркестане в средние века вообще не было или по крайней мере не дошло до нас никаких произведений собственной исторической литературы; например, история монгольских ханов Средней Азии, история Тимура и его потомков нам известны почти исключительно по сочинениям, написанным в пределах Ирана. Более значительная историческая литература появилась в Туркестане только с XV в., при узбеках. Из трех ханств, основанных узбеками, в Бухарском ханстве языком делопроизводства и исторической литературы был до конца, за немногими исключениями, персидский, в Хивинском - среднеазиатско-турецкий; в Кокандском ханстве писали иногда по-тюркски [1]. Из всех тюркских государств только историю бывшей Османской империи можно изучать преимущественно по турецким историческим сочинениям, но и язык османских историков заключает в себе гораздо больше арабских и персидских слов, чем турецких, почти непонятен большинству тюркского народа и представляет мало привлекательного для тюрколога. Исторических сочинений, написанных сколько-нибудь чистым тюркским языком, нет почти совсем, вследствие чего тюрколог, как и иранист (известно, что историю Ирана домонгольского периода также приходится изучать по источникам, написанным не на иранских языках, а на греческом и арабском), редко становится историком. Для изучения истории тюркских народностей недостаточно быть тюркологом; необходимо также, смотря по тому, какой эпохой интересуешься, быть синологом, арабистом или иранистом.
.2 Орхонские памятники в китайских и восточных исторических источниках
К числу немногих памятников, представляющих одинаковый интерес для тюрколога-лингвиста и для историка, принадлежит древнейший датированный памятник тюркского языка - исторические орхонские надписи VIII в., открытые и разобранные во второй половине XIX в. Эти надписи принадлежат первому во времени народу, называвшему себя турками, выступившему в VI в. и сразу подчинившему своей власти все степи от границ Китая до границ Персии и Византии. Об этих тюрках, располагаем более разнообразными источниками, чем о прежних кочевых государствах, о которых знали только китайцы. Тюркское происхождение завоевателей VI в. считалось вполне установленным еще до разбора оставленных ими надписей. От большей части кочевых государств империя VI в. отличалась тем, что с самого начала находилась под властью только одной династии, но не одного лица. Ханы, правившие в западной половине империи, с самого начала были совершенно самостоятельны, даже принимали иностранных послов и заключали с ними договоры, не посылая их на восток, как впоследствии, в эпоху монгольской империи, первые ханы Золотой Орды. Европейские ученые, даже синологи, преимущественно интересовались государством западных турок, имевшим более разнообразные культурные связи и до некоторой степени служившим посредником между культурой Дальнего Востока и культурой переднеазиатских стран, хотя далеко не в таком размере, как впоследствии монгольская империя. Западным туркам посвящена обширная работа французского синолога Шаваина, напечатанная в начале XX в. в изданиях русской Академии наук; в этой работе китайские известия о западнотурецком государстве VI-VIII вв. сопоставлены с известиями византийских, армянских и мусульманских источников. Рассказов о себе западные тюрки не оставили; от них остались, насколько известно до сих пор, только небольшие надгробные надписи. Орхонские надписи говорят почти исключительно о продолжавшемся полвека, с 630-х до 680-х годов, подчинении восточных тюрок китайскому правительству и о восстановлении независимости под властью новых ханов, которым на короткое время удалось подчинить себе даже своих западных соплеменников [1]. Несмотря на то, что со времени открытия датским ученым Томсеном ключа к чтению надписей прошло уже более тридцати лет, разбор надписей еще не закончен и толкование некоторых мест до сих пор остается спорным; при пользовании существующими переводами, без знания языка подлинника, для каких-нибудь исторических выводов необходимо соблюдать большую осторожность. Более всего способствовали объяснению надписей переводы Радлова и самого Томсена; Томсен после издания своего первого перевода объявил, что не рассчитывает вернуться к надписям, но, к счастью, не остался верен этому намерению и посвятил надписям еще несколько работ. Не будучи тюркологом-лингвистом, Бартольд не решается высказываться о спорном толковании отдельных слов и спорных приемах перевода [2]. Несмотря на спорность отдельных мест, надписи в общем дают ясную картину жизни кочевого народа и кочевого государства. Кочевой народ при нормальных условиях не стремится к политическому объединению; отдельная личность находит для себя полное удовлетворение в условиях родового быта и в тех связях, которые создаются жизнью и обычаем между отдельными родами, без каких-либо формальных договоров и без создания определенного аппарата власти. Общество располагает на этой стадии развития народа такой силой, что его воля исполняется, не нуждаясь для этого в поддержке со стороны властей, которые бы располагали определенными законными полномочиями и определенной внешней силой принуждения. Представители государственной власти, ханы, которым при благоприятных условиях удается подчинить себе весь народ или даже несколько народов, появляются только при чрезвычайных обстоятельствах, причем и в этих случаях ханы берут власть сами, никем не назначаются и не выбираются; народ или народы только примиряются с существующим фактом, часто только после тяжелой борьбы, и объединение под властью хана его собственного народа часто бывает связано с более продолжительным кровопролитием, чем потом походы кочевников, с ханом во главе, на культурные земли; эти походы и связанная с ними военная добыча - единственный способ примирить народ с установлением ханской власти. Такую же картину представляют и надписи [3].
Ханы происходят из тюрок-огузов или токуз-огузов и в то же время ведут с огузами н другими тюркскими народами продолжительные войны, о которых надписи говорят гораздо подробнее, чем о войнах с китайцами и другими культурными соседями; на эти последние войны сам хан и, конечно, его подданные смотрят только как на средство дать голодному народу пищу, дать нагому народу одежду. Надписи внесли в историю образования кочевых государств только одну новую черту, на которую Радловым не было обращено внимания: одним из чрезвычайных обстоятельств, под влиянием которых создавалось государство, могло быть обострение сословной борьбы между богатыми и бедными, между беками и простым народом [4].
В кочевом обществе имущественные и сословные различия уже достигают таких пределов, что такое обострение вполне возможно. Из надписей видно, что во время китайского владычества аристократия, как бывало и в культурных странах, ради сохранения своих сословных привилегий легче мирилась с иноземным игом и легче изменяла своим народным обычаям, чем простой народ; то же самое происходило, например, в западнорусских областях в эпоху польского владычества. Принятие беками китайских нравов усилило ненависть к ним народных масс, и этим воспользовались представители ханской династии, чтобы поднять народ против китайского владычества и восстановить турецкое государство. История кочевых народов Средней Азии представляет еще один пример политического объединения народов после сословной борьбы - образование монгольской империи Чингиз - хана. Только в этом случае образование государства было последствием победы аристократии, и Чингиз-хан говорил не о своих трудах на благо народных масс, как тюркский хан VIII в., а о своих заслугах перед своими аристократическими приверженцами, которым он доставил обеспеченное положение на родине и богатую добычу во время походов. И в этом случае известие о сословной борьбе сохранилось только в эпическом сказании самих монголов, ни один из многочисленных китайских, мусульманских, армянских и европейских источников, говорящих об образовании монгольской империи, об этом не упоминает, как ни в китайских, ни в других источниках не говорится о сословной борьбе среди тюрков. Если бы до нас дошло больше рассказов кочевников о себе, то, вероятно, случаев, когда в истории образования кочевого государства имела значение сословная борьба, оказалось бы больше. Надписи дают довольно много сведений об устройстве тюркского государства, о названиях должностей и т. п. Может быть, не все эти названия правильно прочитаны, но уже теперь ясно, что многие из них не тюркского происхождения. Титул шад, как назывались члены ханской династии, стоявшие во главе отдельных турецких племен, по всей вероятности, иранский, одного происхождения с персидским шах - некоторые другие титулы обращают на себя внимание монгольским окончанием множественного числа на г. Проф. Пельо в лекции, прочитанной осенью 1925 г. в Ленинграде, высказал мнение, что эти титулы заимствованы турками у своих предшественников - аваров, жужаней китайских источников, которых он считает монголами [5]. Аварам турки, по мнению Пельо, были обязаны всем своим государственным устройством. Этот вопрос находится в связи с более общим вопросом об отношении турок, с одной стороны, к культурным народам Запада, с другой - к выступавшим до них кочевым народам Средней Азии. До последнего времени существовало мнение, будто мир дальневосточной культуры почти не подвергался западному влиянию, что Монголия и жившие в ней народы подвергались только влиянию китайской культуры. Еще Э. Блоше в своем введении к истории монголов Рашид ад-дина, вышедшем в 1910 г., находил возможным утверждать, что в орхонских надписях все не чисто турецкое объясняется китайским влиянием и что даже монголы впервые ознакомились с мусульманской культурой во время своих походов на мусульманские страны, тогда как китайская культура была известна им с самого начала [6].