Почти накануне открытия ключа к надписям Радлов в нескольких работах, в том числе в предисловии к изданию Кутадгу билик, сделал попытку установить, на основании китайской транскрипции, значение и произношение ханских титулов. Надписи показали, что многие из предположений Радлова были неосновательны, что китайские иероглифы, в которых он видел транскрипцию слова бек, передают слово біlге, что слова аjдын 'блеск' в турецком языке того времени не было и вместо предполагавшегося Радловым аjдынлык надо читать aj mанрі и многое другое.
Из надписей также видно, что в некоторых случаях китайцы произвольно давали известному им народу то или другое китайское название, не имевшее ничего общего с тем названием, которое давал ребе сам народ [14]. Так, вместе с народом китай у китайцев постоянно называется народ хи; в орхонских надписях также вместе с народом китай, выступает народ татабы; все европейские исследователи согласны, что хи китайских источников и татабы надписей - одно и то же, несмотря на полное отсутствие между этими словами какого-либо звукового сходства. Работа ученых затрудняется ещё тем, что синологами, по-видимому, еще не вполне выяснено, как произносился тот или другой китайский иероглиф в то время, к которому относятся государства кочевников.
Попытки разгадать по китайским транскрипциям язык того или другого народа делались много раз, начиная с языка древнейшего из этих народов, хуннов, основавших сильное государство на границах Китая во II в. до н, э. и впоследствии передвинувшихся в Европу, где они особенно прославились в V в. н. э. Обыкновенно хуннов считали и считают тюрками, тем более что сами китайцы называют тюрок VI в. потомками хуннов. Из попыток установить турецкое произношение слов языка хуннов, встречающихся в китайских источниках, особенно известна попытка японского профессора истории Ширатори; как малоудовлетворительна была эта попытка, видно уже из того, что сам проф. Ширатори впоследствии отказался от предложенных им сближений и пришел к выводу, что те же слова хуннов лучше объясняются при помощи тунгусских языков. Более несомненным считалось тунгусское происхождение следующего по времени кочевого народа, господствовавшего в Восточной Монголии, имя которого нам известно только в китайской транскрипции - сяньби; они упоминаются как восточные соседи и враги хуннов, занявшие их место в Монголии в конце I в. н. э. и впоследствии основавшие, как и хунны, несколько династий в северных областях собственно Китая.
В противоположность хуннам, сяньбийцев, кажется, не считал тюрками ни один из писавших до сих пор исследователей; между тем в китайской литературе, как сообщил профессор Пельо в своей лекции, прочитанной в Ленинграде, сохранился словарь сяньбийского языка, не оставляющий сомнения в том, что этот язык был тюркским. Факт, сообщенный Пельо, имеет большое значение и показывает, что в Китайской литературе можно найти более точные, чем полагали до сих пор, сведения о языке кочевых соседей Китая, тем более что этот факт не единственный в своем роде; еще раньше проф. Пельо в печатной статье упомянул о существовании словаря языка одного из народов, упоминаемых в орхонских надписях, именно народа китаев; этот словарь показывает, что китаи, которых до сих пор обыкновенно считали тунгусским народом, в действительности говорили на монгольском языке. Не вполне ясно, на чем основано мнение проф. Пельо, упомянутое, он сам считает несомненным, о монгольском происхождении предшественников тюрок, аваров, подчинивших себе не такое обширное пространство, как впоследствии тюрки, но все же господствовавших в V в. и в первой половине VI в. в восточной части Средней Азии [15].
И в этом случае народ носит в китайских источниках название, придуманное китайцами и не имеющее ничего общего с действительным народным названием. Китайцы говорят только о народе жужань, или жуань-жуань; это слово обозначает каких-то червей и должно было выразить презрение китайцев к кочевому народу. Слово авары в китайских источниках не встречается; встречается ли оно в орхонских надписях, остается спорным; было высказано мнение, что так должно быть объяснено загадочное народное название пар-пурум, или апар-апурум, встречающееся в надписях только в одном месте, где говорится о прошлом, а не о современной автору надписей жизни, В последнем своем переводе Томсен рассматривает слова апар и апурум как названия двух отдельных народов, и при каждом из них ставит вопросительный знак. Слово авары в разных видах встречается в византийских, западноевропейских и русских источниках (в русской летописи в форме обры); византийцы отличают настоящих аваров, погибших, по их словам, на востоке, от народов, принявших имя аваров и под этим именем явившихся в Европу; но, по-видимому, мы имеем здесь или один и тот же народ, или, во всяком случае, народы, близко родственные между собой.
Есть некоторые обстоятельства, как будто говорящие в пользу мнения проф. Пельо. Сюда относятся так называемые древнеболгарские слова, сохранившиеся в славянской хронике и относящиеся к царствованию древний князей дунайских болгар. Известно, что эти болгары первоначально не были славянами и до сих пор сохранили в своем типе следы неславянского происхождения; загадочные слова, явно не имеющие ничего общего со славянскими языками, поэтому старались объяснить из турецких или близких к турецким языков[17]. Особенный успех имело мнение финляндского профессора Миккола, что в загадочных словах мы имеем определение дат по эре двенадцатилетнего цикла; при этом, однако, оказывалось, что лошадь обозначалась не турецким, а монгольским словом морин. Такой факт прежде был бы совершенно непонятен; если авары были монголами, то слово морин могло быть принесено на запад ими. Какие смелые предположения высказывались об этом даже крупными учеными, можно видеть из попытки Маркварта сблизить название области Чаганиан в бассейне верховьев Аму-Дарьи с монгольским цаган 'белый', причем Маркварт на основании этого более чем спорного сближения называет слово Чаганиан первым по времени достоверно засвидетельствованным монгольским словом.
С другой стороны, против мнения Пельо могут быть сделаны веские возражения. Господство жужаней, или аваров, простиралось еще в V в. довольно далеко на запад, по крайней мере до Карашара в Китайском Туркестане; ими же было вызвано движение дальше на запад, в бассейн Аму-Дарьи, народа хайталов, или белых гуннов, покоренных впоследствии тюрками; при таком значении монгольского народа в событиях этой эпохи трудно объяснить, почему археологические экспедиции в Среднюю Азию не привели до сих пор к открытию каких-либо монгольских текстов, которые бы относились к времени до образования империи Чингиз-хана [1].
Впрочем, не исключается возможность, что во время господства аваров торговля иранцев и других западных народов с кочевниками Средней Азии еще не достигла такого развития, как впоследствии при турках, хотя мы знаем, что в V в. купцами поддерживались сношения между хуннами, переселившимися в Европу, и хуннами, владевшими небольшим государством в пределах Китая.
Во всяком случае сообщения проф. Пельо показывают, что наука имеет право ожидать от синологов более точных и ценных, чем известные до сих пор данные, материалов для решения вопроса об этнографическое происхождений исторических кочевых народов. Ценных для истории выводов или по крайней мере устранения прежних ошибок можно ожидать и от успеха лингвистических исследований, после которых станут невозможными прежние, совершенно ненаучные лингвистические сближения. До сих пор считали возможным сближать слова хуннов или других старых кочевых народов со словами современных турецких наречий, даже не ставя вопроса, могло ли данное слово в данной форме относиться к древнему периоду [18].
В работах Ширатори, например, для объяснения титула правителей одного из народов, известия о котором относятся к времени нашей эры, привлекается среднеазиатское слово бий, представляющее очень позднее видоизменение старого бек и не встречающееся нигде раньше XV в. Маркварх для объяснения китайских известий о народе телэ в Монголии думал привлечь слово итиль в смысле "река", тогда как это слово заимствовано из чувашского языка и не встречается ни у одного из других турецких народов, кроме татар, т. е. приволжских турок. Надписи и открытые в Средней Азии памятники старотюркской религиозной литературы, может быть, дадут возможность поставить на научную почву вопрос о постепенном развитии словарного состава турецкого языка, также и о том, каким наречиям и каким местностям принадлежат те или другие слова. Если бы удалось открыть такие же древние памятники монгольского языка, то и работы по сопоставлению турецкого языка с монгольским, вероятно, по методам исследования приблизились бы к работам по индоевропейской и семитской филологии. До тех пор пока нет монгольских памятников древнее XIII в., история монгольского языка остается еще более темной, чем история турецкого.
.2 Взаимодействие тюркского языка с китайским, монгольским и другими языками в процессе формирования тюркской государственности VI-VIII вв.
Кроме привлечения древних памятников, история языков до некоторой степени может быть изучена посредством привлечения живых наречий. Во всех языках бывают примеры, что живое наречие сохранило древние формы, давно утраченные в литературном языке. Тюрколог и монголист и в этом отношении находятся в менее выгодном положении, чем специалисты по индоевропейской или по семитской филологии. Монгольские наречия, насколько мне известно, настолько сходны между собой, что не дают материала для каких-либо исторических выводов. Несколько большее разнообразие тюркских наречий определяется уже тем, что тюрки расселились на гораздо большем пространстве; но и тюрколог, кроме "большего числа сравнительно близких друг к другу тюркских наречий, располагает только двумя резко обособленными тюркскими языками, якутским и чувашским [18].
Сопоставление этих языков с остальными тюркскими наречиями может дать некоторый материал для выяснения истории языка и в связи с этим истории народа.
Якутский язык принадлежит народу, ушедшему на далекий север и не принимавшему после этого участия в общетюркской жизни; зато чувашский язык сохранился в бассейне Волги, в местности, куда шло переселение тюрок из Средней Азии, и есть основание полагать, что этот язык в средние века был гораздо более распространен, чем теперь. Арабские географы отмечают сходство между различными наречиями тюрок от печенегов в Южной России до соседей Китая и прибавляют, что на особом языке, непонятном для других, говорили болгары и хазары, жившие по среднему течению Волги; этот язык отличался также от языка финских народностей. В таком же положении находится теперь чувашский язык, "ближе стоящий к тюркским, чем к финским, но одинаково непонятный для тюрок и финнов. Волга носила и у болгар, и у хазар название Итиль, что значит по-чувашски "река".
Все это привело тюркологов к заключению, что чувашский язык представляет остаток языка, на котором говорили прежде болгары и, вероятно, хазары. О характере чувашского языка долго велись споры. Радлов еще считал этот язык продуктом смешения турецких элементов с финскими; впоследствии другие ученые старались доказать, что в чувашском языке сохранились утраченные в большей части турецких наречий остатки более древней стадии турецкого языка.
К такому выводу пришел и последний исследователь этого вопроса Поппе, напечатавший об этом статью в "Известиях" русской Академии наук. По мнению Поппе, чувашский язык принадлежит к той же группе языков, как турецкие и монгольские наречия, но не может быть отнесен ни к тем, ни к другим, а составляет особую, третью ветвь этой группы. Во время происходивших по этому вопросу в Ленинграде споров Поппе соглашался признать чувашский язык тюркским, но остатком более древней стадии языка, когда монгольский уже успел отделиться, но еще не определились характерные свойства ныне известных письменных и живых тюркских наречий. Этот вывод, если он будет окончательно принят наукой, может иметь большое значение для историка [15].
Так далеко на запад были принесены и некоторые культурные слова, заимствованные от китайцев, может быть, еще хуннами в венгерском языке мы имеем тот же корень для обозначения слова 'писать', как в тюркском бітімак, и этому слову приписывают китайское происхождение. Древнейшую стадию развития собственно тюркского языка представляли, по всей вероятности, восточные соседи хуннов, сяньбийцы; для выяснения этого вопроса надо желать скорейшего обнародования того сяньбийско-китайского словаря, о существовании которого сообщил проф. Пельо. Совершенно недоказанными остаются пока предположения о более ранних, до нашей эры и в первые века нашей эры действиях тюркских народностей в западной части Средней Азии. Из античной литературы (особенно важно в этом отношении сочинение Гиппократа о климатах и местах) мы только можем вывести заключение, что рядом с индоевропейскими народностями грекам были известны народы какой-то другой расы, но были ли среди них тюрки, остается сомнительным. Шаваии в связи со своей теорией о тюркском происхождении двенадцати- 'летнего животного цикла был склонен считать тюрками завоевателей II в. до и. э., известных у греков под общим названием "индоскифы" и основавших государство, просуществовавшее несколько веков, в состав которого вошли многие области Индии.
Когда Шаванну указывали на то, что в состав цикла входят животные, которых не было в стране турок, как обезьяна, он отвечал, что с обезьяной турецкие завоеватели Индии могли ознакомиться еще в эпоху около нашей эры. В настоящее время, кажется, уже не имеют защитников ни теория о турецком происхождении животного цикла, ни теория о турецком происхождении индоскифов, хотя в пользу последнего мнения высказался после Шаваниа еще другой великий синолог, Фридрих Хирт. Животный цикл, по-видимому, происходит из Индии, откуда его заимствовали китайцы; от китайцев он в очень раннюю эпоху перешел к туркам. Среди индоскифов первое место занимали тохары, название которых сохранялось в средние века в названии области Тохаристан в верховьях Аму-Дарьи, хотя мусульманские авторы уже ничего не знали об этнографическом происхождении этого названия. Прежде тохары жили также в Китайском Туркестане; среди литературных языков буддизма в Средней Азии упоминается и тохарский язык. До сих пор еще возбуждает споры вопрос, к какому из языков, известных нам по находкам, сделанным в Китайском Туркестане европейскими археологическими экспедициями, принадлежит это название; но спор идет только о двух индоевропейских языках, из которых на одном найдеиы памятники близ Хотана, на другом - близ Кучи [10].