Материал: Внешняя политика и безопасность современной России - 3 - Хрестоматия - Шаклеина - 2002 - 491

ствуют реальные страны-союзники в регионе, способные быть эффективным каналом для продвижения российских интересов. Традиционные «клиенты» России — Ирак, Сирия, Иран, Ливия — находятся в состоянии более или менее жесткой международной блокады или блокады со стороны стран США и их союзников. Палестинское движение сопротивления во главе с ООП при всей ее политической активности уже не может быть эффективной опорой для внешней политики России. Идентичность интересов и спектр международных связей ООП определяет ее место как силы зачастую имеющей объективно несогласуемую с Россией позицию.

Принципиальная проблема внешней политики России на Ближнем и Среднем Востоке состоит в том, что по отношению к наиболее богатым странам региона мы являемся стратегическим конкурентом на рынке энергоносителей.

Такое положение не дает возможности для «естественного» взаимопритяжения и стратегической заинтересованности друг в друге. Есть все основания полагать, что подобная ситуация сохранится и в обозримом будущем.

Обладание идентичными ресурсами ставит перед Россией задачу хотя бы минимального согласования внешнеэкономического поведения со странами ОПЕК, в первую очередь — со странами Персидского Залива, объединенными в Совет Сотрудничества Арабских государств Персидского залива.

Наиболее влиятельным участником ССАГПЗ является Саудовская Аравия, экономическое взаимодействие с которой, в том числе координация политики на нефтяном рынке, фактически отсутствует. Взаимодействие с Саудовской Аравией в осложняется тем фактом, что эта страна является крупнейшим спонсором политического ислама, в том числе его экстремистских форм.

Несмотря на сравнительно неплохие межгосударственные отношения с Ираном, другой крупнейшей нефтедобывающей страной, не входящей в ССАГПЗ, проблемы согласования политики на энергетическом рынке также не входят в контекст нашего плотного взаимодействия. Проблема согласования энергетиче-

ских интересов и институциализация этого сотрудничества с Ираном должна стать предметом серьезной проработки на межгосударственном уровне.

Говоря о согласовании интересов в сфере энергоносителей следует отметить дискуссию развернувшуюся в зарубежных и российских деловых кругах и СМИ летом с. г. по поводу укрепления взаимодействия РФ и ОПЕК (некоторые издания говорили чуть ли не о возможности вступления России в эту организацию), которая ясно продемонстрировала симптомы будущего изменения «энергетических» отношений. В этой связи возникает задача выработки четкого внутрироссийского видения места и роли ОПЕК, отношений РФ-ОПЕК и ресурсной составляющей ближневосточного расклада. Выработка подобного стратегического видения может стать возможной только на основе совместной работы МИДа, экономических ведомств и крупнейших участников российского энергетического бизнесса.

Возвращаясь непосредственно к региону Ближнего и Среднего Востока следует отметить еще один существенный параметр складывающейся ситуации.

В кратко- и среднесрочной перспективе перед Россией встанет проблема

смены поколений правящих элит в этом регионе. Со сцены в арабском мире уй-

дут люди, взаимодействие с которыми (негативное или позитивное) достаточно привычно для России. В последние 20–25 лет арабскую политику определяли президенты Египта — Хосни Мубарак, Сирии — Хафез Асад, Ирака — Саддам

Хусейн, ОАЭ — шейх Зайед, Туниса — Бен Али, лидер Ливийской Арабской Джамахирии — Муамар Каддафи, лидер ООП — Ясир Арафат, короли Саудовской Аравии — Фахд, Иордании — Хуссейн бен-Талал, Марокко — Хасан II. Возраст всех этих лидеров, может быть за исключением относительно «молодых» Каддафи и Мубарака — преклонный. В 1999 г. покинули этот мир короли Иордании и Марокко, а совсем недавно и президент Сирии Х. Асад.

Преемники ряда влиятельных лидеров арабского мира уже известны. Все они имеют между собой много общего, впрочем, как и новые короли Иордании и Марокко. Это политики в возрасте от 35 до 50 лет. Все без исключения получили образованиевзападныхуниверситетах— восновномвСШАилиВеликобритании .

Рассуждая о политической, а тем более властной преемственности следует принимать в расчет соображение о том, что приемник в первые годы своего правления никогда не бывает столь же силен во власти как его отец (духовный или реальный). В ситуации первых лет правления приемника всегда есть объективно созданная оппозиция. Дело в том, что когда «назначается» преемник одновременно назначается и «группа поддержки» этого преемника из числа лиц, который по той или иной причине заинтересованы в приемнике, но в тоже время сразу же образуется и группа незаинтересованных. Таким образом, появляется вектор конфликта в политической жизни страны. Этот вектор тем отчетливее, чем антагонистичнее интересы «группы поддержки» и «группы незаинтересованных». Второй конфликтный вектор связан с процессом, который, как правило, разворачивается по мере «политического взросления» приемника и связан с формированием его собственной политической командой и избавлением от виртуальной опеки предшественника. И в том, и в другом случае возможной нарастание политической нестабильности в стране. Развертывание подобных событий наиболее ярко проявляется в государствах, где формально отсутствует институт преемственности власти, но характер политической системы активно подталкивает к назначению приемников. К таким государствам относятся практически все немонархические страны Ближнего и Среднего Востока… Но вернемся к конкретной ситуации.

Формирование новых лидеров арабского мира шло в период фактического отсутствия России в регионе, и они не имеют четкого представления о нашей стране или имеют негативное (может быть за исключением нового сирийского лидера).

С учетом этого в среднесрочной перспективе мы можем столкнуться с индифферентнымотношением к России ряда государств Ближнего и Среднего Востока.

Смена лидеров породит целый ряд новых для нас проблем, вместе с тем, по некоторым направлениям возможно появление и дополнительных шансов воздействия на ситуацию. Прежде всего следует обратить внимание на Сирию. Нам следует исходить из того, что в любом случае, преемник Х. Асада не будет столь жестко ориентирован на военно-политическое сотрудничество с Россией. Вместе с тем, если не произойдет резкого политического отхода от наследия Асада, в силу объективных причин, при любом лидере, на следующие 5–10 лет Сирия останется клиентом российского ВПК. Невозможность неизменного сохранения линии Асада после его ухода будет диктоваться как задачами выхода Сирии из политической полуизоляции в полноценную региональную политику, так и явной незаинтересованностью США в сохранении антиамериканского режима.

Во Франции обучались лишь марокканский король и прочимый в преемники Мубарака министр туризма Египта М. аль-Бельтаги.

344Новая ситуация на Ближнем и Среднем Востоке

Всвязи с этим перед Россией стоит задача детального анализа внутриполитической ситуации в Сирии и максимальной поддержки тех групп элиты, которые склонны следовать курсом Асада, прежде всего в его российском измерении, и готовы взаимодействовать с Россией.

Важно обратить внимание на ситуацию в руководстве Организации Освобождения Палестины, где целый ряд факторов, в том числе и ослабление здоровья ведут к относительному снижению влияния Ясира Арафата. В случае какоголибо оттеснения от власти Я. Арафата весьма вероятен раскол в Палестинском Движении Сопротивления и резкое падение нашего влияния на ближневосточное урегулирование. В связи с этим России следует продолжать поддержку Я. Арафата как оптимальной фигуры в руководстве ПДС, а также его сторон-

ников. Стратегической задачей на данном направлении является «выращивание», по мере возможности лидера арафатовской направленности, ориентированного в своих политических предпочтениях на Россию.

Перманентная конфликтогенность сделала регион одним из самых емких рынков вооружения, на котором российский ВПК все еще играет заметную роль. Основными импортерами являются Сирия и Иран, а также (потенциально) Ирак, которые вызывают негативное отношение мирового сообщества и особенно США. Сирия и Иран причислены (прежде всего американцами) к странам, «поддерживающим международный терроризм», а Ирак на протяжении всех 1990-х годов является объектом жестких санкций со стороны ООН. Это — реальные сложности на пути нашего взаимодействия. Выход на рынки вооружения стран Персидского залива, имеющие наибольший финансовый потенциал выглядит чрезвычайно привлекательным, но слабореализуемым в кратко- и среднесрочной перспективе, прежде всего из-за жесткой конкуренции и политического контроля над этими странами со стороны США. Тем не менее, освоение этих рынков,

пока за счет отдельных, разовых сделок, должно рассматриваться как долгосрочный приоритет региональной политики.

Еще один фактор, который может изменить международно-политическую ситуацию как в самом регионе, так и в сопредельных связан с внутриполитическими изменениямии, какследствие, сдинамизациейвнешнейполитикиТурциииИрана.

1990-е годы — период, когда Турция, возможно, впервые после ликвидации Оттоманской империи в 1918 г. столь явно ориентирована на внешнеполитическую экспансию. Направлениями турецкой экспансии являются постсоветское пространство и Балканы. Новое измерение получила ближневосточная политика официальной Анкары, ориентированная в среднесрочном плане на тесное сотрудничество с Израилем. Турция все больше становится игроком, имеющим свои собственные интересы, отличные (а зачастую противоречащие) от интересов традиционных союзников — США и европейских стран НАТО. Параллельно идет ревизия политического наследия К. Ататюрка — как среди правящей светской элиты, так и в среде военных, — но наиболее активно — в стане исламской оппозиции. Все явственнее проявляются факторы, свидетельствующие о возвращении к мусульманской политической идентичности Турции.

Проблемы в отношениях с Турцией наиболее остро проявляются на постсоветском пространстве. Следует признать, что у России отсутствует опыт тесного взаимодействия с Анкарой, наши представления о внешнеполитической мотивации тех или иных сил правящей элиты совершенно недостаточны. В связи с этим актуальна задача комплексного анализа ситуации в Турции и формулиро-

вания стратегических основ и тактических приемов турецкой политики России. Учитывая экономический, политический, военный и культурно-идеологический вес Турции выработка стратегии должна носить комплексный характер и строится на межведомственной основе.

Не меньшая сложность и неоднозначность отношений с Ираном обусловлены целым рядом причин. Иран — государство, которое по своим геополитическим параметрам и этно-конфессиональным характеристикам, подкрепленным экономическими интересами, склонно оперировать сразу в трех регионах — в Средиземноморье, в Средней Азии и Закавказье. Это страна — «шарнир», связывающая воедино три разные геополитические плоскости. Поэтому перед Россией стоит задача выработки стратегии в отношении Ирана, через формирование представления о том, какую роль мы отводим Ирану в каждой из этих «плоско-

стей». Иран, вставший на опасный путь осторожного самореформирования, оказался в чрезвычайно сложной ситуации. В обстановке надвигающейся экономической катастрофы к власти пришел умеренный президент М. Хатами, начавший переход от всевластия аятолл к режиму, более приемлемому в современном политическом сообществе. По мере продвижения реформ, с обострением угрозы всевластию аятолл усиливается борьба за власть в Иране. Ближайшим поводам для обострения политической ситуации в Иране могут стать президентские выборы 2001 года, исход которых в свою очередь определит и внешнюю политику Ирана.

Надо полагать, что в любом случае, в среднесрочной перспективе Иран останется серьезной проблемой в отношениях России и США. Американская внешнеполитическая элита в своем большинстве (в последнее время все менее устойчивом) следует жесткой линии в отношении Тегерана и намеренно игнорирует идущие там перемены. По мнению госдепартамента, такой подход заставит иранское руководство принять те ориентиры внутри- и, главное, внешнеполитического поведения, которые выгодны Вашингтону. Подобная политика США создает благоприятные условия для реванша аятолл. Это, в свою очередь, вызывает всплеск активности исламских экстремистов, в том числе на постсоветском пространстве. Исходя из этого России необходимо продолжать курс на фактическое выведение Ирана из внешнеполитической изоляции, что будет способство-

вать ликвидации экстремистских проявлений во внешней политики этой страны и, как следствие, уменьшению роли иранских религиозных институтов в деле поддержки международного терроризма. При этом нам следует задуматься о введе-

нии практики жесткого увязывания экономических контактов с Ираном с обязательствами его руководства пресекать деятельность религиозных экстремистов иранского происхождения на территории б. СССР.

Вместе с тем, учитывая отсутствие монопольного влияния светской власти Ирана, в частности президента М. Хатами на силовые структуры и спецслужбы, а также наличие подконтрольных религиозным властям силовых институтов (Корпус стражей исламской революции), не следует ожидать выполнения этих обязательств сразу же и в полном объеме.

В среднесрочной перспективе на иранском направлении нашими союзниками и, во всяком случае, попутчиками должны стать государства Евросоюза. Осно-

ванное на нефтяных интересах сближение Европы и Ирана имеет перспективу расширения. Тройственное ирано-европейско-российское сотрудничество по разработке энергоресурсов этой страны формирует сеть взаимных интересов. Первосте-