Материал: Внешняя политика и безопасность современной России - 3 - Хрестоматия - Шаклеина - 2002 - 491

этого закона, нарушающего международное право». В мае 1996 года «Группа Рио» — политическая группировка четырнадцати наиболее влиятельных государств Латинской Америки — выступила с резким осуждением закона Хелмса— Бэртона и приняла решение обратиться в этой связи в Международный Суд в Гааге. В июне того же года на XXVI Чрезвычайной сессии Генеральной ассамблеи ОАГ в Панаме была принята при двух голосах против (США и Доминика) резолюция, осуждавшая эту акцию Вашингтона и рекомендовавшая Межамериканскому юридическому комитету дать ей правовую оценку.

Силовые приемы, традиционно применявшиеся Соединенными Штатами в отношении латиноамериканских партнеров, в 90-х годах в известном смысле испытала на себе и Россия. Самый крупный в мире должник, финансовоэкономическое выживание которого в начале десятилетия напрямую связывалось с получением новых заемных средств, как говорится, сам располагал к этому, что и нашло выражение в серии демаршей США, начиная от фактического запрета на поставку Россией криогенных двигателей Индии и заканчивая «окорочковым конфликтом» в 1995 году.

Сближает Россию со странами Южной Америки и сходная ситуация в сис-

теме стран-должников и стран-кредиторов. Хотя Россия, Мексика, Бразилия мо-

гут рассматриваться и как конкуренты на рынке заемных средств, они же испытывают и общую заинтересованность в применении кредиторами наиболее доброжелательного отношения к должникам, наращивании выгодных для себя прецедентов.

Наконец, из числа экономических обстоятельств нельзя игнорировать и усиливающуюся жесткую конкуренцию за рынки товаров и услуг. Россия мо-

жет выступить взаимодополняющим партнером для большинства стран Аме-

рики южнее США. И это также может сказываться на «треугольнике» Россия— США—Латинская Америка, хотя, конечно, не может быть и речи о какой-то игре на противоречиях или попытках вклиниваться в чьи-либо отношения. Просто расширение партнерского сотрудничества увеличивает возможности баланса в системе международных связей.

Общность или сходство «ценностей» в мировой политике, отстаиваемых Россией и государствами Латинской Америки, естественно, не ограничиваются лишь неприятием гегемонизма, навязывания одной державой своих решений другим или экономическим партнерством. В первой половине 90-х годов, по сути, вы-

явились сходство или близость их подходов к проблематике международной безопасности. К их числу относится приоритет многосторонних усилий, а вместе с тем и необходимость повышения роли и эффективности ООН. Обозреватели отметили некоторую созвучность постановки вопросов в этом плане в выступлениях и российского министра иностранных дел Е.М. Примакова, и некоторых латиноамериканских представителей на 51-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН.

Весьма небезразлично для Москвы и то, что позиция России в отношении перспектив расширения границ НАТО на Восток нашла понимание немалого числа стран региона. Вместе с тем и здесь проявилась разница в подходах отдельных латиноамериканских государств. Так, Аргентина — единственная из латиноамериканских стран, в последние годы подчеркивающая заинтересованность в присоединении в той или иной форме к НАТО, — заняла заметно более сдержанную позицию по этому вопросу.

Латинская Америка, обретшая еще в 1967 году статус безъядерной зоны, и Россия проявляют принципиальную заинтересованность в укреплении режима нераспространения ядерного оружия.

Во многом сходны подходы и к решению еще одной острой проблемы международной безопасности — урегулирования региональных конфликтов и осуществления миротворческих усилий. Напомним, что в 80-х годах в ходе урегулирования конфликта в Центральной Америке страны региона накопили богатый опыт конфликторазрешения. Модель «национального примирения», апробированная в Никарагуа, Сальвадоре и применяемая в настоящее время в Гватемале, существенно обогатила практику урегулирования внутристрановых конфликтов, и в первую очередь в таких важных аспектах, как локализация, вывод противоречий из их активной фазы. Этот опыт, отметим, по ряду позиций представляет немалый интерес не только для России, но и для других стран СНГ. Со своей стороны, Россия не осталась в стороне от латиноамериканских дел и предприняла дипломатические усилия по урегулированию кризиса на Гаити, а также перуаноэквадорского вооруженного конфликта, вспыхнувшего в январе 1995 года.

Таким образом, поле для сотрудничества на международной арене между Россией и странами латиноамериканского региона предстает достаточно широким. Активизация диалога по названным и другим международным вопросам способна обогатить многопрофильность и сбалансированность российской внешней политики, создать дополнительные условия для того, чтобы усилия в одних направлениях подкреплялись продвижением во многих других.

НА МНОГОСТОРОННЕЙ ОСНОВЕ

ОХВАТИВШИЕ Латинскую Америку интеграционные процессы привели к появлению на карте континента сложной мозаики различных группировок, имеющих региональный или субрегиональный характер. Они различны по задачам, составу участников, истории создания. Вместе с тем это реальность, с которой не только нельзя не считаться, но целесообразно налаживать отношения сотрудничества. Причем партнером из-за океана может выступать как Россия сама по себе, так и Россия в составе группировки СНГ.

Одной из конкретных форм такого диалога стали контакты с Организацией американских государств, статус постоянного наблюдателя в которой Россия обрела в 1992 году. Эта организация вполне может стать новым «местом встречи» России и Латинской Америки. В условиях, когда ОАГ с начала 90-х годов как бы переживает «второе дыхание», играет возрастающую роль в процессах политической и экономической интеграции Западного полушария, присутствие России в ее штаб-квартире расширяет возможности сотрудничества с регионом на многосторонней основе.

Конечно, пока что речь идет об адаптационном периоде, в ходе которого предстоит преодолеть образ «чужака» в этой организации, в течение десятилетий славившейся своим консерватизмом. Как свидетельствуют зарубежные наблюдатели, присутствие России на этом форуме далеко не у всех вызывает восторг. Неоднозначна бывает и позиция Вашингтона. Однако разного рода первоначальные трудности вполне естественны и преодолимы, в особенности если будет продолжена линия на активизацию присутствия России в этой организации, что отчетливо просматривается с 1995 года.

Немалую роль в этой связи играют акции, направленные на демонстрацию флага, как, например, проведенные в декабре 1995 года «Дни России в ОАГ». Весьма перспективными представляются и начавшиеся с 1995 года контакты между ОАГ и СНГ, в налаживании которых Россия также призвана сыграть заметную роль.

Опыт функционирования ОАГ представляет несомненный интерес для нашего Содружества. Ведь постсоветское пространство и межамериканское пространство характеризуются сходным состоянием асимметричной взаимозависимости, когда одна из стран располагает гигантскими возможностями и выступает как явный лидер, а ее окружают государства «иных весовых категорий» и уровней развития. Почти полувековой опыт ОАГ, уроки ее развития весьма актуальны.

Перспективны возможности сотрудничества с «Группой Рио», которая представляет собой эффективный механизм политических консультаций и коалиционной дипломатии государств региона. Начавшийся в последние годы диалог России и СНГ с этой группировкой в основном разворачивался на сессиях Генеральной Ассамблеи ООН. Видимо, следует попытаться выйти и на прямые механизмы консультаций.

Среди региональных интеграционных группировок, с которыми особенно целесообразно «наведение мостов», следует выделить два основных экономических объединения — НАФТА и МЕРКОСУР. По существу, в Западном полушарии эти две интеграционные величины определились как два полюса, которые вряд ли сомкнутся в обозримом будущем.

Образование Североамериканской ассоциации свободной торговли

(НАФТА) в 1992 году в составе США и Канады, присоединение к ней Мексики породили эйфорию быстрого включения в нее и других государств. На всеамериканском саммите в Майами в декабре 1994 года было даже объявлено о создании единой зоны торговли и процветания от Аляски до Огненной Земли к 2005 году. Сейчас такое быстрое продвижение выглядит куда более проблематично, чем в начале десятилетия.

Как и предсказывали некоторые специалисты, одно лишь присоединение Мексики к НАФТА оказалось крайне сложным процессом, совпавшим, видимо, не случайно с серией политических и экономических катаклизмов в этой некогда стабильной стране. Явно не вписывались в интеграционный процесс и предпринятые администрацией Б. Клинтона в 1995–1996 годах меры по дальнейшей «милитаризации» мексиканской границы и ужесточению миграционного законодательства.

Соединенными Штатами, по существу, было приостановлено на неопределенный срок присоединение к НАФТА Чили, вопрос о чем еще год назад считался почти решенным. На двусторонних отношениях продолжали сказываться и торговые противоречия, связанные с доступом ряда товаров чилийского экспорта на американский рынок. Достаточно упомянуть в этой связи возникший еще в 1989 году и длящийся до сих пор спор в связи с запретом властями США импорта винограда из Чили. Ущерб от этой акции для чилийских производителей оценивался в 230 миллионов долларов. Соединенные Штаты в дальнейшем трактовали этот вопрос как уже «закрытый», в то время как чилийская сторона постоянно поднимает его, требуя компенсации.

Налицо признаки разочарования, связанного с остановкой продвижения к НАФТА и других латиноамериканских стран. Однако, несмотря на возникшие

осложнения, североамериканский интеграционный проект все же заработал, и его влияние на расстановку сил в мировой экономике, по-видимому, будет возрастать. Нереалистично ожидать, чтобы Россия, тем более при современном состоянии ее экономики, смогла активно подключиться к этому процессу. Но и оставаться безучастной, пассивно наблюдать за формированием по другую сторону Тихого океана самого крупного в мире общего рынка также, видимо, не следует, тем более что в него входят два партнера России по «большой семерке» — США и Канада. Это пространство отнюдь не закрыто для России, и прежде всего благодаря тем возможностям, которые создает сотрудничество с Мексикой. Поиск «ниш» в этой области может оказаться весьма продуктивным.

Образование в 1991 году интеграционной группировки стран Южного Конуса — МЕРКОСУР, первоначально объединившей Бразилию, Аргентину, Парагвай и Уругвай, по сути, являлось попыткой найти адекватный ответ на вызовы наступающей «эпохи мегаблоков».

Центральным звеном в этом процессе, безусловно, становится объединение экономических потенциалов Бразилии и Аргентины, тем более что речь уже не идет об интеграции «больных, инфляционных экономик», что прежде порождало немалый скепсис в отношении будущего этого объединения.

Присоединение Чили к группировке МЕРКОСУР в июне 1996 года не только заметно меняет ее геополитический облик, обеспечивая тихоокеанскую проекцию, но и существенно увеличивает совокупный потенциал и в целом политические возможности.

Нетрудно заметить, что «сценарий мегаблоков», вне рамок которых остаются и «союз четырех» в составе России, Белоруссии, Казахстана, Киргизии, и страны МЕРКОСУР, уже сам по себе как бы предполагает установление связей между ними, учитывая сопоставимые уровни развития, взаимодополняемость их экономик. Относительно новой и достаточно перспективной сферой взаимодействия между Россией и Латинской Америкой уже в ближайшие годы может стать Тихоокеанский регион. Здесь очевидно определенное сходство исходных позиций и подходов по обе стороны океана. И Россия, и большинство латиноамериканских стран тихоокеанского побережья с относительным опозданием стали разворачиваться к Тихому океану. В 80-х годах лишь в случае с Чили можно было говорить об активной тихоокеанской политике в прямом смысле этого слова.

Тот факт, что Россия, а также значительная часть латиноамериканских государств пока находятся на периферии интеграционных процессов в АТР, стремятся преодолеть положение маргиналов, вполне может стать основой для взаимной поддержки национальных тихоокеанских стратегий и совместных действий на тихоокеанских форумах.

Россия, Мексика, Чили и Перу являются членами Совета тихоокеанского экономического сотрудничества. Этот форум, объединяющий представителей правительственных, научных и деловых кругов, является перспективной «площадкой» для консультаций и разработки совместных подходов. Мексика и Чили состоят членами Ассоциации азиатско-тихоокеанского экономического со-

трудничества (АТЭС), в последние годы превратившейся в орган, координирующий создание в АТР открытой многосторонней системы свободной торговли и инвестиций. Россия в АТЭС пока пробиться не может, да и отношение к ее приему среди членов этой организации неоднозначное. Поддержка двух представителей Латиноамериканского региона могла бы быть весьма кстати.

Тихоокеанская тематика начинает фигурировать и в контексте двусторонних отношений. Так например, в Договоре об основах отношений, подписанном Россией в 1994 году с Колумбией, говорится, что «стороны будут всемерно содействовать укреплению стабильности, утверждению атмосферы доверия и духа взаимодействия на Латиноамериканском континенте и в Тихоокеанском регионе».

Наведение между Россией и Латинской Америкой «тихоокеанского моста», безусловно, потребует немало времени, тем более что инфраструктура двусторонних связей в этом районе развита слабо. Неоднократно отмечаемая специалистами экономическая взаимодополняемость регионов российского Дальнего Востока, Восточной Сибири и таких государств Тихоокеанского побережья, как Мексика, Чили, Перу, пока мало реализовалась в конкретных проектах сотрудничества. При этом часто все упирается даже не в недостаток средств, а в отсутствие информации. Содействие «открытию» предпринимательскими кругами друг друга в этой связи приобретает особое значение. Тот факт, что именно на этом направлении в последнее время активизируется деятельность и российских, и латиноамериканских дипломатических представительств, внушает определенный оптимизм.

Одним из многосторонних региональных проектов, участие в которых может оказаться для России весьма перспективным, и главное, отвечающим задачам более эффективного и глубокого вхождения в структуры мировой экономики, может стать подключение к программам и проектам Межамериканского

банка развития (МАБР).

Напомним, что МАБР — второй по величине международный банк, уставный капитал которого превышает 64 миллиарда долларов, а инвестиционные проекты, реализованные в 1995 году, достигли 16 миллиардов долларов. Вопрос о вступлении России в МАБР был поставлен несколько лет назад, в частности, он обсуждался во время встречи главы российского правительства В.С. Черномырдина с президентом МАБР Э. Иглесиасом в сентябре 1995 года.

Процесс вступления может затянуться, тем более что он связан с переуступкой России другими странами-членами части пакетов своих акций. Однако российским предприятиям уже сейчас важно подключаться к конкретным проектам по линии МАБР, тем более что они предполагают льготное финансирование.

Одним из путей «запуска» механизма сотрудничества, не дожидаясь формального вступления в банк, может стать создание Фонда сотрудничества с Межамериканским банком развития. Имея статус неправительственной организации, он мог бы содействовать установлению контактов российских предприятий со структурами банка и продвижению их предложений.

Другую возможность открывает подключение России к спонсируемой МАБР Ассоциации «Программа Боливар», стратегической целью которой является обеспечение доступа в страны Латинской Америки новых технологий. Нет нужды лишний раз отмечать, что именно новые технологии могут найти в Латинской Америке перспективный рынок, и в особенности в наиболее развитых государствах, существенно продвинувшихся в научно-техническом плане. Это тот «товар», который Россия уже сейчас в состоянии предложить латиноамериканским партнерам и встретить немалый спрос. Причем «Программа Боливар» предусматривает финансирование таких проектовна льготных условиях сучастием МАБР.

Этап включения России в эту программу, по существу, завершен. На базе Института Латинской Америки РАН создано представительство «Программы Боливар» в России, которое приступило к работе.