Материал: Внешняя политика и безопасность современной России - 3 - Хрестоматия - Шаклеина - 2002 - 491

пенное внимание следует уделить таким партнерам (а в долгосрочной перспективе — и конкурентам) на иранском направлении, как Италия, Германия и Франция.

Сейчас, когда только начинается новый этап освоения иранских ресурсов, у России есть реальная возможность создать институционализированные механизмы согласования интересов на нефтяном и газовом рынках. Это важно сделать именно сейчас, так как потенциально объемы природного газа в Иране превышают российские и их массированный и несогласованный экспорт на мировой рынок станет прямым вызовам нашим экономическим интересам.

Говоря о стратегических параметрах Ближнего Востока нельзя не сказать о таком проблемном узле как арабо-израильский конфликт. Этот конфликт, и

это очевидно, является одним из каналов российского влияния на регион Ближне-

го и Среднего Востока. Инструмент этого влияния — формализованное включение нашей страны в процесс ближневосточного урегулирования. Коспонсорская роль дает возможность взаимодействия с наиболее политически активными государствами региона. При этом для нашей страны важным является не как само урегулирование, так и наличие механизма, через который нам обеспечен постоянный доступ в регион.

Как это не прискорбно, но участие России в ближневосточном процессе пока остается вялым. С одной стороны, это объясняется позицией США, которые стремятся сделать нашу коспонсорскую роль чисто формальной. С другой стороны, Россия до сих пор придерживается старого сценария, когда роли коспонсоров четко разделены и у каждого своего клиенты. Этот архаичный подход приводит к тому, что мы фактически уменьшаем свое влияние в целом, и не используем в достаточной мере потенциал взаимодействия с Израилем, в частности.

К настоящему времени сложились уникальные условия для активизации дипломатической активности России. С одной стороны, получили достаточно серьезное развитие российско-израильские отношения, а с другой — сохраняется традиционный стратегический союз с ООП.

В этой ситуации нам следует четко прорисовать собственное видение сценария ближневосточного урегулирования, смысл которого должен заключатся в сохранении существующего баланса государств завязанных в ближневосточный узел. Этот баланс должен включать в себя и независимое Палестинское государство, появление которого неизбежное. Четкая позиция по БВУ основанная на российских интересах позволит нам отойти от неэффективной практики «нейтралистского» вовлечения в процесс урегулирования, которое обрекает Россию на сугубо формальную функцию одобрения или неодобрения действий участников БВУ. Другими словами, урегулирование должно быть наполнено прагматическими интересами России.

Важнейшей задачей России на Ближнем и Среднем Востоке должен стать

вывод отношений с Израилем на уровень стратегического партнерства. Россия не имеет объективных противоречий с Израилем. Развитию отношений в нема-

лой степени будет способствовать мощная русскоязычная община в этой стране. Общая угроза — исламский экстремизм, в его террористическом проявлении — дополнительный аргумент для сближения с Израилем. Кроме того, значительную роль в выстраивании новых отношений играет тот факт, что США — посто-

янный в предшествующие годы спонсор Израиля — все больше делает ставку на нефтедобывающие страны арабского мира .

Взаимодействие с Израилем позволяет нашей стране решить целый ряд задач, которые не могут быть реализованы при сотрудничестве с другими государствами региона. В частности, только Израиль имеет доступ к технологиям западного уровня в целом ряде областей. Политический вес Израиля, а также еврейской диаспоры по всему миру, несопоставим с любой из стран Ближнего Востока.

Но приходится констатировать, что, несмотря на уже сформировавшееся понимание важности отношений с Израилем, у внешнеполитического сообщества России отсутствует полноценное понимание эффективного и прагматичного взаимодействия с этой страной.

Очевидно, что важнейшим элементом двустороннего сотрудничества должно стать задействование русскоязычной общины. Важную роль в развитии российско-израильских отношений должны сыграть многочисленные, но ни коим образом не используемые нами контакты российского частного бизнеса с этой страной. При этом особое внимание следует обратить на сотрудничество в сфере энергоресурсов и средств массовой информации.

Вдолго- и среднесрочной перспективе значительное влияние на ситуацию

врегионе Ближнего и Среднего Востока может оказать курдская проблема. Эта проблема, как представляется, движется к кульминации**. И здесь дело не только

в событиях, связанных с арестом и судом над руководителем КРП А. Оджаланом. Американская политика «отсечения» северной территории от Ирака фактически создает прецедент некоего полусамостоятельного существования курдской общины в этой зоне. Курдская «карта» вводится в игру и в связи с проектом трубопровода Баку-Джейхан, который должен пройти через территорию Турции, населенную курдами.

Игра с «курдской картой» позволяет оказывать влияние на целый ряд проблем региона. Так, для США курдский вопрос может превратиться в инструмент ослабления, как Ирака, так и Ирана (часть территории которого также включает в себя т. н. Курдистан). Так как действия курдской общины способна оказать значительное влияние на общественное мнение, курдская проблема имеет шанс выйти из своего привычного состояния.

Следует констатировать, что в России отсутствует четкое видение курдской проблемы, как и преемственность в политике по «курдскому вопросу». Вместе с тем, наработанные в 1950–1980-е годы связи с представителями различных курдских организаций в сочетании с наличием значительной и активной курдской общиной на территории России, республик Средней Азии и Азербайджана дают потенциальную возможность оказывать некоторое влияние на развитие ситуации.

Это способствует расширению контроля Вашингтона над энергоресурсами. Кроме того, немаловажным обстоятельством является и усиление мусульманской составляющей во внешнеполитической и деловой элите США.

** Публичное развертывание этой проблемы было прервано югославским кризисом. Однако по его окончании она, несомненно, приобретет новые грани. В частности, гораздо более жестко может быть поставлен вопрос мировой и европейской общественностью о репрессиях, проводимых Анкарой против курдского населения. Применять двойной стандарт после разрекламированной «решительности» Запада в отношении Югославии будет весьма проблематично.

Суммируя сказанное выше, можно сделать вывод о том, что контекст нашей политики в регионе Ближнего и Среднего Востока чрезвычайно непростой и противоречивый. Международные отношения в том или ином регионе — это, прежде всего, совокупность и взаимодействие внешнеполитических линий государств, оперирующих в нем. Несмотря на определенную ослабленность своих ресурсов, Россия по-прежнему остается влиятельной силой на Ближнем и Среднем Востоке, способной воздействовать на региональную ситуацию.

Общая парадигма модернизации и устойчивого развития создает принципиально иное и более широкое поле для партнерства. Позиции России и ведущих южноамериканских государств приобрели сходные черты в системе мирохозяйственных связей. По своему реальному весу в мировой экономике Россия и такие региональные державы, как Бразилия, Мексика, Аргентина, по ряду позиций оказались соизмеримыми величинами. К их голосу внимательно прислушиваются и в ведущих странах развитого мира. Вместе с тем они пока не могут рассчитывать на ту роль, которую играют в мире страны «большой семерки». Из этого вытекают общие возможности и общие вызовы безопасности.

С одной стороны, политическое приближение России к «большой семерке» открывает сходные перспективы и для ведущих держав Южной Америки. С другой стороны, все они оказываются перед опасностью маргинализации в нарождающемся мире мегаблоков. В меньшей степени Мексика, а в большей мере государства юга Американского континента, так же как и Россия, оказываются в геостратегическом плане вне трех основных полюсов развития и формирующихся вокруг них новых экономических пространств — североамериканского, тихоокеанского и западноевропейского.

Существует и еще один фактор базисного, объективного порядка, который существенно сближает позиции России и стран Латинской Америки, а именно:

незаинтересованность в однополюсном миропорядке, потребность в меха-

низмах неконфронтационного сдерживания гегемонистских устремлений в политике США, отчетливо просматривающихся в последние годы.

Государствами Латинской Америки в этой области накоплен немалый опыт. Достаточно вспомнить развернувшееся в 70-х годах движение за реформу межамериканской системы или действия Контадорской группы в 80-х годах по сдерживанию вмешательства США в центральноамериканский конфликт.

Немалый опыт страны Латинской Америки накопили и в системе партнерских отношений с США. Межамериканская система была полем не только конфликтов и противоречий, но и форумом диалога, согласования позиций и партнерских связей. Встреча президентов стран Американского континента в Майами в декабре 1994 года стала своеобразной высшей точкой процесса гармонизации межамериканских отношений, которая обусловлена растущей взаимозависимостью двух Америк и носит характер объективной необходимости.

Вместе с тем окончание холодной войны и завершение конфликта в Центральной Америке не могли качественно изменить сам контекст сотрудничества между США и их южными соседями. Традиции этих отношений закладывались еще в начале XX века и в известном смысле стали частью современной политической культуры США как на уровне массового сознания, так и государственной политики, что неминуемо будет генерировать стремление государств региона

совместными усилиями сдерживать Соединенные Штаты от рецедивов вмешательства в их внутренние дела, искать поддержку на этот счет и за пределами региона.

Характерна в этой связи реакция подавляющего большинства государств Латинской Америки на закон Хелмса—Бэртона от 12 марта 1996 года, существенно ужесточающий торгово-экономическую блокаду Кубы, предусматривающий санкции в отношении тех иностранных компаний, которые сотрудничают с этой страной. Как заявил председатель Национального конгресса Эквадора Ф. Аларкон, необходим «общий латиноамериканский фронт борьбы за отмену